проросший лён

я помню то утро, когда бежала по лестнице вниз, чтобы в последний раз наблюдать как тебя увозят в покрывале из ситца. как окинула взглядом забор, на который я обязана была повесить платок. как брела сантиметровыми шагами обратно в пустую квартиру. как в четыре утра меня будили, чтобы сказать — в ту ночь, когда я впервые уснула, — что время пришло. как за сутки до этого, я просила об этом Его. время идёт вспять. я помню, как выбирала тебе деревянное убежище — обязательно фиолетовое! — твоего любимого цвета. как же мне было смешно: впервые устраивала вечеринку, открыв твою записную книжку, и без разбора нажимала на кнопки в телефоне. я помню как безучастно говорила два предложения и мне хотелось хохотать, ведь неделю назад все они звонили тебе, чтобы поздравить с днём рождения. а потом... я помню, как увидела тебя впервые. и рванула с места в самое безопасное место — домой. как меня остановили, и я, сидя на ступеньках и захлебываясь своей солью, на всю жизнь превратилась в сталь. как я прикоснулась своими горячими губами к твоему не такому лбу. как целый час сидела и не понимала, что хотят от меня люди вокруг со своим почтительным расстоянием. как мать храпела от слез под боком, а мне бездушно хотелось встать и уйти. обратно. я помню, как сошла с трапа и никогда в своей жизни так отчаянно не хотела остаться в небе. как деревянными ногами шагала по пустому городу. как мыла холодильник, потому что — дура! — не правильно разморозила и он покрылся плесенью — и молила лишь об одном, чтобы стрелка не приближалось к пятерке на циферблате. как в четыре часа молча собрала рюкзак, где в то жаркое, душное, тошное лето лежали только вещи цвета ночи. я помню, как разливала в пластик коньяк-текилу-ром-водку-дешевый коньяк-пиво-снова дешевый коньяк... и помню саднящее от никотина горло. как вздрагивала ночами, и навсегда потеряла сон. мне был отведён месяц. как не смотрела в зеркала, не потому что суеверие, а потому что я цвела, а ты прорастала. пришла зима, и осталась одна.