Против всего мира

Тем не менее, странные сны продолжали преследовать Оливера, но Тень больше не тревожила его, хотя юноша и чувствовал, так называемый, «голод». Он понял это, когда проснулся однажды утром и взял Кристиана за запястье, чтобы проверить пульс. Это уже стало неким подобием утреннего ритуала, но когда Вертран почувствовал биение крови, ему вдруг захотелось сжать руку Кристиана с такой силой, чтобы это биение остановилось и больше никогда не возобновлялось. Тогда ему удалось отмахнуться от этой навязчивой идеи, но с каждым днем его желание навредить Орвуду лишь росло, а за спиной все время как будто слышался шепот Тени: «Убей его, Оливер! Чего же ты ждешь?» Юноше казалось, что он сходит с ума. Что одно неверное движение, и он набросится на Кристиана и прикончит его, и только ночь спасала его от «голода». Оливер настолько выматывался за день, стараясь не придушить опекуна, что мгновенно отключался, как только его голова касалась подушки. Погружаясь в царство снов, он чувствовал спокойствие и не зря… Во снах Оливер неизменно видел Кристиана. Иногда это были детские воспоминания, а иногда и кое-что поинтереснее, отчего юноша просыпался на мокрых простынях. Оливер чувствовал, что устал. Ему хотелось какой-то передышки, но в конце-концов оказалось так, что ни во сне, ни наяву он ее не получал. Юноша ходил взад-вперед по комнате и лихорадочно думал, что же ему делать… Уйти он не может, ибо Кристиан умрет без его заботы и внимания, а остаться здесь, значит обречь опекуна на смерть от удушения или отчего-то похуже. Хотя… Орвуд ведь все равно ничего не чувствует, так может быть, так будет лучше и проще всем, если его сердце вдруг перестанет биться?.. Нет, Оливер! Юноша ущипнул сам себя, это хоть немного, но помогало в таких ситуациях. Что ж, придется как-то жить с этим «голодом», а пока нужно немного успокоится и придумать, что делать дальше…

***

Оливер очутился в незнакомой комнате, освещенной светой сотен свечей. Юноша оглянулся и понял — это комната Кристиана. Он сразу не узнал ее, потому как был здесь только один раз, когда ему в детстве приснился кошмар, и он, маленький испуганный мальчик, босиком побежал вверх по лестнице прямиком в спальню опекуна. Тогда Кристиан всю ночь гладил его по волосам и рассказывал добрые сказки, а Оливер уснул лишь под утро. — Оливер, мальчик мой, наконец-то ты пришел! — Юноша обернулся и увидел Орвуда, который с ласковой улыбкой на лице шел к нему, разведя руки в стороны, готовясь принять Оливера в свои объятия. Вертран охотно кинулся в эти объятия, прямо как в детстве, когда Кристиан приезжал с работы домой. Орвуд обнял Оливера так крепко, что тому казалось, будто еще чуть-чуть и в легких закончится воздух. Спустя время Кристиан немного ослабил хватку и погладил юношу по волосам, с наслаждением вдыхая их запах. Он зарылся носом в непослушные черные волосы, губами касаясь макушки. Кристиану так хотелось, чтобы Оливер остался с ним здесь навсегда, но этого никак нельзя было допустить. Мальчик должен жить в мире живых, ведь он еще так молод… Из раздумий Орвуда вывел тихий шепот Оливера: «Кристиан?» На него смотрели пронзительные глаза цвета морской волны, и Кристиан вдруг понял, что больше не может себя сдерживать. Он нежно взял Оливера за подборок и коснулся его губ своими. Юноша даже не успел придти в себя, как сквозь приоткрытые от неожиданности губы, стал пробиваться чужой язык. Ноги вдруг стали ватными и совсем не хотели держать Оливера в вертикальном положении, но сильные мужские руки держали и крепко прижимали к себе, не давая упасть. Пуговицы на рубашке были расстегнуты одна за другой, а вверх по груди, лаская, заскользила ладонь Орвуда. Оливер лишь мог мычать в чужие губы что-то невнятное, пока руки опекуна избавляли его от одежды. Неожиданно ноги подкосились и юноша упал на кровать, чего вовсе не ожидал, поэтому непроизвольно охнул. — Ты такой чувствительный, мой мальчик… — Жарко шептал опекун, но юноша уже ничего не соображал. В паху вдруг сладко заныло, когда Кристиан начал ласкать его член рукой. Стоны непроизвольно вырывались из груди, и остановить их было просто невозможно. Кристиан лишь улыбался, наблюдая за тем, как Оливер закусывает губу от удовольствия. — Ах!.. — Юноша издал очередной стон, когда его член вдруг охватило жаркое и влажное нутро, а язык прошелся по уретре. В голове все поплыло от новых, неизведанных ощущений, и Оливеру ничего не оставалось, как сминать в руке простынь и тихо стонать, кусая собственную руку. Сам же Орвуд давно был возбужден, ему нравилось доставлять удовольствие Оливеру и наблюдать за тем, как юноша извивается на кровати, подаваясь навстречу бедрами, пытаясь тем самым войти глубже. — Кристиан, я сейчас… — Да, мой свет, я знаю… Орвуд понял, что хотел сказать Оливер и, не медля ни секунды, начал наращивать темп. Через минуту юноша под ним уже бурно кончал, выкрикивая его имя. Орвуд тоже обильно излился на собственный живот, наблюдая за тем, как дрожит от оргазма молодое тело…

***

Вертран опять проснулся на мокрых простынях. Тело охватила сладкая истома, как будто и впрямь ему сегодня ночью отсосал Кристиан. Юноша повернулся на бок, прикрыв глаза. Сон не шел, а на макушке ощущался пронзительный взгляд. Обернувшись, юноша увидел во тьме спальни светящиеся яростью глаза Тени…