Инквизитор Поттер

      Команда Инквизитора была на месте, в здании Инквизиции. На самом деле, здание это некогда было поместьем Лонгботтомов, в котором Поттер жил первый год после потери магии. Потом все как-то само собой закрутилось, завертелось, Гарри, Невилл и Рон сколотили команду, нашли гоблина Трента — и поместье само собой превратилось в их штаб. Гостеприимный Невилл был не против.       — У нас появилась работа, — ступая в гостиную, произнес Поттер. Рон оторвался от игры во взрывающегося дурака, чем воспользовался Трент и сбросил пару карт под стол, злобно хихикая. Невилл так же оторвался от чтения и с интересом посмотрел на Поттера.       — Опять Пожиратели буянят? — спросил Рон.       — А может, Пожирательницы? — плотоядно улыбаясь, добавил Трент. — Вот как тогда, помнишь, год назад… Вот это я понимаю облава так облава. — мечтательно прикрыв глаза, сказал гоблин, и Рон, пользуясь моментом, не преминул сбросить пару карт под стол.       — Лорд и Пожиратели атаковали магловскую деревню. Одного из нападавших вычислили. Он, как и остальные, из нового набора, поэтому есть основания подозревать, что их натаскивают перед более крупным нападением.       Рон тут же посерьезнел, Трент расстроенно вздохнул, а Невилл отложил книгу и с решительным видом подошел к Поттеру.       — Когда выдвигаемся? — спросил Невилл.       — Немедленно, — заключил Поттер и протянул колдографию их жертвы своим товарищам.       У Поттера, Рона и Невилла сборы заняли не больше двух минут. Последние прихватили лишь палочки и плащи, а Поттер вооружился любимым Бенелли, за годы службы унесшим не одну сотню жизней. Лишенный магии, Инквизитор вынужден был идти на всевозможные ухищрения, чтобы суметь сражаться на равных с магами, а то и быть сильнее. К этому приложило руку немало людей: Министр, сотрудники Отдела тайн, авроры, а плащ по его заказу был изготовлен Центральным Разведывательным Управлением магических Штатов. Поттер был полностью укомплектован. Бенелли имел чары облегчения веса, уменьшения отдачи, а также чары-связки со складом боеприпасов и десятки рун, обеспечивающих автоматическую перезарядку и сохранность оружия, недопустимость перегрева, невосприимчивость к воде, пыли, грязи и магии. Это было крайне смертоносное оружие, и за пять лет лишь двое смогли спастись после того, как Поттер взял их на прицел: Волдеморт и Беллатриса Лестрейндж. Последнюю сильно потрепало после битвы за Хогвартс, но безбашенная сучка выжила, осталась преданно служить Волдеморту, а тот в ответ не поскупился и поделился с ней ценнейшими знаниями, превратившими ее в настоящего монстра, который сумел ускользнуть от инквизиторского Бенелли.       Но не только в оружии крылась вся сила Инквизитора Поттера — его черные одеяния были испещрены защитными рунами-поглотителями магии, впитывающими большую часть магических атак среднего уровня, а плащ был настоящим произведением искусства, дополнявшим все его облачение. Если его одеяния могли поглотить до десяти заклинаний средней силы, то плащ имел возможность рассеивать впитываемую ими силу: медленно, но уверенно он высвобождал из накопителей магию и за минуту восстанавливал накопитель для одного заклинания. Таким образом, Поттеру достаточно было десяти минут, чтобы плащ полностью освободил заполненные защитные накопители на его одеяниях.       — Ну долго его ждать? — пожаловался Невилл, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — Тре-ент! — крикнул Рон. — Трент, черт тебя бери, ты где там ошиваешься?!       Дверная ручка в гостиную повернулась, дверь открылась и в проеме показалась голова гоблина: практически лысая, лишь с тремя черными волосинками, которые гоблин любовно зачесывал назад, обильно смазав гелем для укладки, а временами даже отмачивал в каких-то гоблинских растворах для укрепления волос и вообще всячески за ними ухаживал.       — Чего раскричались? Скоро буду, дайте доспехи натянуть!       Несколько минут сохранялась тишина, и гоблин наконец объявился в полном боевом облачении: гоблинская броня, шлем из гоблинской стали, гоблинский боевой топор и белый плащ инквизиции, подогнанный по размеру. Невилл лишь покачал на это головой.       — А ты не дуйся, Стэффилтон! — перекидывая топор с одного плеча на другое, произнес Трент. — Я ведь не могу колдануть щит, как ты, поэтому и таскаю броню, — гоблин постучал по металлической груди.       — Я Лонгботтом! — краснея, возразил Невилл.       — Стэффилтон, Лонгботон — какая разница, Барри? — махнул рукой гоблин и, не обратив внимания на брошенное обиженным тоном «Я Невилл!», подошел к Рону. — Погнали!       Рон и Трент аппарировали, за ними последовал и негодующий Невилл, а Поттера переместил Феникс. Вся четверка оказалась в Лютном переулке.       Сумерки сгущались, улица освещалась неясным мерцающим светом из окон местных лавок, а в некоторых местах, где свет не лился из окон, тьма была совсем непроглядной. Рон и Невилл колданули антиаппарационный и антипортальный щиты, оповестили Поттера и Трента об этом секретным «Пс-с» и стали по обе стороны от Гарри. Трент попытался втиснуться в первые ряды, но широкоплечий Рон и обиженный Невилл не позволили, и гоблину, сопя под нос проклятия на гоббледуке, пришлось стать позади всех.       — Идем, — сказал Инквизитор Поттер и первым вошел в паб «Развратный дракон». Как только в вошедших распознали Инквизицию, смех и веселье прекратились, где-то началась суматоха, послышались крики ужаса, одна впечатлительная женщина грохнулась в обморок. Это было заведение, в котором девушки из бедных семей зарабатывали на жизнь, оказывая услуги мужчинам, которые уже заработали на жизнь. Собственно, откровенные наряды, а иногда и полное их отсутствие не оставляли сомнений в характере этих услуг.       — Всем стоять! — завопил гоблин, выскакивая вперед и с размаху опуская свой молот на стол. Тот с громом, словно ударила молния, разлетелся в щепки, и крики паники заполнили помещение. Люди в ужасе метались, а гоблин с устрашающими боевыми воплями носился по пабу и крушил мебель, даже не пытаясь выследить преступника. Как и всегда, в общем. Обычно после своих бесчинств он заявлял, что делает Инквизиции услугу, поддерживая репутацию, а преступник все равно никуда не сбежит из-под щитов.       — Идиот, — вздохнул Невилл и уже по старой привычке наложил сонорус на поттеровский Бенелли, а затем чары заглушения на себя, Гарри и Рона. Отработанным движением Инквизитор вскинул свой Бенелли и несколько раз пальнул в потолок. Паника тут же угасла, люди попадали на пол, в страхе оглядываясь по сторонам. Звук выстрела был оглушительным даже с заглушкой — страшно представить, что сейчас почувствовали посетители паба.       — Барри! Барри! Ты забыл на меня кинуть заглушку, Барри! — прокричал гоблин, двумя руками обхватив уши и скривившись в гримасе боли.       — За работу, — скомандовал Поттер и двинулся вперед.       Аккуратно обступая лежащие на земле тела, он продвигался вглубь паба. Посетители ежились под его взглядом, некоторые скручивались в позу эмбриона, жмурились, особо одаренные закрывали голову руками, словно прячась в домик, и приходилось несколько раз ткнуть их Бенелии, доводя до истерики, чтобы проверить, а не клиент ли это. Вдруг сбоку один мужчина в маске резко вскочил, вскинул руку с палочкой и завопил, вернее, попытался завопить:       — Авада…       Инквизиторский Бенелли проделал внушительную дыру в груди смельчака, отбрасывая того на несколько метров в сторону. Тушка ударилась о стену и безжизненно сползла вниз, оставляя кровавый след, где-то раздались женские всхлипывания и вскрики ужаса.       — А-а-а! — завопил гоблин, падая на колени. — Барри, идиот, сними сонорус с этой чертовой пушки!       Пока Невилл возился с оглушенным гоблином, Поттер и Рон продолжали пробираться дальше, всматриваясь в лица посетителей, пугливо вжимающихся в пол. Подойдя к очередному лежащему на полу мужчине, Поттер узнал в нем искомого Пожирателя. Тот лежал на спине, его хандрило, взгляд блуждал по потолку и изредка перебегал на Инквизицию, но тут же возвращался обратно. Переступив через пребывающую на грани истерики полуголую девушку, Поттер вплотную подошел к парню, направил на него свой Бенелли и голосом, заставившим подрагивающего Пожирателя встрепенуться, проговорил:       — Эллиот Телдерс, именем Инквизиции магической Британии объявляю вас задержанным за пособничество Темному Лорду.       — Я-а-а… Э-э… я… — залепетал Телдерс, его глаза полезли из орбит, а руки сложились в жесте мольбы. — Я не… это не…       — Экспеллиармус! — выкрикнул уже подошедший Рон, заполучая палочку Эллиота. — Силенцио! Инкарцеро! Трент, тащи мешок!       Гарри и Рон продолжили угрожающе нависать над задержанным, сурово поглядывая по сторонам. Невилл стоял чуть позади, контролируя тыл, а злющий Трент, хрипя что-то про мудака-Барри и огромный дилдо, понуро поплелся к своим сотоварищам, не забывая наступать на конечности и без того испуганных людей.       — Вот, держи! — протянул он, затем взглянул на пленника и повеселел. — Ох и не завидуя я тебе, приятель! — осклабившись, сказал он, отчего глаза Телдерса еще больше расширились, а сам он попытался что-то промычать и задергался в веревках. Рон превратил того в поросенка, обездвижил и затолкал в мешок, оснащенный чарами расширения пространства и уменьшения веса. Закинув мешок на плечо, Рон кивнул Невиллу, и тот отменил защитные чары, после чего Инквизиция переместилась прямо из бара в свой штаб, оставив ошеломленных посетителей позади.       В штабе настроение Трента уже окончательно нормализовалось, он благосклонно заявил «Барри», что прощает того и не держит зла, по-приятельски хлопнул его по плечу и даже предложил сыграть вечерком партейку во взрывающегося дурака за бутылкой огневиски, на что Невилл, неприязненно косясь на гоблина, ответил поспешным отказом. Гоблин не сильно расстроился и вприпрыжку отправился помогать Рону, перетаскивающему пленника в подвал, заодно размышляя, как бы того уговорить на партейку-другую.       Спустя полчаса, когда пленник был надежно прикован к металлическому столу, удерживаемый магическими путами, а Инквизиция сменила свои одеяния на менее устрашающие домашние вещи (хотя Трент все-таки для «полноты образа» притащил свой молот), господа были готовы к допросу. Как это заведено, форму допроса обсуждали прямо рядом с пленником, которого предварительно привели в сознание. Допрашивать приходилось по старинке, развязывая язык задержанным изощренными пытками. Лестрейндж собрала вокруг себя талантливых магов, которые разработали зелье, вырабатывающее иммунитет к сыворотке правды, а легелименция была авантюрой. Во-первых, никто из присутствующих не прослыл в ней мастером, во-вторых, задержанный, хоть немного искушенный в окклюменции, мог запросто подсунуть ложные воспоминания, что заметить мог лишь профессиональный легилимент, как те, что работают на аврорат. Но репутация Инквизиции не позволяла пользоваться сторонними услугами — пленники Инквизиции всегда оставались только в ее власти, и никто не знал, что с ними творится. Посторонним глазам здесь точно не место.       — Ну что, голубок, говори, что вы, Пожиратели, задумали! — скалясь в устрашающей улыбке, произнес нависший над пленником Трент.       — Я… Я ничего не скажу! — как-то не очень уверенно ответил пленник. Его взгляд трусливо бегал по помещению, с особой опаской останавливаясь на молоте гоблина — узник был в ужасе.       — Ха! Не скажешь! По-твоему, ты можешь противостоять Инквизиции?! Думаешь, я не смогу выбить из тебя все дерьмо?!       Телдерс побледнел и с испугом смотрел то на распинающегося Трента, то на стоящих рядом Рона с хищной улыбкой, предельно собранного и бесстрастного Поттера и хмурого и безрадостного Невилла.       — Стэффилтон, тащи сюда клетку и крыс!       — Крыс? — ошарашенно выдохнул Телдерс.       — Да к черту крыс! — скучающе протянул Рон. — Давайте запихнем его в медного дракона и поджарим!       — Дракона? — пришибленно проронил уже в край испуганный Телдерс.       — И как мы поймем, что он готов расколоться, умник? — ворчливо возразил Трент, отходя от узника и, скрестив руки на груди, угрюмо поглядывая на расслабленно-умиротворенного Рона.       — Так будем периодически вытаскивать его и спрашивать, готов ли он сознаться.       — И что это за пытка такая? — негодующе процедил Трент, хмурясь пуще прежнего. — Нет, это никуда не годится. Если уж запихивать его в дракона, тогда вытаскивать не нужно.       — Но ведь тогда мы не узнаем…       — Поэтому я и говорю, что нужно пытать его крысами! — прикрикнул Трент.       — Не надо… — промямлил пленник. — Не надо меня пытать. Я сам… сам все расскажу.       Несколько секунд все смотрели на расклеивавшегося и всхлипывающего пленника, как на диковинную зверушку.       — Эх… — расстроенно вздохнул Трент. — Опять какой-то сопляк. Что ж так не везет.       Гоблин разочарованно поплелся на выход, со скрежетом волоча за собой молот по земле, оставляющий царапины на каменном полу, а Гарри, Рон и Невилл занялись допросом Телдерса, который уже был готов рассказать все и даже придумать что-то еще, чтобы уже совсем наверняка не попасть в хитромудрые системы пыток, разработанные Инквизицией. И Телдерс был не единственным таким: мало кто мог продержаться до начала самих пыток — обычно все рассказывали раньше, лишь наслушавшись их разговоров о виде пыток, в результате чего последние применялись редко. Обычно задержанные, наслышанные о репутации Инквизиции, играли в героев до того, пока им не показывали клетку или железную деву, иногда держались даже, пока к ним не подносили крысу, и лишь единицы дотягивали до начала пыток. Как правило, эти единицы были самыми отчаянными фанатиками или наиболее высокопоставленными Пожирателями из Ближнего круга Волдеморта, но последние попадались крайне, крайне редко. Но когда попадались, даже им развязывали язык: магия не позволяла им умереть, зелья не давали сойти с ума, а Инквизиция не отступала, пока не добивалась желаемого.