kiss me like you want to be loved

      Празднования на планетах союзных войск, освобождённых от тирании, становятся для Кита испытанием каждый раз. Ингредиенты сотен непривычных блюд сбегают с тарелок, а ему нужно держать лицо и делать вид, что все идет по плану, нельзя задеть гостеприимных инопланетян и выказать хоть толику недовольства. Вся брань, истерики и гневные закатывания глаз остаются за кулисами по настоянию Аллуры, единственной на их борту, разбирающейся в межгалактическом этикете. Кит и человеческий-то не знает, что говорить о других.       А еще атмосфера. Воздух везде разный, где-то больше азота, где-то кислорода кот наплакал, вонь везде разная: тут нечистоты, там сгоревшие покрышки, еще где-нибудь амбре гниющих фруктов и терпкий запашок специй. Куда ни денься, нюх подводит, а легкие сдают полномочия в удушливых, неприспособленных для человеческого обитания средах. От этого тоже есть спасение: волшебные пилюли Корана от разнообразия запахов и вкусов, отключающие все вкусовые и обонятельные рецепторы; маски с системой очищения воздуха от примесей и регулирования баланса газов.       Неудобства, ставшие повседневной рутиной, улыбки на автопилоте, слизь на ладонях после рукопожатий, алкогольная бурда на вид хуже болотной жижи, на вкус невыносимее земного горючего. Миллион незначительных мелочей, складывающихся в мигрени и нервный тик. Но больше всего Кита выводили из себя не они, даже не пресс-конференции, не идиотские театральные постановки со спецэффектами, не заучивание речей, нет, это все он мог вытерпеть, покрепче стиснув кулаки. А вот наблюдать, как девицы всех сортов, размеров, форм и рас сворачивают шеи, чтобы поглазеть на Широ — пытка пуще игл под ногти.       Зачем на торжествах декорации, если организаторы знают, что приедет Широ и затмит всех, обратит на себя глаза каждого и каждой? Он мог бы выступать с речью на помойке, никто бы и пожаловаться не посмел. Одна крохотная улыбочка, и весь мир у его ног. Жаль, что галра (за исключением полукровки Кита) слишком увлечены завоеванием мира, чтобы обратить внимание на командира своих врагов. Хотя нет, спасибо, однажды его уже заметили, и повторение команда вольтрона не переживет. Красного и Черного паладинов нельзя терять в разгар освободительного движения, и они идут комплектом: что-то случится с одним, о втором и думать можно забыть, он будет слишком занят для спасения мира.       А Широ. Что ж, возможно, у него немного повредилось зрение или та часть мозга, которая должна распознавать флирт и неприкрытые заигрывания, потому что он стоит там, не представляя каким привлекательным выглядит, как костюм обхватывает его подкачанные бедра, как его платиновая челка, спадая на лоб, вносит нотку юношеской неопрятности, что делает следы усталости незаметными. На заданиях он выглядит другим (но Кит рад видеть его любым), собранным, сосредоточенным: челюсти сжаты, лопатки почти касаются друг друга от того, как напряжены плечи, в уголках хищно прищуренных глаз собираются складки, на висках вздуваются венки.       Расслабленный Широ — произведение искусства.       И Кит готов стать самым известным в истории вором культурных ценностей.       — Я украду его у вас на секундочку? — вмешивается юноша в натянуто вежливый разговор. Красный паладин обычно нелюдим и молчалив, для парочки гуманоидных инопланетян его вмешательство в беседу подобно шоку.       — Я обязательно вернусь к вам, — без промедлений добавляет Широ и наклоняется к Киту, чтобы шепнуть на ухо, — Что-то срочное?       — Да, капитан, — никто его уже так не называет, но Когане это не останавливает.       Кит ведет Широ за собой в коридор, где никого нет, а потом втягивает за рукав в боковую дверь. Подсобка, кладовка, миниатюрный склад, да что угодно, это абсолютно не имеет значение. За ними захлопывается дверь, а для надёжности и приватности паладин продевает свой меч через широкую ручку.       — Как ты узнал об этом помещении?       — Пидж, — как будто одно имя все объясняет ответил на вопрос Кит, — Заставила просмотреть чертежи базы и составить план эвакуации. На всякий случай, — этот ритуал тоже стал привычкой.       Широ кивает, словно ждёт продолжение, Когане без слов понимает вопрос.       — Ты же не ожидал, что я продержусь весь вечер? — парень подпрыгивает и усаживается на один из железных ящиков. Проблема разницы в росте разрешена. И ослабевшие от одной близости капитана ноги не подведут.       — Терпение помогает...       — Да-да, в коммуникаторе послушаю.       Возмутиться Такаши не успевает: его притягивают за ворот в поцелуй. Такаши поддается по привычке, наклоняет голову и открывает рот. Он всегда позволяет вести, если Кит инициирует контакт, такой послушный, покладистый, устраивается меж разведенных колен красного паладина, кладет руки на его бедра, льнет как озябший к источнику тепла. Кит бы справился со своим неуемным желанием спрятаться от всех, если бы не одно "но". Принцесса местного государства никак не хотела отставать от е г о парня, за ручку таскала познакомиться со всеми гостями, словно своего суженого, едва ли не с пальцев его кормила, как щенка. Если бы у прожигающего взгляда Кита было буквальное значение, им бы уже часа три как объявили войну из-за убийства престолонаследницы.       — Кит, — справляется с наваждением капитан.       — Нет, нет, нет, — Широ отворачивает лицо, чем совершает фатальную ошибку, подставляя под поцелуи шею и свое слабое место, — нежную кожу за ухом. Никаких засосов, он помнит, поэтому просто мокро целует и выводит восьмерки языком.       — Нет, Кит, там гости, — он против только поэтому: его ждет картонный образ героя войны, хотя вся команда вольтрона и приближенные знают, как его тошнит от показушности и выставленных напоказ подвигов, которые он сам и подвигами-то не считает, это история его выживания.       — Скажешь, что тебя их деликатес покусал, — на последнем слове Кит прикусывает его мочку уха, — Или что у тебя аллергия на духи прицессы. С каким они там ароматом? Мокрая шерсть? Нора енота?       Широ мгновенно догадывается, о чем идет речь. И начинает смеяться. Киту не смешно. Он скрещивает руки за шеей своего капитана и дергает того за волосы в надежде привлечь к себе внимание.       — Это дипломатические отношения.       — Тебя слишком часто били по голове. Она сжирает тебя взглядом.       Смех не прекращается, но становится потише.       — Она может хоть сколько стараться, это бесполезно. Ты все знаешь.       — Я хочу, чтобы она тоже знала.       Ему не свойственно так капризничать, но Широ в нем столько нового открыл. ребенка, дующего губы на все, что не нравится, в том числе. И принял каждый новый фокус настроения и психики, как будто иначе и быть не могло.       — Ладно, — сдается Когане, — Обними покрепче и проваливай.       — Как только это закончится, я весь твой.