проросший лён

Я разрываюсь между немыслимой нежностью к тебе и желанием грубо прикасаться подушечками к твоему телу. Ты, словно окно в другую вселенную: трепетно дотрагиваюсь до деревянной ручки, обвожу контуры, утыкаюсь лбом в холодное стекло, втягивая через стиснутые зубы воздух, решительно отрываю себя и спускаю ручку вниз. Окно поддаётся мгновенно, издавая скрип подобный ели, с которой спадает тяжелый ночной снег. В комнату тут же влетает ветер, а за ним, на мои разгоряченные щеки опускаются снежинки, и я, прищуривая глаза, улыбаюсь во весь рот. Я слышу звучание твоей симметрии, поправляя обласканную ветром белую тюль. Сажусь на подоконник и тощими, костлявыми пальцами прикасаюсь к снегу на той стороне подоконника. Пальцы тут же проваливаются, и я чувствую растаявшую воду, которая стремится из самого сердца подоконника скорее вниз, к земле. Именно так, давным давно, я прикасался к тебе, выуживая симфонию звуков, чтобы потом, схватившись за гелевую ручку, долго вырисовывать маленькие чёрные круги, соединяя их с полосками нотной тетради. Форте! Привкус крови на губах заставляет меня вздрогнуть. Железо плавится и растекается (так только кажется) и холодеют пальцы ног. Ты стоишь одна среди огромной, светлой комнаты, такая же, какой я помнил тебя всегда. Я нутром чувствую твоё равнодушие, торопливо шарю по карманам в поисках платка, прикладывая его к носу. Темно-синяя ткань покрывается пятнами спелой вишни, я поправляю очки, чтобы рассмотреть твою неподвижность. Ты не можешь мне простить, что отныне к тебе прикасаются чужие руки, поэтому я впадаю в немилость, стоя у самого порога — нет! — у самого входа. Хлопок платка приятен на ощупь, и я тереблю его край, чтобы успеть набраться смелости и подойти. Ты холодна и неприступна, как в нашу первую встречу, я даже невольно ухмыляюсь, вспоминая тот день. За окном стояла зима, а мне — пятилетнему мальчишке — было любопытно все, особенно твоя грациозность. Я запустил руки в чёрный шёлк твоего подола, удивляясь как успокаивающе действует на меня прохлада меж пальцев. Тогда я уже знал, что отдал тебе свою душу, своё сердце, свои руки, свою жизнь. Ты знала об этом тоже, поэтому продолжала откликаться на мои неумелые движения, словно ждала только меня. Одного меня. Пиано.