fengqing kiss for luck
5 июля 2019 г., 22:11
Му Цин никому не расскажет, но ему страшно. Сянь Лэ стремительно скатывается в объятия войны, а война коснется всех и каждого, кого заперли за городскими воротами, без исключений и поощрений. Жертвой неизбежного столкновения армий останется каждый, и повезет тому, кто умрет.
Му Цин не боится умирать, но не хочет. Судьба дала ему не самое простое прошлое, и будущее, наверняка, будет полно сложностей, но он ж а ж д е т пережить все эти сложности, ему до одури хочется познать последствия верных и неверных выборов, наступить в каждую выгребную яму, что попадется на пути, справиться со всеми испытаниями. Да что там не хотелось прощаться с возможностью дышать, ощущать на коже тепло прикосновений и солнечных лучей, чувствовать запах цветущей вишни и пробовать ее кисловатую сладость, слышать улыбку в голосах людей, видеть и узнавать каждую мелочь того, что он раньше не мог оценить в полной мере.
Всего этого он может лишиться в считанные секунды. Он сильный и опытный боец, он справлялся с атаками Се Ляня, лучшего фехтовальщика Сянь Лэ, на минуточку, у него поставлен удар, а мышечная память натренирована настолько, что и разбуженный среди ночи сможет обездвижить противника. Но есть умения и способности, а есть сила случая. Фортуна всегда поворачивалась к Му Цину спиной. Соскочившая рукоять сабли, шальная стрела, неверный шаг на земле, скользкой от крови, ослабшее крепление нагрудных доспехов. Что угодно, он совершенно беззащитен перед удачей противников.
Но это нормально.
— Все будет нормально, — мурлычет он себе под нос мантру для усмирения паники.
Он же генерал Его Высочества, божественная аура должна защитить от нелепых случайностей, верно?
— Чего ты возишься? — слышится с порога голос еще одного генерала, — Нам пора отправляться.
— Не мешай мне своим мельтешением у покоев.
Отвлечение срабатывает как и положено, Му Цин больше не слышит шепот паники, не чувствует как по виску стекает капелька пота. За его спиной маячит Фэн Синь, в зеркале пересекаются их взгляды.
Фэн Синь собран и сосредоточен, ему нельзя отказать в пунктуальности и аккуратности, рутина облачения в доспехи знакома ему с детства, чего нельзя сказать о втором генерале. Но он быстро наловчился, а его медлительность сегодня обусловлена тянущей болью в плече, не выдержавшем натиск двух вражеских солдат. Му Цин до сих пор помнит звук щелчка, с которым кость сместилась. И резкий укол боли, когда ее вправили на место.
— Ты так и не нашел врача?
В ответ Му Цин закатывает глаза. Зачем ему медицинская помощь, если травма пустяковая, и руку всего лишь нужно разработать, чтобы вернулась к своей прежней форме?
— Повезло, что зацепило не ведущую руку, — так и не дождавшись реакции, говорит Фэн Синь.
Не повезло, что на него навалились сразу двое, а он был безоружен. Не повезло, что он вообще оказался в окружении. Не повезло, что всех, с кем его заключили в кольцо, уже были мертвы. Не повезло, что он теперь в кошмарах видит, как за него цепляется одеревеневшими пальцами отрубленная рука.
Но они это не произносят.
Уродства войны остаются секретами в сердцах выживших, незаметными глазам травмами.
Фэн Синь не нарушает тишину в этот раз. Он, возможно, жалеет, что Му Цин выжил.
Хотя, ах, нет, это же Фэн Синь, благородство во плоти, свет поколения, ему все в рот глядят и приносят младенцев для благословения. Такой никому не может желать смерти, даже людям, которых ненавидит всей душой. Не в его правилах.
— Не подставляйся так безрассудно, — словно прочитав мысли, заключает генерал, а в отражении его рука тянется к ремням доспехов, не поддававшихся рукам Му Цина.
Сегодня тройка военнокомандующих впервые идет в бой в составе разных формирований: принц в авангарде, его генералы по сторонам, в левом и правом флангах.
Му Цин почти смирился с этой неотвратимостью судьбы, панику волной схлестнуло с напряженной шеи.
Закончив с застёжками, Фэн Синь не уходит, стоит недвижимой тенью позади, на озадаченном лице сведены брови.
— Ну что еще?
Му Цин сам не хочет уходить. За стенами покоев его ждут обязанности, приказы, напуганные юнцы, призванные в армию по настоянию короля, грязь и кровь.
Опасаться не значит трусить, бояться это нормально, в унисон успокоенному силой воли сердцебиению звучит голос Се Ляня в голове. Принц умеет развеивать сомнения двумя фразами, а присутствие Фэн Синя расшатывает нервы, усиливая набат тревог. За него нет смысла бояться, он может за себя постоять. Его, как разъярившегося быка, не остановить ни голыми руками, ни острыми лезвиями, такой ураган в стане противника сложно не заметить даже с городских стен.
Фэн Синь все еще не двигается, только оглядывает латы по третьему кругу, пытаясь найти, к чему бы еще придраться, где еще нужно подтянуть ремешок. Хочется вздернуть руку и указать пальцем на висок, мол, вот там поправь, там что-то определенно барахлит, раз товарища по оружию вписывает в список переживаний.
Фэн Синь из зеркала тянется к лицу Му Цина, и кажется, что отражение отделилось от реального мужчины, ведь Му Цин не осознает, что все происходит в режиме реального времени, пока не чувствует пальцы на подбородке. Прикосновение шелковое, совсем не такое, каким он помнит всех их остальные взаимодействия кожа к коже: удары в пылу перебранок, шлепки по рукам, совместные тренировки рукопашного боя. Пальцы нежно поворачивают голову к настоящему, привычному Фэн Синю, видеть его с такого близкого расстояния как обухом по затылку. Му Цину начинает казаться, что он спит, настолько ситуация нереальна. Но во снах, даже в тех, что оставляют его покрасневшим и смущенным, Фэн Синь никогда не ведет себя так.
— Ты слишком многое себе позволяешь, — рычит Му Цин, готовый начать выворачиваться.
Очевидно эти слова дергают какой-то спусковой рычаг, потому что в следующую секунду — генерал не успевает и глазом моргнуть — на его губах застывает робкий поцелуй. Юношеский, чистый, обычное касание. Слишком короткое, чтобы считаться признанием, слишком реальное, чтобы быть случайностью.
Оба замирают, на бледных щеках Му Цина расцветает румянец. Он хочет объяснения, нет, он хочет продолжения. Ему нужно знать, что это был за фокус, и как ему удалось все мысли обратить в неправильное, но такое похожее на спасение, русло.
— Моя удача уж получше твоей будет, — наконец произносит Фэн Синь, и его «удача» теплым вздохом приземляется на губы второго.
— Возвращайся живым.
И все.
Два слова, и след его простыл.
На поле боя, когда стрела пролетает в аккурат над его ухом, сбривая прядь волос, Му Цин вспоминает поцелуй а-ля пожелание удачи, и у него появляется второе дыхание. Вернуться живым звучит как чертовски хорошая мотивация.
