Дыши

Спустя несколько месяцев после неудачного Армагеддона… И ещё 18 часов 45 минут…

      Перед книжным магазинчиком в Сохо в ожидании прослушал три дополнительных песни худой мужчина. Все в его образе говорило о том, что ещё мгновение, и его туфли из змеиной кожи коснутся холодного асфальта, и он щегольской походкой направится прямиком в негостеприимный магазин. Заслушанные до дыр кассеты никогда не надоедали, а вот ожидание доводило Кроули практически до бешенства, если шипение и сжимание ладонями изысканного руля можно было так назвать.       Окна магазина не горели, тем не менее, рыжий мужчина не сомневался, что его хозяин, во что бы то ни было, дождался его. Терпение демона окончательно подошло к концу, когда после очередного звонка никто не подошел к телефону. «Азирафаэль, чёрт бы тебя побрал, ты вынуждаешь меня выйти лишний раз в промозглую погоду на улицу. Если на это нет причин, то я…крепко на тебя обижусь», — Кроули нахмурился, его даже иногда раздражало, что они с ангелом в столь хороших отношениях, он даже не может послать его к чёрту на куличики, хотя очень хотел.       Худой рыжеволосый мужчина вышел в лондонский вечер, мягко закрыв дверь своей Бентли. Он продефилировал через дорогу, заставив остановиться один случайный автомобиль, и вошел в лавку без стука. — Азирафаэль? Если ты решил провести вечер за книгой, не надо было заставлять меня тащиться к тебе через весь Лондон. Погода к тому же совсем далека от идеальной, — демон привычно вышел из-за книжной полки, опершись об неё плечом, чтобы смотреть опоздавшему ангелу в глаза.       Но увиденное поразило его чуть ли не до глубины его обгоревшей души, даже опущенные для эффектного взгляда тёмные очки упали с носа и на пол. Его ангел сидел в кресле, бледный как приведение, и что-то бормотал, приложив руки к лицу. — Ангел… Эй, Азирафаэль, что стряслось? — Кроули прошёл к креслу, змеиные жёлтые глаза метались по комнате, ища хоть какие-то намёки на то, что могло здесь случиться, но ничего не находили.       Демон аккуратно положил владельцу магазина на плечо руку, а сам с осторожностью оглядывался, что могло навредить ангелу, вполне могло навредить и ему. А Азирафаэль будто очнулся от наваждения, убрав руки от лица. Он был ужасно бледен, даже для своей светлой кожи, и тут же натянул на лицо улыбку, которой Кроули ни за что бы не поверил. — О, Кроули, прости, что заставил тебя ждать, — ангел смахнул тонкие пальцы гостя с плеча своей ухоженной ладонью, поднимаясь. — Можем идти.       Светловолосый мужчина оступился, а рыжий тут же усадил его обратно в кресло, выругавшись. — Да, что с тобой такое? — недовольно скривил губы демон, оправив воротник чёрной рубашки да сложив руки на груди. — А разве со мной что-то не так? — книголюб с двойным рвением подскочил со своего места и уже ровной походкой направился к выходу из магазина.       Он остановился у двери, развернувшись на каблуках светлых туфель. Энтони Кроули даже недоумевал как-то по особенному, напоминая главного героя какого-нибудь криминального боевика 80-х — 90-х годов выпуска. — Теперь я должен тебя ждать? Напомню, что я привык ужинать в семь, а это через семь минут.       Азирафаэль вышел на улицу, а Кроули, возвращаясь в привычную колею, последовал за ним.       Вот двое несутся по вечернему Лондону на сумасшедшей для этого города скорости, но вполне привычной для ритма жизни демона, который стремился тратить как можно меньше времени на дорогу, а путь проводить в комфорте, чему способствовали кожаные сидения. Азирафаэль очень долго, даже непривычно, колебался, куда он хочет пойти, остановившись в итоге на японском ресторане. Кроули не очень-то любил азиатскую кухню, но был абсолютно не в силах отказать себе в хорошем саке.       Ужин проходил спокойно, стало заметно, что что-то не так, когда Кроули замолчал, понимая, что ангел только и делает, что поддакивает и «угукает» на его высказывания о еде, о погоде, о официантах и о том, что ему нравится или не нравится в людях. Демон спустил на нос тёмные очки, которые всё же подобрал, когда выходил из книжного, он смотрел на Азирафаэля поверх очков, ожидая, когда тому станет неловко. Но обладатель светлых кудрей настолько привык к пристальному взгляду жёлтых глаз, что абсолютно этого не замечал, а Кроули подпёр щёку кулаком, попивал японскую водку, да пытался понять, что творится в этой, безусловно, светлой голове. — Должен ли я ещё раз поинтересоваться, что случилось? После тысячелетий дружбы, наверно, я имею право знать, — начал демон. — Любопытство мучает? — на удивление холодно спросил Азирафаэль, который случайно испачкал рукав в соевом соусе и был готов разразиться стенаниями по этому поводу.       Кроули был оскорблён тем, что ангелу не пришло в голову, что у него может возникнуть беспокойство, когда он находит друга в подобном состоянии. На этом разговор и застрял, но все же демон использовал свои силы, дабы рукав его собеседника вновь был чист. Полноватый мужчина явно мучился совестью, смотря то на чистейший белый рукав, то на профиль замолчавшего и силясь что-то сказать. — Сегодня ко мне явился Гавриил… — Да? И что сказал? Что его самолюбие больше не вмещается в небесную обитель? — худой мужчина был рад, что с ним наконец-то заговорили. — Нет, что ты. Да и вряд ли самолюбие может занимать хоть какое-то пространство. — Тогда? — Ах, да точно, о чём же он говорил? — теперь смертный ангел был абсолютно потерян, он почему-то боялся рассказать о произошедшем другу. — Он сказал, что в небесной «бухгалтерии» решили не золотить мне перья за предотвращение конца света. — Всего лишь? Никто на это и не надеялся. Чего ты так близко к сердцу принимаешь? — Тебе не понять, исчадье Ада, — наигранно обиделся Азирафаэль, а потом посмеялся, — да и сам не знаю, чего уж я так.       Кроули был в замешательстве, но когда он поправил сползшие очки, смертный ангел решил, что ему удалось его убедить. «Что ж, я солгал… Обмануть дьявола ведь не грешно? Ох, прости меня Господь», — про себя убивался Азирафаэль.       После этого вновь наступило молчание, словно они оба давали друг другу собраться с мыслями. Худой мужчина ждал от спутника чистосердечного признания, он же в свою очередь внутренне молился, чтобы его больше ни о чём не спрашивали.       В этой неуютной тишине Бентли с ветерком довезла их обратно к магазинчику в Сохо. Выходя, Азирафаэль запнулся, а затем суетливо засеменил ногами к спасительной двери. Кроули только хотел бросить что-то вроде «До встречи» или «Смотри, не сшиби полку» или, в крайнем случае, «Спокойной ночи», но дверь, неприятно шваркнув по коврику «Добро пожаловать», закрылась.       Худой рыжеволосый мужчина сложил руки на крышу автомобиля и поставил на них подбородок. Он увидел, как в лавке загорелся свет, а сам мёрз, стоя на поребрике. Демон ещё недолго так стоял, а затем выпрямился, уставившись в небо, за чернотой туч не было видно звёзд, а может он пытался увидеть вовсе не их. Он оглянулся на окна серых домов, которые явно знали больше, чем он. Это раздражало. Заставляло в голову приходить вопросы по типу: «Кому и сколько надо заплатить, чтобы заставить эти бездушные бетонки говорить?». Кроули вздохнул, понимая, что подобные размышления ни к чему не приведут. — Иди ты к Дьяволу, Господь, за такие испытания.       Он слишком любил Бентли, чтобы зло хлопнуть дверью, но мысленно это сделал и помчал прочь из Сохо.