И дело вовсе не в запахе

      Чонгук натыкается на своё далёкое отражение в зеркале мотоцикла спустя пару секунд после того как тело немного отмирает, а мозг вновь посылает сигналы органам. Большой, чёрный и внушающий страх, он стоит, преграждая часть дороги, блестя поверхностью в отражении фонаря. Чон не любит мотоциклы, не потому что ему не нравится этот вид транспорта или он считает слишком проблематичным такое передвижение по густо забитой трассе, совсем нет. Он испытывает дикий страх перед такими большими и безжалостно холодными скоплениями неконтролируемой силы, способной вырваться из-под контроля в считанные секунды. Таких же людей юный омега тоже не особо любит, больших и холодных, поэтому неосознанно подаётся назад, когда альфа — безусловно, — тяжело спрыгивает на землю. Непривычные для глаз омеги рыжеватые волосы спутаны, а сама причёска кажется неровной из-за разницы в длине боковых прядей и чёлки. Как так можно ходить, глупый вопрос лезет в голову в неподходящий момент, но, к большему напряжению омеги, это не единственное, за что зацепляется помутневший взгляд. Кровь, на одежде, на железной крышке, на лице — этому Чон не удивляется, — неприятно печёт взор, и он поспешно отворачивает голову. — Влажных салфеток не найдётся, малыш?       Чонгук поднимает глаза на альфу и судорожно мотает головой. Нельзя показывать страх, думает он, всматриваясь в слегка смуглое лицо, кровоточащую губу и подбитый глаз. Что-то щёлкает в голове, и парень понимает, что не должен опасаться. Он видит их впервые в жизни и не успел сделать ничего, чтобы сейчас трястись и с неприятным чувством ощущать тяжёлую руку, сдавливающую плечо. — Мы мешаем пройти? — подаёт голос блондин, застёгивая ветровку до горла. — Иди, не бойся. — Или хочешь прокатиться, омега? — хрипло смеётся тот, что навалился на один из мотоциклов. — Нет, — твёрдо отвечает черноволосый, с неприязнью пропуская через себя вмиг ставшее обидным указание принадлежности. — Не хочу. Не могли бы вы освободить дорогу?       ЧонГук с замиранием сердца делает несколько шагов навстречу кричащей ярко-красным опасности, как вдруг избитый альфа теряет улыбку и преграждает ему и нежелательному спутнику дорогу. — Следователь Ли, какая встреча, — тянет альфа, засовывая руку в карман куртки, — что нового в отделе? Мой друг, Чхве Сунён, всё ещё отказывается давать показания? — Почему ты на свободе? — тихо спрашивает мужчина, дёргая замершего Чонгука к себе. — Тот хороший аджосси признал, что был не прав, — прищурив глаза спокойно говорит парень, — больше не ведёте моё дело, следователь? — Ты избил его до полусмерти, — уже раздражённо повышает голос Седжин, — повредил его машину. — Узнайте все подробности у новой государственной зверушки, что вела мои бумаги. Мне больше нет до этого дела. — У Хосока сегодня день рождения, а ты портишь настроение, Седжин, — с улыбкой отлипает от железа высокий, более неброско одетый по сравнению с остальными мужчина с щетиной, — это больше и не твоё дело. — Чёртов преступник, — со злобой плюёт Седжин и отшатывается назад.       Гук с паникой понимает смысл разговора и единственное, что ему сейчас хочется — оказаться дома или хотя бы в тёплом и уютном магазине, до него быстрее добежать. В голове начинает отдавать болью сильнее, безумно хочется чихнуть, но он сдерживает себя изо всех сил. Приглушённая мелодия слишком громко для сгустившейся тишины раздаётся в кармане, и омега тут же вытаскивает телефон, замечая тёплое и такое необходимое — папа. — Давай же, ответь, — мягко говорит Хосок. — Я скоро буду дома, — дрожащим голосом начинает омега, перебивая речь папы. — Ты у Тэхёна? — взволнованно спрашивает родитель. — Да. Он проводит меня. — Хорошо, пожалуйста, приходи поскорее. — Конечно, я провожу тебя, — вытирает мятым носовым платком кровь с лица альфа, бросая на него взгляд. — Не бойся, большая часть крови не моя.       Чон отчаянно бросается от альф влево, к узкому проходу между стеной и мотоциклом, но блондин резко заводит железо. Парень дёргается в сторону от оглушительного на таком расстоянии рёва, чувствуя как слёзы собираются в уголках глаз. — Дайте нам пройти, — цедит сквозь зубы Седжин, сжимая руку в кулак. — Вам? Собрались идти с маленьким омегой? — Тебя не должно волновать.       Омега прикусывает губу, косится на хмурого блондина с едва уловимым и отталкивающим запахом жжёной резины и разворачивается, быстро направляясь обратно. — Куда? — за локоть ловят, притягивая к сильному телу. Парень чувствует подступающую истерику, вкупе с разыгравшейся болезнью ослабляющую тело. Его мягко тянут обратно, к мотоциклам, окружённому испуганному Седжину, неизвестному скорому будущему. — Я хочу проводить. Тебе далеко? — Я доеду сам, — едва не рычит от бессилия омега, неосознанно вдыхая неожиданно приятный запах чего-то морозного, освещающего. Как та мятная жвачка, которую они с Тэхёном недавно попробовали, она напрочь заняла место обожаемой прежде фруктовой, арбузной и клубничной. Чон ощущает шум в ушах, когда его усаживают на сиденье и поглаживают по волосам. Он дёргает головой и срывает с ресниц слёзы, чувствуя горячие ладони на своих запястьях. — Ты такой красивый. Не бойся.       Бояться не входило в привычки жизнерадостного студента, но, похоже, это упущение было замечено и тут же исправлено. Как и психика Чонгука, когда его руки не по собственной воле обвивают торс альфы, а чужая голова поворачивается к нему. — Не надо, — шепчет Гук, стараясь расцепить руки, — пожалуйста. — Адрес. — Вы убьете этого человека? — выпаливает он, утыкаясь лбом в широкую спину и бросая взгляд на свой пакет в руках блондина. — Хотелось бы, но больше не хочу иметь с ним дел, даже с мёртвым, — усмехается Хосок. — А меня? — Успокойся, омега, — громко хохочет крашеный парень, ловко запрыгивая на мотоцикл, — с тобой он явно хочет иметь дела. — Заткнись, Марк, — беззлобно смеётся преступник — омега уверен в этом как никогда, — и снова оборачивается. — Так какой адрес?       Чонгук проглатывает ком и говорит улицу и номер дома, слышит одобрительный хмык и чувствует, что земля уходит из-под ног, когда рычит двигатель, а его самого от неожиданности подбрасывает. — Где шлем? — выкрикивает он, в страхе вцепляясь в чужую куртку. — У меня его нет, — пожимает плечами Хосок и подаётся влево.       Кажется, что они разгонятся спустя пару секунд, что железный убийца рванёт вперёд так, что в ушах заложит, а скудная еда прилипнет к стенкам желудка. Чон приоткрывает глаза и понимает, что едут они достаточно быстро, чтобы оставить растрёпанного Седжина позади, но не достаточно, так, что ЧонГук не чувствует себя скинутым мощным порывом ветра. Краем глаза он замечает пролетевшие мотоциклы, резко выделяющиеся на дороге. Приступ тошноты заставляет глубже втянуть воздух наполовину заложенным носом и трясущимся от страха телом прижаться к спине пугающего большого человека, чтобы спустя время начать вдыхать еле уловимый запах алкоголя, бензнина и морозной свежести. Единственного успокаивающего запаха из всех обволакивающих.