И дело вовсе не в запахе

      Слишком длительными кажутся Чонгуку минуты в стенах аудитории, даже весь изучаемый параграф успел прочитать, а учитель Хан всё ещё на середине повествования о правилах экономического роста на рынке труда. Нет, торопить время Чону никогда не прельщало, но сейчас особенно чувствуется заложенность носа и лёгкое першение в горле, отчего хочется немедленно оказаться где-нибудь в другом месте, желательно на мягком, и чтобы тишина была единственным присутствующим около него. Но время Чонгука слушается, а однотонный голос учителя двигается к видам убытков в экономике. Тэхён справа от него украдкой машет ему и кивком указывает на лежащий телефон. Стараясь не расплыться на парте, Чонгук медленно пальцами двигает единственное развлечение к себе, внимательно следя за преподавателем. Выглядишь ужасно. Спасибо. Кажется, я говорил, что заболел. Не помнишь? Но утром ты был не таким. Неважно. Пойдём в столовую или на улицу? Столовая. На какое время ты взял билеты? Тогда я быстро займу очередь.       Омега смотрит на отвернувшегося друга и сжимает кончик ручки в руках, пытаясь начать размышлять. Неловкое движение пальцами, и красная пластмасса отлетает от него, пару раз прокручивается в воздухе и едва не задевает Минхёка, звонко приземляясь около ножки стола. — Извините, — в тишине выпаливает Чон и с благодарностью принимает из рук альфы злополучный колпачок. Время никуда не торопится. — Ты хочешь сказать, что не пойдёшь на фильм, за продажей билетов которого мы следили две недели? — Я не виноват, Чонгук-и, это всё отец и Джихун. Его не с кем оставить, а меня родители снова не предупредили об уходе, — опускает голову Тэхён, и Чонгуку становится грустно от его вида, воспоминаний позавчерашних радостных криков и бурных обсуждений в выборе еды и классной одежды, но самое главное — от боли в голосе омеги, с которой тот упоминает про семью. — Ничего, разное случается, — с минуту подумав отвечает Чон. — Это всегда случается в самый неожиданный момент, будто обо мне вспоминают только тогда… - … когда нужно. Тэ, это не так, я уверен в этом, просто они очень занятые, — касается руки омега, — и получается именно так… как получается. Но вспомни, сколько радостных моментов у вас было. — Пока не появился Джихун. И зачем он нужен, если родители проводят на работе больше времени, чем говорят мне слов за день.       Хмурый взгляд из-под чёлки приковывает к месту, и Чонгук от неожиданности закрывает рот, но после берёт себя в руки, а заодно придвигает к Киму сладкий рулет. — Ты воспринимаешь это по-другому, вот увидишь, что всё не так. А… Если хочешь, я могу тоже не ходить, посмотрим, может удастся в следующий раз, всё равно слишком поздний сеанс. — Нет, хотя бы твоя мечта должна исполниться. — Это не моя мечта. — Да и к тому же, может очаруешь какого-нибудь великолепного альфу, и он проводит тебя прямо до дома. — Не нужен какой-нибудь. Скорее всего, моими сопровождающими будут родители, когда узнают обо всём, — тихо вздыхает омега и собирает учебники. — Не бойся.       В зале много народу, и Чонгуку от этого не комфортно. Мало кто замаскировал запах, а омеге не так сильно помогают разрекламированные капли. Сбереги себя от нежелательного шока, кажется так было написано на коробке, но Чон бы добавил, что только на час. Он пытается вникнуть в сюжет, который подходит к концу и вспомнить прошлые события, что у него неплохо получается, пока в руку не тычется ведёрко с попкорном. Альфа робко улыбается и резко поворачивает голову к экрану. Чон еду не хочет, но из вежливости аккуратно берёт горсточку, отправляя в рот. Сосед по фильму постоянно сжимает руки и, кажется, тоже абсолютно не следит за фильмом, чем заставляет парня нервничать. Чон пытается взять себя в руки, он не маленький, но омега внутри вздрагивает каждый раз, когда чужие пальцы задевают его локоть. Мужчина с изучающим взглядом встретился ещё у дверей кинозала, когда встал в очередь позади Чона и улыбнулся ему, спрашивая место. Было неловко не ответить при таком количестве народу, и Гук неуверенно назвал ряд и место. Мужчина с очередной улыбкой показал ему свой билет.       Чон выныривает из воспоминаний, упорно игнорируя чужой взгляд и полностью отдаётся фильму. Конец кажется настолько правильным, что в голове не хочется переделывать, продумывать и перебирать варианты исхода событий, зато в голову от ощущения острого одиночества вползают разнообразные мысли, вплоть до того, что хочется остановить медленно идущего впереди миниатюрного омегу и рассказать обо всей жизни; а после он замечает радостно улыбающегося альфу с двумя бумажными стаканчиками кофе, осторожно передающего один юрко подбежавшему красивому омеге. Чонгук расстроено выдыхает и заворачивает в туалет, с какой-то долей облегчения замечая отсутствие поблизости его подозрительного соседа по фильму. Украдкой рассматривая себя в зеркале, он несколько растерянно трогает кран, не находя его ручек, кнопок, подставляет руки под носик крана и неловко переминается с ноги на ногу, когда ничего не происходит, убирает вспотевшие ладони. — Нужно подольше подержать.       Рыжеволосый омега, стоящий у соседней раковины, протягивает ладонь, и вскоре с лёгким шумом подаётся вода. — Спасибо, — тихо говорит Чонгук, с чувство стыда бросая взгляд на стоящих у стены молодых людей, — мне ещё не приходилось пользоваться таким. — Я, когда увидел такой кран в первый раз, надавил на эту ручку, — со смешком говорит парень, указывая на ввинченную в кафель продолговатую ручку, — очень растерялся, когда оттуда полилось жидкое мыло. — О, наверное, было неловко, — отвечает чуть повеселевший омега, тщательно трущий мыло между ладонями. — Ха-ха, я сделал вид, что так и хотел. Ну, пока.       Чон только успевает отойти от сушки, как в кармане начинает вибрировать. Он мысленно благодарит себя, за то, что не успел включить звук и отходит в угол. — Фильм закончился? — Ты же знаешь, что да. — И как тебе? Они победили короля? Рен остался с той служанкой? Ты можешь купить мне шоколадное молоко? — Я отвечу на все твои вопросы словом нет, — устало выдыхает омега, скребя пальцем по красивой плитке на стене, он зашёл сюда, кажется, не больше минуты назад, а торчит здесь целых семь, никогда он не был таким невнимательным. — С тобой всё хорошо? — после недолгой заминки спрашивает Тэхён. — Нет. — Мне приехать? — Не надо, я доеду на автобусе, — сбрасывает Чонгук вызов и касается прохладной ладонью лба. Он тёплый, но жар, который поднимается изнутри, не даёт обмануться. Проклятая болезнь.       Свежий воздух ударяет в лицо так приятно, что хочется закрыть глаза и остановиться на месте, позволяя редким порывам ветра удариться о тело. Чонгук едва не стонет от облегчения, как около него останавливается человек и протягивает чёрные спутанные наушники. Гук поднимает глаза на альфу и хмурится. — Они лежали на полу, у кресла, — мужчина чуть улыбается и едва заметно вздрагивает от особенно мощного порыва. На нём серая рубашка, немного помятая, но сидящая идеально, а в руках кожаный портфель, из которого виднеется уголок коричневой папки. Он не выглядит намного старше, особенно когда быстро взъерошивает чёрные, явно выкрашенные волосы. — Что вам нужно?       Чонгук сглатывает, с недовольством ощущая боль в горле, и, не дождавшись ответа, спускается со ступенек, заворачивая направо. На улице не достаточно темно, но тучи, с небольшим трудом различимые на небе, нагоняют ощущение приближающейся грозы, тьмы и неизбежной гибели пока ещё спокойной атмосферы на улице. Возможно, омега слишком впечатлился сценой с захватом замка, но своё разыгравшееся воображение утихомирить не удаётся. — Я заметил, что тебе не очень хорошо, — догоняет его альфа, идя с ним в ногу, но держась на дистанции слева от него, — то есть, не то чтобы ты выглядишь не очень. Выглядишь потерянно. — И решили преследовать меня? — настороженно спрашивает омега, не отрывая глаз следя за светофором. 15, 14, 13… — Я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.       12, 11, 10… — Ты идёшь в магазин? Я могу составить тебе компанию?       5, 4, 3, 2… — Меня зовут Седжин. Я хочу познакомиться.       Омега придирчиво осматривает коробочки с молоком, которые рядом выстроились за стеклом холодильника. Как солдаты, думает Чонгук. Хочу молоко, напоминает Тэхён. В маленькой корзинке сиротливо устроились две сырные булочки, упаковка замороженных овощей и набор для мясного рагу. Седжин подкладывает пачку печенья и готовый, аппетитно выглядящий салат в чёрной мисочке. — Я могу оплатить, — без тени улыбки говорит он, рассматривая содержимое корзины. — Я правда тебе понравился? — Да.       Чонгук замирает у стеллажа с красочными журналами. На обложке любимого красуется небольшая шиншилла, сверкающая глазками и с повёрнутой к надписям головой. Гук вспоминает своего маленького Хака, его перебирающие по коже лапки и то, что опять забыл купить ему полезные витамины. — Любишь шиншилл? — Да, — кивает Чон, с лёгким раздражением рассматривая идеальное лицо. — У нас много общего. Я тоже их люблю. Особенно их родину — Австралию. Вот это да, откуда пришли к нам, верно? — Их дом — это Южная Америка, — тихо шепчет омега, наблюдая за спиной уходящего к холодильникам мужчиной.       На кассе Чон расплачивается за себя, судорожно пихая деньги молодому бете. Он не понимает, как смог пропустить альфу впереди себя, наверное, просто не смотрел, кто перед ним, поэтому нервно сжимает ладони, кожей чувствуя пронизывающий взгляд. Кассир удивлённо смотрит на него, но убийственно быстро пробивает оставшийся товар, отсчитывает сдачу. Убийственно для Чонгука. Отходя от кассы, Гук замечает в пакете у альфы две бутылки чего-то явно алкогольного и три пачки с лапшой быстрого приготовления. Нет, у них точно нет ничего общего.       Улица встречает тишиной, и это хлёстко действует на нервы. Поворот за угол, пару минут ходьбы и спасительная остановка. Омега идёт торопливо, насколько позволяет гудящая голова и выискивает глазами людей. Пальцы, сжимающие ручки пакета, нервно подрагивают, а в горле начинает першить. Чон с трудом сглатывает слюну и останавливается. — Что вам нужно? — Хочу убедиться… — Что на самом деле нужно? Я назвал своё имя и рассказал про увлечения. Это не считается за знакомство? — Ты плохо выглядишь, чтобы тебя отпускать. Я провожу до остановки. — Откуда ты знаешь, что я иду на остановку? — сквозь зубы шипит Чон и едва не заходится в приступе кашля. Альфа дёргается к нему, но замирает на полпути, опуская голову. — Прости.       Чонгук поджимает губы и заворачивает за угол, в слабо освещённую подворотню. И едва не прислоняется в испуге к стене, когда видит чёрные, кое-где разукрашенные красной краской мотоциклы, четверых парней самого опасного вида и стеклянные бутылки с плескающейся жидкостью внутри. Во всём виноват алкоголь, думает Чонгук. В этом виноват Тэхён, понимает он, когда Седжин сжимает его плечо и слегка тянет на себя, а сидящий на крышке мусорного бака парень поворачивает разбитое лицо в их сторону.