По ту сторону Ада

Очередной день клонится к ночи, а азарт у стритрейсеров растёт всё выше и выше с наступлением полного мрака и с зажиганием высоких, ярких фонарей, которые освещают пустые улицы и одну, далеко не пустую, нашумевшую и всем давно полюбившуюся. Казалось, не улицу они освещают, а здание с неоновой вывеской и с разноцветными огнями внутри него, с разгорячённой толпой альф и омег, которым в данную секунду нужен только чистый кайф, дополненный прожигающим, словно жаркий огонь, алкоголем, а для кого-то дополненный нечто другим, но не менее важным атрибутом замечательного вечера перетекающего в сладкую ночь. Как обычно, в клубе Royals собралось множество людей, жаждущих снять свой стресс после трудного, рабочего дня. Юнги не исключение. Клуб стал для него уже вторым домом вместе с его друзьями, с которыми он вальяжно сидит на мягких диванах и попивает свой любимый напиток. В клубе музыка шумная, толпа разгорячённая, а на улице стремительно темнеет, и загораются фары машин, подавая знак, что скоро начнётся очередная гонка. Но сегодня Юнги не хочется гонятся, а хочется снова побывать зрителем этого замечательного шоу. Хочется посмотреть на навыки новичков и на новые трюки гонщиков, которые уже установили свой статус. Хочется посмотреть, кто же будет первым, а кто будет последним. Хочется посмотреть на лицо проигравшего и на лицо выигравшего. И, конечно же, просто влиться во всю эту атмосферу, как зрителя, а не гонщика, ибо таковым Юнги бывал уже много раз. Поэтому парень спокойно сидит в кругу своих друзей, отдалённо от людей, но наблюдая за ними иногда и пытается услышать разговоры друзей сквозь громкую музыку. Все, как обычно, рассказывают о своих делах, личной жизни, работе, жалуются, смеются, советуют и просто отдыхают. — Я слышал, Тэ в слуги подался, — хмыкнул тёмноволосый альфа, попивая пиво из бутылки. Он сидит, раздвинув ноги и одну руку положил на спинку дивана за парнем в сильно обтягивающих его крепкие бёдра джинсах с дырами на коленях, в широкой чёрной футболке, на которой в районе груди написано что-то на английском, точно что-то с матами. — Эй, Юнги. К Чону, вроде, — говорит всё тот же тёмноволосый парень, только теперь обращается он к Мину, — Что-нибудь знаешь об этом? — он поставил бутылку с недопитым ещё пивом на стол и наклонился ближе к омеге, оперившись локтями о ноги, — Ты же постоянно к нему ездишь. Юнги завис на какое-то время, слушая рассказы друзей, смотря на стол, но услышав имя омеги, он посмотрел на парня, а после его последних слов, он стал в голове прокручивать последние событие, произошедшие с ним, вспоминая парня, который приходил в дом к Чонгуку, когда омега был у него в гостях. И который так любезно прервал их спор, а точнее оры Мина. Наверно, Чонгук Тэхёну тогда мысленно сказал спасибо. Омега сидит на кресле, закинув ногу на ногу и откинувшись на спинку кресла. В одной руке у него, конечно же, его любимый напиток — бурбон. Чисто американский алкогольный напиток, который, Юнги считает, выше всех похвал. А в другой руке он неизменно держит свой телефон, проверяя его почти каждую минуту на наличие сообщений или пропущенных звонков. Почему-то он ждёт их только от одного человека, который пишет только по работе и не выходит из своего дома. Днём его не видно, но по ночам иногда гуляет в саду. Можно его уже считать за вампира. Мин перевёл взгляд на альфу и растерянно на него смотрит. Конечно, он знает, конечно, он помнит, но когда в одном предложении говорят, что Юнги единственный, кто ходит к Чонгуку и он единственный, кого Чонгук пускает к себе в дом, ему становится не по себе от того, что сейчас альфа совсем один, скрылся от всего мира, ни с кем не общается, хотя раньше было всё по-другому. — С чего взял? — заговаривает Юнги, поставив стакан на стол и, сложив руки на груди, снова откинулся на спинку кресла. — Айщ, Юнги, чего так грубо? Спросить уже нельзя, — Шу снова берёт свою бутылку с пивом со стола и отпивает немного, прикрыв глаза. — Снова с Чоном полаялись? — парень вытирает рукой свои губы, в ней же держа бутылку и смотрит на омегу. — Да, у него теперь новый слуга, — вздохнул Мин и потянулся за своим стаканом. — Значит, Тэхён теперь работает прислугой? — задумчиво спрашивает Намджун, смотря на центр стола. — Ну да, — подаёт голос Чимин, сидящий рядом. — У Чон Чонгука? — продолжает спрашивать альфа. — Угу, — промычал Пак. — А он тебе не сказал? — спросил Чимин, попивая свой напиток и смотря на Кима. — Нет, — вздохнул Намджун, немного понизив голову, — Видимо, забыл, — с улыбкой на лице сказал парень, падая на спинку дивана и разводя руки по обе стороны дивана. — Ладно, с этим разобрались, — сказал Джин, наклонившись немного вперёд к столу, — Помните того гонщика? Хосок, кажется? — он осмотрел каждого своим заинтересованным взглядом, ожидая хоть какой-то реакции. У Юнги встал ком поперёк горло, когда он услышал знакомое имя. Омега перестал пить напиток из трубочки, так и зависнув с ней во рту. Он снова погрузился в свои мысли о нём. От одного имени ему становится приятно, и в глубине души он снова хочет его увидеть, но не признаётся сам себе, потому что слишком упрямый, чтобы произнести это в слух, даже у себя в мыслях. Мин не хочет ни к кому привязываться в любовном плане, ибо знает, что эта та ещё яма, из которой трудно выбраться, а пока будешь карабкаться наверх, чтобы выйти из неё, будет больно, очень больно. Появятся глубокие порезы, которые со временем будут очень медленно затягиваться, а мысли будут заняты одним лишь человеком, из-за которого появились эти раны. В любви Юнги видит только кромешную тьму, сквозь которую будет трудно пройти, а когда это ещё и первая любовь, то вообще можно заблудиться. Спустя какое-то время, пока все бурно начали обсуждать Чон Хосока, Юнги пришёл в себя и дальше стал попивать из стакана, как ни в чём не бывало. Никто даже не заметил, как омега погрузился в себя, ибо это длилось всего несколько секунд. Вернулся он на том моменте, когда все говорили про последнюю гонку, в которой участвовал альфа. — Он же, вроде, не местный, — сказал Чимин, поглядывая на всех, будто ждёт, пока кто-нибудь не подтвердит его слова, вдруг ошибся. — Слышал, что он жил в Японии, а в Корею приехал из-за работы, — продолжил после Чимина Шу, иногда попивая своё пиво, — Хотя, это всего лишь слухи, не стоит им верить. — А ты что думаешь, Юн? — спросил Джин, посмотрев на Мина. Все вслед за Кимом перевели взгляд на омегу, в ожидании ответа, потому что Юнги играет далеко не второстепенную роль в этой игре. — А что я? — омега изогнул бровь, глядя на друзей и отпивая жидкость из стакана. — Не делай вид, будто не понимаешь, — продолжил Джин, возмущённо мотая головой, — Он явно тобой заинтересовался. — Он — возможно, а я — нет, — язвительно ответил Юнги, вновь присасываясь к трубочке губами и отводя взгляд в сторону, чтобы не смотреть в любопытные глаза компании. Друзья — они на то и есть друзья, что знают тебя от и до и видят тебя насквозь, читают твои эмоции и выражения на лице, как раскрытую книгу, поэтому парни не стали больше задавать вопросов омеге про Хосока. И так поняли, что не только альфа заинтересовался им. Может он умеет держать свои чувства под контролем, но глаза всё равно выдают его с поличным. Юнги смотрит на толпу людей, мотая ногой по воздуху. Желание бросить парней и пойти танцевать, отдаваясь полностью музыке, становится только больше. Но не успел омега подумать об этом, а парни обсудить нового гонщика, как кто-то, прервав разговоры, выкрикнул, указывая подбородком вперёд. — А там не Чон Хосок? — спросил Намджун, заставляя всех посмотреть сначала на него, а потом на человека в толпе людей. Среди танцующих людей, среди ярких огней, которые летают по всюду и по всем, давая немного света в тёмном и жарком помещении, в данный момент кажется, что все огни остановились только на одном человеке, все люди смотрят только на него, а музыка играет только для одной персоны. С каштановыми волосами, с длинной зачёсанной назад чёлкой, некоторые прядки которой спадают на смуглое лицо, придавая ему только больше шарма и сексуальности, с тёмными глазами, которые сверкают то ли от лучей в клубе, то ли от азарта и предвкушения, в чёрных обтягивающих джинсах, в тёмной футболке, из-под воротника которой виднеются линии татуировок и в касухе цветом тёмного ночного неба, этот альфа точно покорил всех омег в этом клубе, включая Юнги. Он сидит, не двигаясь, не моргая, его глаза смотрят только на одного человека, рот немного раскрыт от немого шока, а сердце, словно по азбуке Морзе, повторяет одно имя, снова и снова, пробивая его в груди омеги, посылая разряды по всему его крошечному телу. Не хочет он это признавать, но точно не будет отрицать, что Чон Хосок прекрасен, как ни крути, со всех сторон найдутся одни только плюсы. А эти накаченные бёдра, которые, как назло, обтягивают эти чёртовы джинсы. Мозг перестаёт думать, а тело реагировать, глаза, не контролируемо, плавно спускаются вниз, подмечая каждую делать его тела. Хочется подойти к нему, прижаться к нему, посмотреть в эти дьявольские глаза и впиться в пухлые губы, терзая, покусывая, оттягивая, насладиться ими вместо алкоголя, но всё это лишь в фантазиях Мина. Сейчас он не может взгляд отвезти, не то, что сдвинутся с места. Губы альфы растягиваются в игривую ухмылку, а в глазах только больше полыхает огонь, когда в его поле зрения появился Юнги. В отличие от него, Хосок может себе позволить представить всё, что его бурной фантазии угодно. Представить все его грязные мыслишки, в которых главную роль играет этот омега. Ещё при первой встрече Чон подметил для себя всё, что только можно было. Он увидел, какой он снаружи, теперь хочется узнать, каков он внутри. И в прямом, и в переносном смысле. Прямо сейчас бы, прямо здесь, прямо на том столе, за котором сидит Юнги, стал бы его исследовать, изучать каждую делать его тела, которую он не успел заметить, раскрыть для себя новые ракурсы только теперь с этим омегой. Да после их встречи Хосок ни о чём не мог думать, кроме как об этом парне. Но не только его внешность альфу зацепила. Чон, заметив омегу, сразу двинулся в его сторону, даже не обратив внимание на то, что он сидит не один. Для него главный тот, что перед ним, в его глазах, в его поле зрения. Все друзья Юнги молча сидят и ждут, когда подойдёт к ним Хосок. Побеседовать с новым гонщиком всё же нужно. За несколько дней обогнать большинство опытных стритрейсеров, у которых за спиной годы практики, мало, кому удавалось. Таких людей можно по пальцам сосчитать и теперь, похоже, Чон Хосок один из них. О нём немногие слышали, в основном от тех людей, кто гоняет на улицах Японии. Там альфа, можно сказать, король. Для многих авторитет. Как иронично для людей слышать это, зная, что на улицах Кореи самый знаменитый человек тоже по фамилии Чон. За такие таланты и за схожую фамилию, можно счесть их за братьев. Некоторые так и считают. Обходя многочисленных людей, собравшихся и танцующих в центре клуба, Хосок подошёл к желанному столику, за которым сидит объект его созерцания, но только вблизи Чон заметил, что не только один омега сидит за этим столиком, а есть ещё несколько людей, чьи глаза направлены на альфу. Он посмотрел на каждого, кто смотрел на него, и кто просто сидел за столом, анализируя, есть ли тут кто-то, кого он знает, но единственный, с кем он уже успел познакомится из этой компании, сидел на кресле рядом, не обращая никакого внимания на подошедшего альфу. Руки сложил на груди, одна нога лежит на другой, а глаза направлены куда-то в пол. Другие же молча сидят и ждут каких-либо действий альфы. Они не считают его соперником и злобно не смотрят на него. Для парней в этой компании не имеет смысла вешать на человека ярлыки, не зная, что он из себя представляет, не зная, как он гоняет один на один с кем-то из них, и вообще, какой он человек. Они почти всё решают заездом. С помощью него можно определить некоторые черты характера человека, а уже после побеседовать за крепким алкоголем. У них всегда так было и будет. — Приветствую, — сказал Хосок. — Как элегантно, — подшутил Джин, немного улыбнувшись. — Аж тошнит, — пробормотал себе нос Юнги, но его всё равно было слышно. — Ты что-то сказал? — спросил Хосок, наклонившись к омеге и смотря на его хмурое лицо. Кажется, он уже понял причину его настроения. — Не обращай на него внимание, — сказал Шу, вставая со своего места и протягивая альфе руку, — Привет, Ли Шу, рад встречи. — Взаимно, — ответил Чон, протягивая руку альфе и пожимая её, — Чон Хосок. — Пак Чимин, — сразу после Шу встал со своего места Чимин и тоже протянул руку Чону. Хосок поприветствовал Чимина и всех остальных, пожимая им руки и говоря в ответ своё имя. Всех, кроме Юнги. Он так же сидит на месте, не двигаясь, словно обиженный кем-то ребёнок. Даже не посмотрел на альфу. Конечно, у него есть причина обижаться на Хосока, и альфа это понимает. Но разве можно так дуться из-за глупой шутки? Теперь Чону даже немного за это стыдно. А Юнги и сам не понимает, почему он так себя ведёт. Но его друзья привыкли. Без своего скверного характера Мин Юнги не Мин Юнги. Парни уже похоронили будущего поклонника омеги. С ним мало, кто сможет совладать. Сокджин пригласил альфу присесть на диван, практически рядом с Юнги и заказал ему стакан мартини, а пока его заказ был в пути, Хосок ни на кого не мог смотреть, кроме как на омегу. Пока он не видит и поглазеть можно. — А это.. — начал говорить Намджун, смотря на Юнги, но Хосок его перебил. — Мин Юнги, — договорил за Кима Чон, — приятно встретится снова. — Не могу похвастаться тем же, — съязвил Юнги. Он оторвал взгляд от пола и повернулся к Хосоку, заглядывая ему прямо в глаза, после чего сразу же жалеет об этом. Мало того, что у него шикарное тело, словно ангел извращения спустился с небес, во всей красе представая перед обычными смертными, но природа, похоже, даже не думала останавливаться только на его теле. Его лицо обладало не меньшей привлекательностью. У каждого человека в мире глаза по-своему красивы, но Юнги, видимо, прямо сейчас нашёл лучшие из них. Эта чернота глаз познаковому притягательна и красива, а из-за огней в клубе, отражающиеся в них, кажутся ещё более красивее. Юнги полностью погрузился в свои мысли, а секунды, словно превратившиеся в часы, быстро прошли из-за голоса, который вырвал омегу из его размышлений. — Не придавай его словам значение, — сказал Джин с улыбкой на лице, но грозно посматривая на Мина, который сразу заметил это и смотрел на него в ответ, — он у нас всегда такой. — Такой — это какой? — повернулся Чон к Джину. — Занятой, — выпалил Юнги, вставая со своего места, — поэтому я пойду, — он быстро осушил оставшийся содержимое в стакане, поставил его на стол и засунул обе руки в карманы толстовки. — И куда ты? — спросил Чимин, смотря на повернувшегося Юнги, который уже собирался идти. — Надо, — сухо ответил Мин. Конечно же, ему никуда не нужно и нет у него никаких важных дел, которые нужно решить незамедлительно. Если бы были, то он не сидел бы в клубе со своими друзьями. Причина его ухода пришла недавно и сидела рядом с ним, смотрела прямо в лицо, пока Юнги смотрел в сторону. Да, Юнги это заметил, но трудно упустить тот факт, что на тебя пялятся. — Свидимся, — попрощался со всеми Юнги, махая рукой в воздухе не оборачиваясь. Такой поступок омеги никого не удивил, всегда так делал по разным причинам. Даже Хосока это не удивило. С первой встречи понял, что он не обычный омега, с которым легко, наоборот. Чтобы его заполучить, нужно немного попотеть, в игры сыграть, в которых правила составляет Юнги. Чон не против. Он принимает все условия игр, которые с ним будут вести, потому что потом все правила Чон будет составлять сам. И точно не в пользу омеги.

💉💉💉

Свежий воздух проникает внутрь тела через нос, охватывая полностью лёгкие и, как будто немного отрезвляя. Лёгкий ветерок треплет пепельные волосы омеги, поднимая чёлку вверх, а после колышет где-то недалеко листья на верхушках сонных деревьев. На улице тихо, разве что несколько людей вдалеке стоят у своих машин и слушают музыку, которая им нравится. Разговаривают, по сути, не о чём. Обсуждают то, как у каждого прошёл день. Они не кричат, не вопят, только иногда громко смеются, но музыка из машин всё равно отчаянно глушит их разговоры. Большая часть народу находится в клубе, там сейчас самое веселье. Время близится к утру, уже начинает где-то вдалеке немного светать, но людям неважно. Следующий день всё равно заслуженный выходной после длительной рабочей недели. Даже становится немного одиноко среди спящей природы. Омега стоит в пару шагов от входа в клуб и смотрит на небо, а точнее на тусклые звёзды. Уже потихоньку начинают исчезать с тёмного ночного неба, но свою красоту не теряют. Юнги вдыхает полной грудью воздух, наполняя свои лёгкие непривычно свежим воздухом. Он пробирает до самых кончиков пальцев и бьёт в голову, отрезвляя её. Находясь несколько часов в помещении, где всё пропахло дымом сигарет, алкоголем и чего-то ещё, смешалось всё это в одну воздушную воронку и распространилось по всему помещению на два этажа, трудно сразу привыкнуть к уличному воздуху, но даже он не такой свежий. Нотка прошедшей гонки всё же осталось витать в воздухе, не давая забывать о себе. Каждый заезд, каждый выигрыш и проигрыш остаётся в памяти природы, а ветер разносит его по всему миру, давая коснуться кончика носа каждого человека на улице. А дороги с каждым разом покрываются всё новыми и новыми воспоминаниями. На часах не так много времени, по крайней мере для Юнги. Он не планировал уходить так рано, но планы для такого и созданы, чтобы они рушились не под нашим контролем. В этот раз контроль захватил один человек, который одним своим присутствием заставил нервничать омегу и чувствовать себя не в своей тарелке. Конечно, он сам этого не знает. Это прекрасно работает человеческое самовнушение. Самовнушение омеги. Есть много причин, почему Мин ушёл. Одна из них — правда. Омега не хочет признать тот факт, что ему впервые хорошо в присутствии человека. И даже дело не в том, что у него неземная красота, а в том, что он чувствует, что альфа хороший человек. Мин чувствует, что ему можно доверять, но так и до любви недалеко. А Юнги страшно. Он боится доверять людям, а тем более любить. Не желает он, чтобы ему причиняли боль. Не так он себе свою молодость представлял, когда был ещё ребёнком. Полная противоположность. — И куда ты убежал? — послышался чей-то голос за спиной. Юнги распахнул глаза и смотрит вперёд. Он немного напрягся, потому что сразу понял, кому принадлежит этот голос. Поворачиваться не хочется и говорить тоже, но просто молча стоять и смотреть в одну точку тоже не вариант. Тело бы сразу отреагировало, но разум не позволяет. Нужно сохранять спокойствие и контроль над собой, даже если тебя прижали в угол. — Как видишь, — Юнги медленно повернулся и встал боком к Хосоку, смотря на него, засунув руки в карманы толстовки, — на улицу, — договорил Юнги. Этого было достаточно, чтобы не молчать, и чтобы много не говорить. Юнги постоял так ещё какое-то время, сам не понимая, зачем. То ли ждал ответа от Чона, то ли Чон хотел вот-вот что-то сказать, а может просто не было желания уходить. И зачем? Куда ему торопится? Омега в последний раз посмотрел в глаза альфы, потом развернулся и пошёл к своей машине на парковке, которая стояла не так далеко от них. Он шёл сначала медленно, но потом стал ускорять шаг. А Хосок даже и не думал оставаться здесь один, он сразу же последовал за Мином, перебирая в голове все возможные варианты того, чтобы у омеги была причина остаться, и чтобы он сам этого захотел. Но, правда, такой омега даже под тяжестью более весомых аргументов, которые ему предложит Чон, всё равно не останется и сделает то, что задумал. Таких людей в мире крайне мало, которые действует своенравно до конца, даже когда причины не действовать сидят прямо под носом и распивают алкоголь, уже не зная, какой по счёту идёт стакан. Или же одна из причин сейчас гонится за ним и пытается его догнать. Хосок это сразу понял и это одна из причин, почему он не намерен отступать. Ему хочется покорить эту вершину, не из-за изучения его тела, а из-за интереса, какой он человек. Чон хочет посмотреть, с каких сторон перед ним может раскрыться этот парень. — Может прогуляемся? — из-за спины Юнги спросил Хосок. Перебрав все варианты, он решил остановится на самом простом. Он не надеется на то, что омега согласится. Юнги уже дал понять, что не будет делать то, что ему не хочется. Чон хочет посмотреть на его реакцию и действия. В большинстве случаев у Хосока после такого предложение, было продолжение, длинною в ночь и с перетеканием в утро с завтраком в постель, а потом всё снова по новой. Но тут другой случай, неизвестный до этого альфе. Ему ещё никто не отказывал, сразу бежали к нему в объятья, а если ломались, то это длилось недолго, практически в тот же день бросали это дело, потому что не устояли перед хосоковым шармом. А сейчас Хосоку хочется посмотреть на выдержку Юнги, на сколько же его хватит, как долго будет упрямится. — У меня планы, — сразу ответил Юнги, даже не подумав. — Какие планы? — интересуется Хосок, даже не думая отступать. У Юнги шаг быстрый и Хосок за ним, честно говоря, не поспевает. Не упустить бы. — Ещё не решил, — уставшим голосом говорит Юнги. Юнги уже почти подошёл к своему мустангу. На ходу он достаёт ключ из толстовки и одним нажатием разблокировал двери машины. За пару секунд омега подошёл к двери с водительской стороны и открыл дверь, собираясь сесть за руль. Хосок ближе к машине подходить не стал. Он остановился в паре метров от неё, так, чтобы было видно и слышно омегу. — Ну, — начал альфа, сложив руки на груди и смотря на омегу, который не успел сесть в машину, а остановился, чтобы послушать Чона, — тогда я буду ждать, когда мы сможем погулять. А Хосока надежда всё не покидает. Сказав это, он ждёт, что Юнги ответит что-то язвительно или чётко даст понять, что надеется не на что, что не будет он с ним гулять, потому что это можно будет посчитать уже за полноценное свидание, а Мин не выглядит, как омега, который любит романтику и все эти слюнявые нежности. В голове альфы эти мысли шныряют туда-сюда, но всё, что сделал Мин — это оценивающе посмотрел на Хосока, как в первый раз, когда Юнги уже садился в машину. Его взгляд такой грозный и уставший одновременно, но кое-что Хосок заметил, он готов поклясться, что он видел, как омега кивнул. А может альфе вовсе показалось, ведь темно ещё на улице. Даже если так, но Юнги ничего не сказал, он не сказал «нет» или «да», он просто промолчал, а значит, надежда ещё есть. Как говорится — надежда всегда умирает последней. У Хосока она никогда не умрёт. Юнги в растерянности. Он не знает, что ответить. До этого, если Мин альфам отказывал, при этом смотрел на них своим пугающим взглядом, то они сразу же отставали, понимая, что шансов никаких у них нет, но этот парень. Юнги ему практически прямым текстом сказал, что клеить его бесполезно. Так он решил в лобовую идти, сразу же «прогуляться» пригласил. И ведь не откажешь, он придумает ещё пятьсот приглашений в разном виде и не отступиться до тех пор, пока омега не согласится, поэтому Юнги просто промолчал. Может само как-нибудь рассосётся. После длительного контакта их глаз, Юнги немного неохотно сел в машину и захлопнул дверь. Почти сразу подался звук рычащего двигателя, ласкающий уши омеги. Юнги начал выезжать с парковки, а Хосок отошёл недалеко, чтобы пропустить омегу. Нет смысла его держать или умолять. Чон не такой и Мин не поддастся. Лучше дать ему время подумать, а потом уже действовать, если нужно будет. Омега плавно выехал с парковки, сразу же ускоряясь, оставляя пыль за собой и следы от резины колёс. Хосок стоял и ждал, смотря вслед Юнги. Он хотел хотя бы взглядом проводить Мина. С любым другим омегой альфа не стал бы церемонится и сразу же взял бы контроль в свои руки, но с этим омегой нужно не так. Эта игра не только для одного человека. — Я буду ждать, Мин Юнги.

💉💉💉

День прошёл и снова мрак наступил. Снова эта темнота позволяет и заставляет погружаться в совершенно ненужные мысли, о которых ты не думал на протяжении всего дня. Они изнутри тебя съедают, просят логического завершения, но пока что никак не получается. Хочешь вылезти из них, но один не справляешься, и на помощь приходят сигареты. Серый дым, заполняющий лёгкие, распространился по всей комнате, а потом исчезает, уходить за темнотой, только быстрее. Как же иногда хочется растворится по воздуху, как этот дым. Исчезнуть и не о чём не думать, но даже так, кажется, что твои мысли тебя достанут. Ночь всегда удивляет. С наступлением полной темноты приходят не только надоедливые мысли, звёзды помогают хотя бы немного отвлечься от того, что творится в голове. Прохладный уличный воздух, входящий в комнату через приоткрытое окно, закрадывается в лёгкие, пытаясь высвободить их от плена терпкого дыма. Вроде, после этого и думается трезво. В темноте своего кабинета сидит альфа одиноко и выкуривает неизвестно какую по счёту сигарету. Весь кабинет заполнен этим серым туманом, но Намджун на это не обращает внимание, он полностью погружен в свои мысли. Сигареты ему помогают сосредоточится, хотя, может, они позволяют альфе держать себя в руках, чтобы не сорваться. Настенные часы тикают, отбивая каждую секунду почти второго часа ночи. На улице стоят и светят одиноко фонари, шторы закрыты, но позволяют холодному свету фонарей пробраться в кабинет через маленькую щель. Стоит гробовая тишина какое-то время, в доме спокойно, а на душе нет. Там кошки скребутся от воспоминаний, которые, казалось, уже давно забыты, но всплыли из уголков сознания и теперь не дают покоя. Сказанное в клубе Шу, Намджуну не даёт покоя. Работа за день давно закончена, теперь спокойно можно дать своим мыслям съесть себя заживо, пялясь в одну точку на стене. — Хён? — послышался тихий голос из чуть открытой двери. Альфа сидит за столом сгорбившись, держа руки перед ртом, локтями опираясь об стол, а рядом стоит пепельница, в которую иногда медленно по воздуху падает пепел от сигареты, беззвучно ложась поверх старого. Говорить сейчас ни с кем не хочется и не разговаривал бы, но своего брата он уже давно не видел. — Да, проходи, — медленно сказал Намджун прокуренным и твёрдым голосом. Омега тихо зашёл в кабинет, чтобы не побеспокоить альфу от его размышлений, прикрыв за собой дверь и медленными шагами подошёл к столу. Он молча стоит перед Намджуном, смотря на него и сложив руки внизу в замок, как будто провинился перед старшим братцем и теперь ждёт своего наказания. Парень и без слов понял, что что-то тут не так. Всё же родные братья и прожили вместе почти всю жизнь, пока младший не захотел попробовать пожить взрослой, самостоятельной жизнью в одиночестве и переехал от брата. А до тех пор он уже вдоль и поперёк выучил Кима. Он с лёгкостью может понять по словам, по жестам и даже по глазам всё ли у него хорошо. Забота друг о друге давно уже пустила корни, а плоды тихо опадают. Младший только открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебил старший: — Как долго ты собирался скрывать? — Намджун сидит неподвижно, даже не смотрит на брата. — Что скрывать? — недоумевая спросил младший Ким. Парень всё так же стоит перед братом и смотрит на него вопросительным взглядом, потому что и правда не понимает, о чём говорит Намджун. Что он скрывает от брата, сам не понимает. Всегда всё ему рассказывает — единственному родному человеку. — Почему я узнаю это от Шу, а не от тебя? — продолжает засыпать вопросами старший Ким, не обращая внимание на вопрос младшего. — Да что я скрываю? — немного повысил голос омега. — Ты теперь на побегушках у Чон Чонгука, а мне даже об этом ничего не сказал, — Намджун поднял глаза на своего брата и грозно смотрит на него. — Во-первых, не на побегушках, а слугой, — закатил глаза Тэхён. — А, во-вторых, я тебе обязан докладывать о каждом своём шаге? — омега сложил руки на груди и смотрит на Намджуна теперь уже недовольными глазами. — Да мне по боку, как это называется, факт остаётся фактом — ты теперь работаешь на Чона! — Намджун сорвался на крик и встал с кресла, тихо ударив ладонями о стол. — И что в этом такого? — Что в этом такого? — повторил вопрос альфа, — Тебе напомнить? Тэхён виновно опустил взгляд в пол и убрал руки с груди. Конечно, он помнит, но это было так давно. С тех пор они это не вспоминали. Тогда они ещё были детьми, и злоба была детская. Тэхён давно забил на это, потому что вырос и заново расставил свои приоритеты, теперь злость на альфу на последнем месте. Намджун медленно обошёл свой стол, потушив сигарету в пепельнице и встал перед младшим, опираясь о край стола и сложив руки на груди. Ему не хочется повышать голос на Тэхёна. В нём он до сих пор видит маленького беззащитного ребёнка, которого нужно постоянно оберегать и опекать, которому постоянно требуется помощь сильного старшего брата, который укроет от тёмного мира, но омега давно вырос и давно стал взрослым парнем, но детское упрямство в нём до сих пор осталось. — Не нужно мне напоминать, — тихо сказал Тэхён, — Я сам прекрасно помню, и мы это с тобой давно обсуждали, — Ким поднял глаза на Намджуна, — Мы тогда были детьми. За всё то время, пока я у него работаю, он не так часто появляется у всех на виду и занят только своей работой. Может, он и не забыл прошлое, но не обращает на него внимание. И тебе пора так же поступить. Намджун ещё больше разозлился и прямо сейчас он бы ударил его, но сдержался, не может. Всё же это его брат, но слышать от него такое больно. Забыть прошлое говорит. Как вообще такое можно забыть? — То есть ты его прощаешь? — раздражённо спросил альфа. — А за что его прощать? — спросил Тэхён, округлив глаза и разведя руки по обе стороны, — Мы в точности не знаем, что там произошло. Там были только наши родители и родители Чонгука. И было ли это подстроено или нет, и даже если это было подстроено, знал ли об этом Чонгук? Зачем на него злится? — К твоему сведению, — вздохнул альфа, прикрыв глаза, — я об этом не думал до тех пор, пока не узнал, что ты у него подрабатываешь. Других занятий нет? Ты же не такой идиот, чтобы убирать чужой дом целыми днями? Ты спокойно можешь мне помогать в моём бизнесе или в бизнесе наших родителей, или просто брать деньги у меня, если ты в них нуждаешься. Не делай из себя бедного, не позорь меня! — Да кто тебя позорит? — выкрикнул Тэхён, — Не хочу я у тебя деньги брать, как маленький ребёнок, и сейчас работать я не смогу. Ты же знаешь, что у меня завалы по учёбе, ещё один я выдержать не в силах. Я тебе обещал, что возьмусь за это и помогу тебе, но не сейчас, хотя бы когда закончу учится, — устало сказал Тэхён. — Такими темпами ты возьмёшься за дело только к старости, — фыркнул альфа, — А до этого, что делать будешь? Бомжевать? — Хватит, хён! Я живу там, где мне удобно и работаю там, где мне удобно. Ни в чём я не нуждаюсь. Если бы нуждался, у тебя бы помощи попросил. Сам же знаешь, — Тэхён сел на кресло, стоящее рядом со столом. Споры с братом всегда высасывают много энергии. Намджун проследил глазами за действиями омеги, но остался в том же положении, не двигаясь с места. Лишь вздохнул, подняв голову вверх и прикрыв глаза. — Упрямый ребёнок, — пробормотал Намджун, — Никогда помощи не просишь, сам всё делаешь, даже когда тебе очень трудно, только делаешь вид, что всё хорошо, хотя сам тонешь в яме. — Но потом же вылезаю из неё, — тихо ответил Тэхён, потерев рукой лоб. Старший Ким опустил голову и положил руки по обе стороны от себя на стол, скрестив ноги. Аргументы закончились, но злость становится только больше. Так и хочется взять за плечи младшего, встряхнуть его хорошенько и крикнуть ему, чтобы очнулся ото сна. Как он не может понять, что хён беспокоится о нём? Всегда желает только лучшего и хочет помочь ему, а тут новость о том, что брат в логово к врагу полез. Кого угодно это выбесит. — Зря я, наверно, пришёл, — сказал Тэхён, вставая с кресла, — Пожалуй, пойду я, — омега прошёл мимо Кима к двери, не посмотрев в его сторону, — Поспи, а потом поговорим, — уставшим голосом сказал младший, — Пока, хён, — дверь за омегой закрылась. Намджун снова остался один в кромешной темноте ночи, наедине со своими мыслями, съедавшими его. Сердце быстро бьётся, а по венам бежит кровь, пульсируя под кожей на висках от злости, которая охватывает все его мысли, тревожа и выталкивая дым бесполезных сигарет. Даже они не помогли хотя бы немного отвлечься. Видимо, снова придётся доставать бутылку из своих запасов. На что Ким злится больше, сам не знает. В большинстве случаев, причиной его нервозности был его брат. Он без причины о нём беспокоится и нервничает, пока сам не убедиться в том, что всё с ним хорошо. Чтобы себя немного успокоить, альфа делал запреты Тэхёну, ставил ультиматумы, но он на них никогда не обращал внимание. Всегда поступал своенравно, никого не слушая. Конечно, он тоже беспокоится о своём старшем брате, но ему иногда начинает казаться, что Намджун чересчур его опекает. На возраст закрывает глаза, а на обдуманные поступки вообще не смотрит, только на его оплошности, как будто Киму нравится постоянно его отчитывать ни за что. Это одна из причин, почему омега переехал от него. Думал, что на расстоянии его не так сильно доставать его будет. Они остались друг у друга совсем рано и дальше познавали мир сами. Намджун, как самый старший, вознёс на себя ответственность за воспитании и содержание Тэхёна. Но что может сделать одиннадцатилетний ребёнок? Альфа вырос слишком рано. Он позабыл о детских забавах и прекратил общение со своими друзьями только из-за младшего. Он боялся и его потерять. В своей жизни он всегда ценил семью, но когда она начала рушиться по крупицам, последний осколок Намджун старался сохранить всеми силами. Альфа представить себе не может, что будет с ним, если что-то случится с его младшим братом. Такова участь старших — переживать за младших больше, чем за себя. А они этого не желают понимать.