Дыши

Спустя несколько месяцев после неудачного Армагеддона…

      Книжный магазин в Сохо все также неприветливо встречал случайных покупателей, тут же прощаясь с ними, как можно быстрее. Хозяин же магазинчика был очень даже рад этому, он держал в своих ухоженных руках недавно вышедшую часть романа. Азирафаэль не мог себе позволить, чтобы сердобольный старичок так и умер, не завершив свою историю, а потому ежедневно благословлял его на творчество, да окатывал волною вдохновения. В Раю его за такую инициативу и растрату «чуда» по голове бы, конечно, не погладили, но зато сейчас книголюб наслаждался чтением последнего томика прекрасного, по его скромному мнению, романа.       Он бы так и просидел целую вечность — ближайшие пятнадцать-двадцать часов за чтением, но этому было, похоже, не суждено случиться. В этот момент где-то на другом конце Лондона стало скучно в своей прекрасно декорированной, но абсолютно нежилой квартире мужчине, для простоты будем использовать этот термин, по фамилии Кроули. Впрочем, его все и звали по фамилии, не слишком признавая его земное имя.       В магазинчике раздался звонок телефона, он так неприятно разорвал уютную тишину, что Азирафаэль несколько раз подумал, прежде чем снимать трубку. Но звонивший был упрям и либо точно знал, что владелец на месте, либо был уверен, что ему-то он обязан ответить. Из последнего можно сделать вывод, что звонил сам Энтони Кроули. — Да-да, иду, — проговорил Азирафаэль, поднимаясь из удобного, винтажного кресла и подходя к антикварному, впрочем, как почти все в его лавке телефону. — Алло? — Эй, Азирафаэль, у тебя случайно не возникала мысль вечером поужинать в ресторане? — И тебе доброго дня, Кроули, — вздохнул слегка пухлый, но наделенный приятной внешностью мужчина. — С-с-с чего он добрый? В этом дне нет нич-щ-щего примеч-щ-щательного, — похоже, голос в трубке был разочарован, что ему просто сразу и с радостью не ответили: «Да, было бы не плохо. Во сколько?», — Кроули шипел. — Ох. У тебя разве не задался день? Что ж, раз такое дело, я с удовольствием составлю тебе компанию. Расскажешь, почему встал не с той ноги, — обеспокоенно полился в трубку голос. — Встал я с той ноги, что это за жалость в голосе? Ничего со мной не случилось, — послышалось молчание, а потом тяжелый вздох, — впрочем, не важно. Во сколько? — Я привык ужинать в семь. — Тогда я заеду за тобой в половине седьмого. Бывай.       Уточнить место, куда ангел захочет отправиться поужинать, можно было уже в машине, учитывая скорость Бентли и чудовищную манеру демона водить.       Если и может создаться впечатление, что Азирафаэль теперь может спокойно читать роман до половины седьмого, то оно катастрофически ошибочно. У небес на него были совершенно другие планы, о чём не подозревал ни Азирафаэль, ни тем более Кроули, который теперь чувствовал себя менее одиноким в своей идеально чистой квартире.       Не ясно, чем были так примечательны именно эти три часа дня, когда с десяток ангелов решили бесцеремонно явиться в книжный магазин, на двери которого явно негостеприимно фигурировала табличка: «Закрыто». Владелец магазина подскочил со своего места, суетливо откладывая книгу, да ошарашенно оглядываясь. — О, Гавриил! Михаил. Друзья… Что вас привело сюда? Да в таком-то составе. — Нас привело сюда не что иное, как справедливость, — ответил, неприятно улыбаясь, Гавриил, да вертел в руках, попавшуюся на глаза старинную пепельницу. — Это дело благое, — мягко улыбаясь, ответил Азирафаэль, который чуть успокоился после слов архангела, — моя скромная персона нужна для выполнения какого-то важного задания?       Остальные гости сохраняли невозмутимость на лицах и даже чинно не шевелились. Гавриил поставил круглую пепельницу с замысловатым рисунком на торец и катал ее ладонью, подобно колесу. — Совсем нет, — усмехнулся мужчина в строгом костюме, — понимаешь ли, мы пришли вершить правосудие над тобой. — Неужто опять, — почти простонал владелец книжного, — меня уберег Бог от адского пламени, — «Прости меня, Господи, за ложь», — и вы снова попытаетесь меня уничтожить? Может быть, обсудим за чашечкой чая? — Как ты смеешь предлагать мне осквернить сосуд моей души земными помоями?! — в благом гневе зарделся ангел, но сдержался и продолжил ровным тоном. — Мы не собираемся тебя уничтожать. — Зачем же вы здесь? — Мы всего лишь хотим сделать тебя смертным.       Азирафаэль недоумевающе захлопал светлыми ресницами, оглянулся на лица других ангелов, вновь посмотрел на Гавриила и посмеялся, словно над хорошей шуткой. — А я уж посмел подумать, что вы не желаете мне ничего хорошего. — Чего смешного? Мы настроены абсолютно серьёзно. — Но это невозможно, Гавриил, — будто виновато улыбнулся светловолосый мужчина, — ангел не может использовать «чудо» на другом ангеле. — А двенадцать на одном не больно-то непогрешимом? — победно улыбнулся архангел, а Азирафаэля затащили в круг.       Он увидел их без масок, без телесных оболочек, на него смотрели крылатые сущности. Почти у всех взгляд был безразличным, но пара глаз явно улыбалась. — Именем Господа, ты, ангел Азирафаэль, обрекаешься на смертное существование до конца твоей смертной жизни, без возможности снова стать ангелом.       Невероятная сила заставила владельца книжного магазина опуститься на колени, его ангельскую душу будто лишили света и на ржавые гвозди приколачивали к бренному телу бесконечно долгие мгновения. — На этом, позволь откланяться. Надеюсь, больше мы не увидимся.       Ангельская рать исчезла так же неожиданно, как и появилась, оставляя Азирафаэля в болезненном одиночестве. Он не мог ничего им ответить, после их ухода долго не мог подняться, как же было тяжело ощущать давление души на тело, или тела на душу, новоиспеченный смертный этого никак не мог понять. Ему хотелось безудержно рыдать, он чувствовал небрежные стежки, которыми крепилась неподготовленная к этому душа. Сил ему хватило только на то, чтобы подняться, дойти до любимого кресла и грузно плюхнуться в него, закрыв глаза ладонями и безмолвно прося Бога, чтобы это всё оказалось сном.