Дыши

      Очередной воскресный вечер заканчивался прогулкой по узким улицам Сохо. Азирафаэль считал своим личным достижением заставить такого любителя быстрой езды, как Кроули, гулять пешком с ним каждую неделю. Они медленно шагали по тихим проулкам. На небе загорались звезды, что слабо виднелись в черте города, но некоторые из них, борясь со смогом и светом рекламных баннеров, упрямо горели. По еле-заметному изменению лица демона, букинист понял, что тот смотрит на небо. — Не думал, что ты можешь с таким восхищением смотреть в небо, — мягко улыбнувшись, произнес пухлый мужчина. — Почему же? — спросил рыжий. — Ну… — Азирафаэль застопорился, подбирая слова, — мне казалось, что ты скорее испытываешь тоску или обиду.       Энтони Кроули ухмыльнулся, возможно, не совсем честно, но так как он считал правильным. — Не-а, — почти весело потянул он, — я уже давно не ангел, настолько давно, что я высматриваю в небе не ответ на все вопросы. Да, иногда срываюсь, тогда уже на полном серьезе могу спрашивать или ругать небосклон, но сейчас не тот случай. — Тогда что же ты видишь там? — Звёзды. Разве не очевидно?       Ангел попытался увидеть небо глазами спутника, понять, что его так радует и восхищает, но у него это не совсем получилось, так как он смог только выдавить из себя: — Они так прекрасны. — Они частичка меня прежнего.       От такой личной мысли светловолосый мужчина даже опешил, замедлив шаг. Демон прошел чуть дальше, а затем оглянулся через плечо, вскинув брови. — Что такое? — Ты будешь снова настаивать, что это не так. Но ты так и остался хорошим. С зарождения звёзд ничего не изменилось.       Кроули на этот раз не злился, как и тогда в Ритце после Армагеддона. Он как-то слегка грустно улыбнулся: — Все, что во мне было хорошего, сейчас вне меня, — он пожал плечами, ему показалось, что зазудели крылья, — а если ты все же считаешь меня таким хорошим…       Демон изложил свою идею, ангелу она показалась чудесной, и они направились в букинистический магазин.       Плотно зашторенные окна скрывали от посторонних глаз ритуал, что проводил Азирафаэль. Он привычно расчертил знак, расставил в точки на окружности свечи и произнес нужные слова. Над ним вспыхнул белый свет. — Кто желает поговорить со Всевышним. — Я… То есть, не совсем я. Но я проводил ритуал. Ангел Восточных Врат Азирафаэль. — Ты зачастил с обращениями, — голос Метатрона гулко отдавался от стен, будто был наполнен металлическими упругими нотами. — На этот раз не для себя.       Из тени полок появился Кроули. Он снял очки, демонстрируя свои змеиные глаза, и, щурясь, пялился на свет. — Для меня. — Это неслыханно… — Глас Божий готовился читать Азирафаэлю мораль, но его оборвали на полуслове. — О, великий Глас Божий, Метатрон! Я смиреннейше прошу, как тот, кто когда-то был ангелом, передать пару слов Всевышнему, ведь я потерял с ним связь, но во мне все ещё теплится лучик света, что привел меня за помощью к Азирафаэлю.       Не смотря на то, что глаза были жёлтыми и с вертикальными зрачками, в них можно было увидеть такую вину, боль и тоску, что рыжему и обычно бесстыжему демону хотелось верить. Азирафаэль был почти в шоке, он успел только удержаться, чтобы не плюхнуться на зад прямо в кругу. А Метатрон же смягчился. Хотя могло возникнуть ощущение, что Кроули потешил его самолюбие. — Хорошо, но только пять слов. Клянусь крыльями, что обязательно передам их Всевышнему.       Демон сложил ладони, будто в молитве: — Всевышний, — после обращения на лице Кроули возникла дьявольская улыбка, — пошёл ты на… — О, нет! Кроули, нет!       Азирафаэль потом долго извинялся, а затем быстро прервал сеанс. Кроули был донельзя доволен собой.