Все баристы громкие дятлы

      Две односпальные кровати стояли друг к другу, образовывая пространство для пары людей. Вокруг кровати на полу лежала коробка из-под пиццы, где среди корочек одиноко остался один кусок; два пустых стаканчика из-под кофе и пакет, где некогда находились сэндвичи.       Комнату уже давно окутала тьма и свет издавал лишь телевизор, пульт от которого был погрызан собачьим зубами.       — Об этом никому, — тихо шепчет Кашин на ухо Лизе, приобнимая её за плечо.       — О чём? — девушка наблюдает за картинкой на экране ТВ.       — Про то, что мы залипли на «уральских пельменей». Никому, хорошо? — шёпот Дани похож на интонацию спецагента, что передаёт информацию своему напарнику.       — Даня! — Лиза улыбается, перекатываясь на живот и укладывая подбородок на грудь Кашина, наблюдая за его лицом.       — Тш-ш-ш, — парень подносит указательный палец к губам и устало улыбается.       — День так быстро пролетел, ужас, — громкость голоса Лизы ниже среднего. В такой тихой комнате, где телевизор был поставлен на беззвучный режим после российской передачи, громко говорить не было желания.       — Блять, семь дней осталось, — Кашин запрокидывает голову назад, пока девушка начинает бурчать что-то себе под нос, периодически задумчиво закатывая глаза или закрывая их.       — Сто шестьдесят восемь часов, — после небольшой паузы произносит Лиза с гордостью, а в ответ Даня сводит брови к переносице, непонимающе смотря на девушку и молча задавая такой любимый парнем вопрос: «каво?», — семь дней — сто шестьдесят восемь часов. Представляешь? Так много, оказывается.       — Почти шесть дней.       — Сто сорок четыре тогда, — Лиза усмехается, но получается тоже достаточно устало.       Девушка закрывает глаза, переворачиваясь набок и поудобнее устраиваясь на плече Кашина, завороженно слушая то, как бьется его пульс.       — Люблю тебя.       — М? — Лиза не открывает глаз, лишь сонно просит пересказать.       — Спи, говорю, давай.       — Без проблем.       Шесть дней.       — С каких это пор на моей территории играет «twenty one pilots»?       Сонный, жутко растрёпанный Кашин с отросшими волосами появляется в проходе между кухней и коридором.       Сколько же помнит эта кухня.       — Can you save, can you save my, can you save my heavy dirty soul! — словно назло начинает подпевать песне Лиза, сидя на столе и болтая ногами в воздухе.       — Сохранить твою… Тяжёлую грязную душу? — Кашин выгибает бровь и забавно улыбается на одну сторону, облокачиваясь о косяк двери.       — Хреново ты переводишь, но в общем это крик души, — Лиза улыбается и соскакивает со стола, убирая с плиты сковородку с пожаренными яйцами и кладя её на стол.       — Ты когда успела?       — Действительно, когда же? — девушка театрально разводит руками, поджимая губы.       Поставив песню на телефоне на паузу, Лиза берёт за запястье Кашина и усаживает на стул, вручив тарелку с вилкой.       — Пиздец, спасибо, — Даня кивает, явно оценив такой подход. Он накладывает себе порцию, наблюдая за тем, как девушка аккуратно, но голодно проглатывает кусочки. Да и яйца были слегка остывшими. Она его ждала что ли?       — Пожалуйста, — Лиза отпивает воду из кружки, кивнув. — Ты чего не ешь?       — А, ем. Видишь? — Даня в знак подтверждения вилкой отламывает себе кусочек яичницы, не имея желания пользоваться ножом и закидывает еду себе в рот. — Вкусно, спасибо.       — Опять же, не за что, — Лиза улыбается, косо смотря на то, как Данила периодически поправляет волосы татуированной рукой и не пользуется ножом. — Ты похож на маленького ребенка.       — Я похож на педофила, — Кашин улыбается и проговаривает эти слова, не проглотив еду, что выглядело ещё более забавным.       — Ты все дела по Питеру сделал?       Даня кивнул и, проглотив яичницу вновь, поправил свои волосы, переведя взгляд на Лизу.       — У меня есть шесть, — интонацией парень выделяет число, — целых шесть свободных дней и я даже не знаю, кому их посвятить. Понимаешь, у меня есть охуенная девушка, которая похожа на маленького ребенка и носит брекеты. Ты не представляешь, какие у неё, — Кашин запнулся, пытаясь подобрать слово, — восхитительные, полные эмоций зелёные глаза, яркие такие. Вот. И я уверен она прекрасный человек, чтобы просто провести остаток дней с ней.       Разум Лизы немного затуманился после речи Кашина. Ей стало в какой-то момент очень тепло на душе, да и польстило немного.       Он впервые назвал Лизу своей девушкой.       — Не люблю выдвигать подобные речи, фу нахуй, — голос Данилы вывел девушку из транса.       — Да, хороший выбор. Наверное, — Лиза кивает, деловито сдвинув брови и с одобрением смотря на Даню. Последнюю его реплику она пропустила мимо ушей.       — Её зовут Елизавета Неред, — произносит Кашин, смотря на стену за Лизой и прожевывая очередной кусок пищи.       Лиза же морщится от своей фамилии.

* * *

      На ближайшую неделю Лиза решила послать институт. Успеет поучиться, но Кашин навсегда в городе не остаётся. Вообще, парой было принято решение, что последние шесть дней девушка останется жить у Данилы, чтобы лишний раз не бегать из дома в дом.       Главное потом оправдаться перед Светой.       Сейчас вечер и Лиза с Даней ужинают пиццей, парень сидит с сигаретой в руках и смотрит в окно, а девушка листает ленту твиттера. Как бы она хотела, чтобы таких вечеров оставалось не пять, а в десятки и сотни раз больше.       — На улице что-то холодно пиздец, — Кашин шмыгает носом. Верх окна был приоткрыт и поэтому ледяной воздух окутывал Данилу и забирался ему под одежду, вызывая мурашки.       — Дань, смотри как деревья качаются из-за ветра, — тихо произносит Лиза, прослеживая глазами движения веток.       — Если утром их снесёт, я не удивлюсь, — кивает Кашин, туша сигарету о пепельницу.

* * *

      — Даня! Блять, Даня! Это пиздец! Это… Это, блять, всё! — из ванны вырывается Лиза, в огромной футболке, шортах и с пеной на голове. За собой она оставляет ручей, что стекает со всего тела.       — Каво? — Кашин срывается со стула, чуть не задев рукой и не скинув ноутбук со стола, но вовремя опоминается, начиная контролировать свои движения.       — Воды горячей нет, — Лиза появляется в комнате, голос с крика сошёл на максимально безнадёжный, брови легли домиком, а вода продолжала стекать вниз на ковер.       Впервые за долгое время Кашин так сильно засмеялся.       — Ну ты чего ржешь? — Лиза улыбается, но улыбка кажется грустной из-за этих бровей, что делают вид девушки максимально жалким и помотанным.       — Да ты, — Даня откинулся на стуле назад, сжимая одну ладонь в кулак от напряжения, а второй пытаясь прикрыть рот, что не переставая издавал звук дикого смеха, — ой…       — Я выгляжу как спаниель, которого из-под подъезда достали, да? — Лиза поднимает брови вверх, продолжая смотреть на Кашина, словно моля о помощи.       Данила же продолжает хихикать. Он даже не понимал, что его больше так взорвало — вид Лизы или то, что она не рассчитала и потратила всю горячую воду в этой старой квартире.       — Пиздец ты, Лиз, — Кашин неловко встаёт со стула, достает из шкафа первое попавшееся полотенце и подходит к девушке, начиная убирать тканью пену с её головы. — Ну как так можно?       Лиза пожимает плечами, чувствуя, как становится холоднее. Особенно когда капли воды всё ещё стекают с тебя, оставляя за собой влажные полосы, а значит, оставляя за собой очень холодящие влажные полосы.       — Я, блять, в шоке, — Кашин глупо улыбается, вскинув брови и словно отрицательно машет головой. Он сосредоточенно старался убрать всю оставшуюся пену, пока Лиза стояла и, подняв голову, рассматривала лицо Данилы.       Девушка улыбается. Словно летом, когда пара только познакомилась. Когда Лиза ещё не пережила период самобичевания из-за Кашина и когда была готова искренне улыбаться.       — Знаешь, что я вспомнила? — голос девушки становится тише. Она пододвигается ещё плотнее к Кашину, уже чувствуя его дыхание на своих влажных щеках.       Одним резким движением пальцы Лизы словно залезают под ребра Данилы, начиная щекотать бока парня, отчего тот дико завизжал, словно свинья, которую повели на убой.       — Лиза! — сквозь смех выдавливает Кашин, теряя равновесие и падая на кровать, успев зацепить за собой и девушку, которая вскоре тоже засмеялась из-за атаки щекоток, которая было произведена Данилой.       В какой-то момент звонкие голоса Лизы и Дани сплетаются в один мелодичный звук, который постепенно утихает и заменяется рваным дыханием обоих. Лиза лежала, не имея возможности что-либо предпринять. Над ней с победной улыбкой завис Кашин, удерживая её руки в своих.       — Была бы… Я… Уф, — Лиза запрокидывает голову назад и улыбается. Она жутко покраснела из-за бойни, а её волосы намочили постельное белье на кровати, — была бы я такой же огромной, на раз-два бы тебя… Уложила…       — А ты мне большая и не нужна, — Кашин немного ослабляет хватку, но всё же не до конца доверяет Лизе — щекотка против парня очень сильное оружие.       — Сейчас обидно было, — девушка пытается плавным движением отодвинуть руки, но они крепко прижаты чужими.       В этот момент Лиза решила отвлечь Даню слишком по-женски, но следом эти двое зашли немного не туда.       Лиза подается вперёд, что даётся ей с небольшим трудом и целует Кашина робко и аккуратно, словно впервые. Хватка Данилы немного расслабляется, поэтому девушке не стоило труда освободить одну из своих рук и положить её на шею парню, пододвигая его лицо ещё ближе к себе.       Через пару секунд Кашин стал отвечать на поцелуй и намного увереннее, чем в предыдущие разы. Он словно уже привык к Лизе и не боялся ей слегка прикусить губу или повести себя немного грубее.

Люди ночами делают новых людей.

      Девушка медленно освобождает вторую руку и сплетается пальцами с Данилой. Она выдыхает, когда чувствует как ворот безразмерной футболки оголяет плечо, а шею покрывают поцелуи и небольшие укусы.       У Лизы все это время было желание подъебать Кашина, что он похож на собаку, когда кусается, но сейчас же девушка получала от этого удовольствие и решила оставить всё на потом.       Постепенно, незаметно для обоих, шея Лизы покрылась красновато-синими отметинами, одежда по-тихому начинала исчезать, становилось всё душнее, а в комнате становилось всё темнее из-за заходящего солнца. Но обоим было уже всё равно.

Люди кричат, задыхаясь от счастья, и стонут так сладко, и дышат так часто, что хочется двигаться с каждой секундой быстрей Делая, делая, делая новых людей.

      Пять дней.       Лиза была как кукла с расшатанными шарнирами. Голова жутко болела, а конечности словно не хотели слушаться, притворяясь ватными и немного подрагивая.       Отдать Кашину то, что может отдать девушка лишь раз в жизни, казалось слишком абсурдным и неправильным.       Лиза никогда не умела определяться и договариваться даже с собой. Одна её сторона твердила, что любит рыжеволосого ублюдка и готова идти за ним хоть на край света, а вторая во всём этом сомневалась.       Первым делом после того, как девушка распахнула на рассвете глаза, она почувствовала, что вновь завернута в одеяло и лежит в объятиях Данилы. Чтобы отвлечь себя, Лиза начала рассматривать комнату и заметила, что с лета её было практически не узнать. Вещей старых владельцев не было, две кровати были составлены в одну двуспальную так искусно, что почти не было заметно. Шкаф поменял своё местоположение, а растения Юлия, что оживляли комнату, пропали.       Следом девушка медленно, и стараясь не совершать лишних движений, вылезла из-под руки Кашина и, укутавшись в плед, что лежал на краю кровати, проследовала в коридор, лишь бы выйти из этой спальни.

Думают люди в Ленинграде и Риме, что смерть — это то, что бывает с другими, что жизнь так и будет крутить и крутить колесо Слышишь — на кухне замерли стрелки часов.

      Лиза зашла в ванную, ступая по холодному кафелю босыми ногами, благодаря чему ступни будто начали трезветь и становились менее ватными.       В отражении была странная, запутавшаяся в себе и в своих чувствах девушка с растрёпанными волосами и с зелёными, уставшими глазами, которые за доли секунды застелила прозрачная пелена. По щекам вновь прокатились ненавистный слёзы.       — Блять, я устала, — Лиза шмыгнула носом и резким движением утёрла слезы, но они продолжали течь.       — Блять! — вполголоса воскликнула девушка, раздражённая своим поведением и собой в общем. Глаза становились всё краснее, а слёзы всё заметнее.       — Возьми себя в руки, — хрипит Лиза, скатываясь на пол и закрывая лицо руками. — Пожалуйста, возьми себя в руки.