Все баристы громкие дятлы

      — Доброе утро. Поехали?       Лиза сонно морщит глаза, наблюдая как невесомые пылинки летали на кухне под лучами летнего солнца. Так тихо, так аккуратно составлена посуда и так не слышно Настю.       Восемнадцатое августа.       Пылинки завораживали, особенно с утра, когда не хочется ничего делать, а просто заварить противный растворимый кофе и попытаться взбодриться.       — Куда? — девушка заправляет прядки волос за уши, следом опустив руки в карманы пижамных штанов с Пепе. — Блять, Данила, какого хрена ты не спишь?       — Рабочий день начнётся через сорок минут. Подумаешь, — говорит Кашин невозмутимым голосом и начинает стучать пальцем по циферблату поцарапанных и старых часов.       — Блять! — Лизины зрачки резко расширяются, а глаза распахиваются. Сон как-то резко пропадает, исчезнув где-то в лучах солнца, мысли о пылинках вылетают из головы. — Я забыла, что у меня сегодня больничный кончается. С похмелья на работу только и идти.       — Можешь не сильно торопиться, нас Руслан подкинет, — Кашин подтягивает к себе зеркало Светы, что стояло на столе, и начинает медленным движением отдирать пластырь с носа, забавно дёргая мышцами лица.       — Руслан? Вы же вроде не тыры-пыры, — Лиза трёт указательными пальцами друг о друга, изогнув брови.       — Он прикольный, но ебанутый. Мы срёмся, но общаемся хорошо. Я привык, что у него крыша немного поехавшая, а я просто холерик ебаный, — Данила щурится, когда пластырь окончательно отдирается, а дальше летит в корзину для мусора.       — Ладно, — тихо произносит Лиза, поставив чайник. Скользя по паркету, тем самым не щадя свои носки, девушка приближается к ванне, где становится напротив раковины с зеркалом.       В отражении зеркала наблюдается русоволосая Елизавета Неред с опухшими после алкоголя глазами, с растрёпанными волосами и красными, обветренными губами.       Как можно обветрить губы летом, находясь почти всегда дома? Лиза тоже не знала.       Ледяная вода обжигает кожу, словно пронизывая миллионами тонкими иглами. Зубная щётка во рту вызывает рвотные рефлексы, а зубная паста оставляет противное послевкусие.       — Через двадцать минут Руслан заедет, — слышит Лиза, когда возвращается на кухню.       — Не беспокойся, успею. Мне переодеться, кофе попить, да и всё, — Лиза заваривает кофе, начиная его размешивать, и отвратительный стук ложки о стенки кружки заставляет морщиться от гудения в голове. Девушка садится напротив Кашина, ладонями накрывает кружку, тем самым согреваясь.       — Доброе утро.       — А?       — Я не пожелал тебе доброго утра. Доброе утро.       — Тебе того же, — Лиза улыбается, громко хрустнув печеньем.

* * *

      — Привет, меня зовут Лиза, мне восемнадцать и я ненавижу, когда кофе называют в среднем роде, — девушка запрыгивает на переднее сиденье машины рядом с водителем, на что Кашин удивлённо вскидывает брови. В непонимании разводя руками, парень всё же садится назад, еле вмещая свои ноги в машину.       — Меня зовут Руслан, мне двадцать один и я ненавижу, когда много говорят, — сухо произносит Тушенцов, заводя машину и кинув Лизе строгое «пристегнись». — Ещё дольше могли собираться?       Лиза закатывает глаза, посмотрев на Данилу через зеркало заднего вида. Рыжеволосый в свою очередь криво усмехнулся.       Всё-таки, отношения у них не лучшие.       — Так получилось, — Кашин облокачивается о спинку, скрываясь от отражения в зеркале, отчего Лиза переводит взгляд на вид за окном.       — Так получилось, — раздражённо повторяет Руслан, выезжая с парковки.

* * *

      — Пиздуй, сейчас буду, — Лиза машет Дане в сторону улицы. Кашин, помешкавшись, хмурит брови и выходит из машины, направляясь в сторону ларьков.       — Руслан, — произносит девушка, проводив рыжеволосого друга взглядом, — не будь букой, тебе не идёт.       Лиза улыбается, потрепав короткие чёрные волосы парня, и выбегает из машины, нагоняя Кашина.       — И? — слегка обиженно произносит Данила, выискивая в кармане сигареты.       — Профилактическая беседа, — голосом полным серьёзности говорит девушка, но следом тут же улыбается, начиная бить нарочно слабыми ударами Кашина в плечо. — Давай пиздиться?       Данила выгибает бровь, держа во рту сигарету и смотря на подругу как на маленькую собачку, которая лает, пытаясь строить из себя маламута.       — Ты глупая?       Лиза довольно сильно ударяет Данилу в плечо и срывается с места, как чувствует обжигающую боль в области бедра, словно кто-то обдал кожу кипятком, и через доли секунды девушка слышит звук, который бывает при пощечине.       Кашин, сучка.       — Пипидастр! — заливается смехом Лиза, останавливаясь и потирая место, куда так метко попал Данила, на что парень лишь пожимает плечами. Его лицо было умиротворено, а пальцы чиркали зажигалкой, чтобы подкурить сигарету. — Курить вредно, я не минздрав, предупреждать не буду.       Девушка вытаскивает сигарету изо рта Данилы, на что парень притягивает к себе Лизу, одной рукой не сильно больно заломав руки, а второй прижав к себе.       — Так нечестно. Ты выше меня на два этажа, — фыркает Лиза, но почему-то чувствует спокойствие и защиту, когда одна рука Дани обхватывает её чуть ниже шеи, чтобы девушка никуда не убежала.       — До минздрава дорасти сначала, — Кашин поворачивает к себе девушку, подмигивая одним глазом и выпуская её из захвата.       — Какие мы харизматичные, я прямо не могу, — Лиза улыбается еле заметной улыбкой, уходя вперед, чтобы наконец-то оказаться в своей маленькой и уютной кофейне.

* * *

      — С меня кофе, с тебя шавуха, — Лиза появляется около ларька, где работает Данила.       — У тебя перерыв?       — Пятнадцать минут, — кивает девушка, протягивая Даниле латте, а себе оставляя любимый ванильный чокочино.       — Подожди, две минуты.

* * *

      — Это самая вкусная шаурма, которую я ела. В Чайковском везде клали очень мало соуса и она была какой-то водянистой, а тут я чувствую и кетчуп, и майонез, и обилие охуенной медовой горчицы. И корейской морковки нет, да вы Боги, — Лиза довольно улыбается, прожёвывая кусочек шаурмы. Она говорила чистейшую правду, ведь в Чайковском с шаурмой действительно были проблемы.       — К сожалению, не могу себя назвать Богом шаурмы, потому что тут не я пиздатый повар, а просто продукты хорошо подобраны, — Данила запрокидывает голову назад, щурясь от солнца. Какое же оно яркое. Жаль, что это один из последних тёплых дней в этом году. — Солнце.       — Лиза. Не стоит меня так называть, — девушка хмурит брови, выкидывая обертку от шаурмы в урну.       Кашин поворачивается в сторону Лизы, пытаясь понять, к чему это сказала девушка. В какой-то момент ему показалось, что она разговаривает с кем-то или отправляет голосовое сообщение, но ни человека, ни телефона Лизы рядом не было.       — Я про солнце. Про звезду, — чуть тише обыкновенного говорит Данила, показывая пальцем на звезду.       — Чёрт, — Лиза неловко краснеет, а следом заливается смехом, стараясь скрыть дикое смущение. Прямо на глазах у Кашина лицо девушки покраснело до цвета помидора, а из глаза прыснула одинокая слеза из-за смеха.       — Да ничего, бывает, — Данила улыбается, отпивая латте из бумажного стаканчика с названием кофейни.

* * *

      — Ты смотришь аниме? Серьёзно? — Лиза недоверчиво, но с улыбкой смотрит на Кашина, думая, что он просто в очередной раз неудачно пошутил.       — «Наруто» — это искусство, — важно заявляет Данила, подняв указательный палец вверх.       — Не смотрела никогда, — Лиза улыбается шире, но, увидев свой дом в десяти минутах ходьбы, резко меняет тему, чтобы успеть послушать Данилу. — Слушай, тебе легко доверять людям?       — Это глупо доверять каждому, но я могу назвать себя открытым человеком. Смотря что доверять.       Лиза молча смотрит на Данилу, изогнув бровь и ожидая, пока он продолжит.       — Господи, — Кашин неловко смеётся, закатывая глаза. — Смотри, что ты имеешь в виду под словом «доверять»?       — Рассказывать то, что ты не можешь рассказать всем вокруг?       — Да блять, какая же ты всё-таки ещё маленькая, Лиз, — эти слова Данилы немного задевают девушку, но она продолжает слушать. — У каждого какая-то своя… Мера? Думаю, это можно так назвать. Я безграмотная тварь, мне похуй. Короче, у каждого есть своя мера того, что можно рассказывать. Допустим, я бы даже сказал, что у девушек и парней она в основном разная. Взять к примеру первую влюблённость в школе, я буду судить по, опять же, тем людям, которых знаю, так что за всю планету не отвечаю. Когда влюбляется парень, то он рассказывает это своим друзьям, а они в свою очередь такие типа: «Да, парень, ты крут. Охуенная телка», это нельзя назвать доверием. Парень среди друзей этого не скрывает, но когда влюбляется девочка, то её подруги понимают, что она влюбилась, но она должна довериться, что влюбилась, а не говорить наобум. Понимаешь? Поэтому я могу сказать, что я открытый по сравнению с тобой, потому что ты девушка — извиняюсь, — но закрытый и недоверчивый по сравнению с Онешко, потому что у него всё нараспашку. Ему в принципе похуй, он что думает, то и говорит. Неудивительно, что после пары раз, как он с кем-то пообщается, этот человек уже может считать его другом, потому что он знает о нём многое, но Юлик, блять, типа он так не думает. Чтобы он считал кого-то своим другом, он должен понять, как человек относится к тому, что Онешко дохуя чего доверяет.       — Это довольно странно, но в общем ясно. То есть, ты что-то среднее?       — Именно, я просто очень плохо рассказываю.       Остаток пути пара друзей шла молча. Только около своих домов Лиза с Данилой обнялись на прощание, а Лиза по привычке получила лёгкий поцелуй в макушку.