Дыши

Спустя несколько часов, как скорая доставила Азирафаэля в больницу…

      Поникший рыжий мужчина сидел в палате, пока мимо него спокойно проходил персонал, по-видимому, не замечая его. Демон Кроули был по-настоящему разбит, он чувствовал, как на пол падают его частички, разбиваясь об пол. Кап. Кап.       Пока он следовал за машиной скорой помощи, интерн внутри неё совершил серьёзную ошибку, которая чуть не стоила Азирафаэлю жизни. Он не приходил в себя, от чего худому мужчине постоянно чудился звук ужасного мотора. В палате же разносилось только тихий писк приборов, которые пытались заверить Энтони Дж. Кроули, что сейчас всё в порядке. — Я знаю, ТЫ слышишь меня. Что это за злые шутки? Я думал, ТЫ низверг нас для таких дел.       Рыжий мужчина встал и начал бродить взад вперед по палате, более никто в неё не заходил. Их осталось двое. Кроули же явно был уверен, что их трое. — Вот чего он такого плохого мог натворить? ТЫ всё ещё недоволен мной? Взаимно, — тон демона повысился и стал холодней, — нет, конечно, нет. Ты же непостижим! Как я мог понять хоть что-либо из твоих недоступных моему уму действий! Не можешь ТЫ держать на меня обиду, о, Всепрощающий. Просто ТЫ позволяешь своим белокрылым олухам вредить моему Ангелу!       Демон понял, что последнее он уже громко и истерично кричал, а потому сделал глубокий вдох, дабы унять пыл. Кроули посмотрел в окно, сейчас за облаком скрылась единственная дневная звезда, он повернул голову и покосился на светловолосого мужчину. Казалось, он просто устал и решил вздремнуть, но это было не свойственно ангелу. Спать любил демон, ведь во сне можно пропустить всё то, что тебе не нравится, например, почти всё средневековье. Сейчас тоже хотелось просто уснуть, уснуть и проснуться тогда, когда всё вернется на круги своя. Но чувство, что всё может стать только хуже, его останавливало. Как он мог оставить это беспомощное создание сейчас одного, уповая на волю Божью? Кроули на то и был падшим, чтобы на Бога лишний раз не надеяться, но сам в этой ситуации ничего не мог сделать. — ТЫ всё же был за Армагеддон? В следующий раз, обещаю, ноги нашей здесь не будет, если решишь повторить. Зачем тебе истязать его? Он не сделал ничего плохого… по крайней мере, если его сравнивать с другими твоими ангелами. На небесах тоже тот ещё рассадник мракобесия.       Кроули опустился на пол, откинув голову на подоконник и смотря в грязно-белый из-за пасмурной погоды снаружи потолок. — За что ТЫ так меня ненавидишь? ТЫ не можешь ненавидеть кого-либо. ТЫ сам говорил, что создал нас, чтобы любить. Я провинился. Мои крылья и душа обгорели. Тебе не кажется, что я уже достаточно наказан?       Демон фыркнул в пустоту, слушая успокаивающее в какой-то степени гудение приборов. — Ну, да. Людей ты наказываешь из поколения в поколение из-за какого-то фрукта. Ангелам будешь рассказывать, что Древо познания Добра и Зла находилось посреди Эдемского сада просто так. Я до сих пор считаю свой поступок правильным, и ТЫ просто не представляешь, как меня от этого коробит, — он вздохнул и помолчал, а затем хрипло и тихо закончил, — хотя, наверно, представляешь. Ты же Бог.       Кроули вновь столкнулся с тем, что разговоры с Всевышним, как о стену горох. «Воззови ко Мне — и Я отвечу тебе. Так ТЫ говорил? Я уже и не помню толком те времена, когда это действительно было так», — но даже в мыслях не мог остановить этот монолог. Музыка спасала его от этого, от лишних мыслей. Музыка, сон и иногда собеседник — всё, что ему было нужно. Ну, и Бентли. Как вообще можно жить без Бентли? Сейчас с ним не было ни одного, ни второго, ни третьего. Только он и ОН.       Мрачный мужчина смотрел змеиными глазами в потолок. Может демон ждал чуда? Вряд ли, скорее он ждал, пока ангел очнётся, чтобы всё наконец-то прояснилось. Не важно, что он теперь смертный — он всё равно Ангел. Но у Вселенной определённо были совсем другие планы.       В палате погас свет и с жалобным писком отключились приборы, за окном раздался оглушающий рёв мотора мотоцикла. А затем байк остановился. Прямо под окном.       Кроули вскочил со своего места почти подлетев к кровати Азирафаэля и обнял его за голову, будто закрывая его от этого мира. — Он мой! Только попробуй. Звёзды сожгут небеса, как костры бродяг сжигают агитационные брошюры. Думаешь, я слаб? Это ТЫ показываешь свою слабость, раз просто уничтожаешь неугодных!       Мужчина яростно шипел проклятия. За дверью послышались тяжелые шаги. В комнате становилось холоднее. Демон не стал дожидаться, пока дверь откроется, он остановил время, не придумав иного выхода. — ТЫ не смеешь его забирать. Он мой. Только мой, слышишь? ТЫ не нужен ни мне, ни ему! Я сам его спасу.       Кроули негромко говорил в макушку Азирафаэля. Он скривился, словно испытывал физическую боль, ведь Ангела хотели забрать у него навсегда. Вечность — это очень долго, даже если вы привыкли видеть кого-то близкого раз в несколько столетий. — Пойми меня, просто пойми меня. ТЫ всегда понимал. И сейчас понимаешь. Так не забирай его у меня, ТЫ — чёртов Создатель! Он не принадлежит ТЕБЕ. Никогда не принадлежал!       Он срывался на повышенный тон, то переходил на шепот, когда понимал, что кричит чуть ли не в ухо Азирафаэлю. Голос Кроули звучал всё равно глухо, будто впитываясь в чёрные перья крыльев, что он распахнул над ними двумя. — Зачем я решил любить нечто, у чего есть душа? Мне всегда было легче с неодушевлёнными предметами. С собой и Бентли, например. — У тебя же вроде есть душа, Кроули? — Не вроде бы, а есть. Это фигура речи… Ангел?       Демон отстранил пухлого мужчину от себя, держа того за плечи: — Ты даже при смерти умудряешься меня бесить? — Ох, дорогой, я не думал об этом в этом ключе. Просто ты снова говоришь о себе плохо.       Кроули внимательным взглядом осматривал Азирафаэля, не понимая, что не так. Ангел внимательно осматривал демона, пытаясь понять, почему он так переживает. — А что ты имел в виду под «при смерти»? Я же в любом случае бы вернулся. Спасибо, конечно, что спас моё тело… — Что ты несёшь? Ты же стал смертным, чёрт возьми!       Вспылив, рыжий мужчина потерял контроль над временем. Оно снова пошло. В дверь постучали. В палату заглянул высокий мужчина в берцах и с коробкой пиццы в руках: — Простите, что отвлекаю.       Он прокашлялся, увидев, как худой мужчина держит блондина за плечи, опершись одним коленом о поверхность кровати. — Это случайно не седьмая палата? — Нет, это семь «А».       Зло ответил ему рыжий, из-за чего даже этот суровый мужик, похожий на бородатого байкера, заизвинялся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. — Так? — Я думал, что я стал смертным. Да и не я один. Гавриил и компания сильно удивились, когда я появился в главном офисе. Правда, это получилось очень странным образом.       Кроули отпустил Азирафаэля и сел на стул рядом с кроватью. Ему казалось, что сейчас кто-то будет очень умело скрывать следы своего вмешательства. — Меня хватил удар на мосту. Только вспомню, что мою душу посчитали грешной, так снова хочется вознестись и больше никогда не видеть адских отродий… Не в обиду тебе, Кроули. — Обида сушит кости. В Аду и без этого не очень. — Так вот. Я застрял где-то во тьме. Болтался в непонятном состоянии где-то на грани. — Грани чего? — Сложно сказать, я и сам до конца не понял. И знаешь, что произошло потом? Вокруг начали загораться огни, а затем я увидел обыкновенное звёздное небо. Одна звезда начала увеличиваться, пока не заняла все пространство светом. А затем я появился прямо на каком-то совещании наших. Я увидел, как они удивленно пооткрывали рты. Сам бы тоже удивился такому появлению, они сильно изранили мою душу, что она была почти такой же, как у человека. Но там я был уже снова собой. Ангел Восточных Врат Азирафаэль — не больше и не меньше. И вот меня выбросило обратно к бренному телу.       Хозяин букинистического магазина в Сохо сиял от радости, его уверенность в том, что он никогда не был человеком, а всё это время оставался светлейшим ангелом, была непоколебима. Падший же ангел улыбался устало и снисходительно, а затем он поднял глаза вверх, посмотрев на потолок с иронией. В этот же момент в палате загорелся свет. Проходящий мимо электрик громко и экспрессивно отзывался о выбитых пробках. «Какие МЫ беспристрастные», — про себя произнёс Кроули и искренне добавил вслух: — Спасибо. — За что? — Конечно же, за ужин, Ангел. — Какой ещё ужин? — Ну, считай, я поучаствовал в спасении твоего тела, спас тебя от бумажной волокиты. Мне полагается в награду ужин в Ритце. Не всё же мне тебя угощать?       Демон поднялся, надевая на нос стильные тёмные очки. — Давай, отцепляй от себя все эти медицинские штучки и пошли.       Азирафаэль отцепил от себя включившиеся проводки и трубочки приборов, а затем начал торопливо одеваться. Одежда была услужливо очищена и аккуратно сложена. — Зачем же так торопиться? — Как это? Я помню, что ты привык ужинать в семь.