Секреты

Несколько мгновений они оба в молчаливом потрясении разглядывали фото в телефоне Майка. Потом Майк поднял взгляд, и в глазах его Честер увидел чистую радость. Это было захватывающее зрелище. - Господи, Честер, я стану папой! Боже мой! – Майк спрыгнул с кровати прямиком в объятия Честера, восторженно стиснул его, и никогда еще тот не видел на его лице настолько широкой улыбки. – Господи, мне надо ей перезвонить! – Он снова опустил взгляд на телефон, а потом – на Честера. - Поверить не могу. Я не думал, что это случится так скоро. Честер на эти слова иронично усмехнулся и, слегка фыркнув, выдал: - Да ты и представить себе не можешь. Кажется, только что ты приятно проводил время со своей девушкой, как уже держишь малыша на руках. С ума сойти. – Он с мягкой улыбкой покачал головой. Восторженный поток слов от Майка не утихал: - Я хочу сказать, она только в феврале перестала принимать пилюли, мы много говорили об этом перед тем, как я уехал, но я не думал… ух ты. Я хочу сказать… вау! Мне надо ей перезвонить. Честер стоял рядом с кроватью, обдумывая что-то, пока Майк звонил Анне. Он услышал ее счастливый голос, донесшийся из трубки, пока Майк, задыхаясь, засыпал ее бесконечными вопросами. Он не знал, как теперь пройдет их вечер, когда Майк так поглощен мыслями о детях. Было нетрудно заразиться от Майка восторгом: у него была такая улыбка, такой смех, что он невольно проникался ими, даже если настроение было дерьмовым. Он смотрел, как Майк ходил туда-сюда перед кроватью, жестикулируя свободной рукой, и не мог удержаться от улыбки, несмотря на тягостное чувство разочарования, разливавшееся в душе. Раздался стук в дверь: принесли еду в номер. Честер был рад отвлечься и пошел открыть дверь. Майк перехватил его взгляд. - Я тоже люблю тебя, милая. Я так рад! Тут ужин принесли, мне надо идти… Нет… нет, тут уже поздно, у нас завтра концерт, перезвоню тебе после него. Да, хорошо… люблю тебя. Доброй ночи. – Он повесил трубку, а Честер тем временем принес поднос. - Черт возьми, Шинода. Да ты прямо светишься, - улыбнулся ему Честер. – Поздравляю, чувак. Судя по тому, как звучали ваши голоса, вы счастливы. – Он хотел поставить поднос на стол у окна, но Майк вмешался. - Я думал, мы в постели будем есть! – Сияние на лице Майка не угасало. Он взглянул на Честера с улыбкой от уха до уха. – Мы же сегодня празднуем, так? – Тень неуверенности мелькнула на его лице, когда он увидел, что Честер на мгновение заколебался с подносом в руках. - Конечно, празднуем! Но… как мы будем есть стейки и лобстера в кровати? Десерт, может, и можно, но я не собираюсь резать стейк, удерживая тарелку на коленке. – Поставив поднос, он посмотрел на Майка, ожидая, что тот скажет. – Мне кажется, надо заказать шампанское. Как только Майк подумал о шампанском, улыбка сползла с его лица. Момент праздничный, да. Но… Честер и алкоголь? В последние дни он был в таком подавленном состоянии… Не думаю, что это хорошая мысль. Честер словно прочел его мысли и сказал: - Всего лишь бокал шампанского, Майк. Ничего мне не сделается. Ну давай, чего ты, это же такой момент! – Он взялся за телефон, чтобы сделать еще один заказ, игнорируя тревожную складку, залегшую меж бровей Майка. Все будет нормально. Я рядом, и мы разопьем всего одну бутылку на двоих. Он не перепьет, я прослежу. - Ладно, давай. Одна бутылка, Честер, и все на этом, хорошо? - Майк видел, как Честер закатил глаза и заказал шампанское в номер, а также клубнику, в последний момент пришедшую ему в голову. Он почувствовал, что атмосфера изменилась, когда Честер положил трубку и вернулся к столу. Он протянул руку к Майку и приобнял его за талию, притягивая ближе. - Поздравляю, Майк. От души. Стать папой – чудесно, ничто с этим не сравнится. Ты и представить себе не можешь, насколько сильно способен полюбить другого человека, пока не возьмешь на руки свое дитя и не увидишь – впервые - его лицо. Твоему малышу повезло, что его папа – именно ты. – Он сжал Майка в объятиях и уже было отстранился, когда Майк внезапно повернулся и крепко обвил его руками. Объятие было крепким и теплым, в воздухе витал запах лаванды и мыла Майка, и он прижался губами к щеке Честера, легонько коснувшись кожи и глубоко вздыхая. Черный тоннель в ухе Честера оказался под самым его носом. - Спасибо, Чез. Я рад, но мне страшно. Все, о чем мы вчера говорили… я… я просто хочу, чтобы ты знал: меня преследуют те же страхи. – Он отстранился и посмотрел на Честера, но глаза того были лишены всякого выражения, взгляд его был нечитаемым. – Я тоже хочу, чтобы дети любили меня. И я думаю: поймут ли они – мои дети, твои, любого из парней, - что мы любим их, даже если нас нет рядом. Честер опустил взгляд к губам Майка, пока он говорил все это, и задался вопросом, каково было бы целовать эти губы. Хоть раз бы поцеловать… Он отступил на шаг назад, и Майк отпустил его. На лице Честера была тоска. - Давай сейчас не будем об этом, ладно? Давай поедим, сейчас принесут шампанское, а потом будут десерт и мультики, верно? – Честер поиграл бровями, и Майк засмеялся. - Хорошо, давай поедим. Я умираю с голоду, - сказал Майк, пододвигая стул, чтобы сесть рядом с Честером за маленьким столом. Клубнику и шампанское принесли в середине ужина, и Честер настоял, чтобы именно Майк открыл бутылку. Тот, наполняя фужеры и передавая один Честеру, все никак не мог выкинуть из головы свои опасения. Их пальцы слегка соприкоснулись, когда Майк передавал бокал, и он почувствовал, что между кончиками их пальцев словно проскочила искра. Он взглянул на Честера, но тот уже поднимал фужер, чтобы произнести тост. - За маленького Шиноду, - просто сказал он, и Майк чокнулся с ним. Он не спускал глаз с лица Честера, пока тот отпивал запретный алкоголь. Он видел, как уголки его губ приподнялись в улыбке, как он откинул голову, смакуя вкус, и прикрыл глаза. Майк застыл, наслаждаясь зрелищем того, как по лицу Честера разливается удовольствие. Тот открыл глаза и посмотрел прямо на него. - Ммм… хорошее шампанское. А ты как думаешь? Голова у Майка и без того немного кружилась от эмоций, но он выразил согласие и посмотрел на этикетку. Дом Периньон. - За такие деньги оно и должно быть хорошим. – Он снова поднял глаза на Честера, усмехнувшегося на тон, с которым он произнес эти слова, и заметил в его взгляде выражение досады. - Раз уж мне достается лишь один стакан, он должен того стоить. – Не спуская глаз с Майка, он потянулся за клубникой, закинул ее в рот, сделал глоток шампанского и подержал его во рту, прежде чем проглотить, а уже потом разжевал клубнику и проглотил ее тоже. – Попробуй так, Майки. Здорово. Какой-то странный у него голос. Майк не мог отвести взгляда, когда Честер подвинул к нему миску. Он взял клубнику и повторил то же, что делал Честер. Шампанское пузырилось вокруг ягоды и зашипело на языке, и он проглотил его. - Да, здорово. А у меня что за голос теперь? Они долго смотрели друг на друга, а потом Честер медленно улыбнулся с позабавленным видом. - Мы такие придурки, Шинода. Кто еще заказывает еду в номер, будучи в Париже? Если продолжим в том же духе, к восьми уже вырубимся, как парочка старичков. Майк улыбнулся и поставил свой фужер, наваждение рассеялось. - В том, чтобы как следует выспаться ночью, нет ничего плохого, Чез. Погулять по окрестностям мы можем и утром, если хочешь. Он снова принялся резать стейк, мысли крутились вокруг Честера, завтрашнего сета, детей… У него будет ребенок. Как он и планировал еще тогда, когда пошел в колледж. Жениться на милой девушке, завести пару детей, жить респектабельной жизнью… Он никогда не думал, что жить этой самой респектабельной жизнью ему придется у всех на виду, но это бремя было неотделимо от прекрасной участи быть Майком Шинодой из Linkin Park. В те времена, когда он давал самому себе зароки по поводу брака и детей, он понятия не имел, что в его жизнь ворвется Честер Беннингтон и перевернет все вверх дном. Он посмотрел на Честера, который все еще с радостным видом нежил в руках стакан с шампанским. Карие глаза блеснули, взглянув на него, над манжетами пижамной куртки были видны запястья, обвитые пламенем, грудь мягко вздымалась и опадала… Майк вспомнил, как впервые увидел Честера, то, как он ему сразу понравился, а еще – тот сокрушительный момент, когда он узнал, что Честер женат на Сэм. Все закончилось, не успев начаться, и Майк вновь заставил себя вернуться к тому видению собственной жизни, которое предназначил для себя раньше. Он и мечтать не мог о том, что Честер станет их счастливым билетом, благодаря которому у них будет такая жизнь, как сейчас. О такой жизни они с Брэдом только мечтали, сидя на крыше родительского дома под звездами. Жизни, которая с каждым поворотом связывала их вместе – его, Честера, Брэда. Жизнь, вновь раскрывавшаяся ему, когда он просыпался каждое утро в туре, а впереди его ждал новый день, и Честер всегда был рядом, как искушение. Искушение, которому он ни разу не поддался, искушение, которого Честер в любом случае никогда бы не захотел, и которое разрушило бы его тщательно выстроенную жизнь. Я люблю жену, подумал он, медленно пережевывая еду. Я не жалею ни об одной секунде, которую провел с ней. А то, что я чувствую к Честеру… Это секрет, который я унесу с собой в могилу. Мне хватает того, что я его друг. Он хочет быть мне другом, и только другом. Я люблю свою жену. Майк не мог знать, что в глубине души Честер тоже хранит секрет, сокровенный и дорогой его сердцу. Он не мог знать, что, когда он вытащил Честера из бездны наркотической зависимости и неудачного брака, тот влюбился в своего спасителя, защитника, партнера по музыке. Ни один из них не знал, что, несмотря на то, что при написании песен они были так честны и открыты, между ними оставалось множество тайн. Честер допил свой стакан и потянулся было, чтобы налить себе еще один, и это не укрылось от бдительного взгляда Майка. - Может быть, и сходим… Посмотрим, во сколько завтра проснемся. – Он долил шампанского в бокал Майка и поставил бутылку обратно в маленький холодильник. – Остальное – твое, допивай. Через полчаса Майк выставил два подноса за дверь, а потом лег в кровать рядом с Честером. Ни на одного из них алкоголь не произвел никакого особенного действия, но Майк, передавая Честеру чизкейк с шоколадным соусом и оставшуюся клубнику, ощущал приятную расслабленность. Они наложили под головы подушек, в том числе и подушки из номера Честера, и, устроив себе целый холм из них, стали есть десерт и смотреть какие-то дурацкие мультики. Последняя клубника на тарелке Майка была вся в остатках соуса. Он почувствовал, как Честер повернулся на бок и поставил свою тарелку на прикроватный столик. Он тут же откинулся обратно на подушки и натянул одеяло до подбородка, наблюдая за тем, как Майк доедает свою клубнику. - Дааа, это был крутой ужин. Хотелось бы мне выпить еще шампанского… - Ага. Я так наелся, раздулся, как кит. И никакого больше алкоголя. Знал же, что надо было сказать «нет». – Майк поставил тарелку и провел рукой по животу, не заметив недовольно надутых губ Честера. – Такое чувство, что я набрал вес. Надо мне начать тренироваться вместе с тобой, типа того. – Он вздохнул, дотронулся до лица, провел по черной щетине пальцами. – По лицу чувствую. - Может, чуть-чуть, - согласился Честер, глядя на Майка. – Я о этом и не думал. Если ты и набрал, то немного. – Может, лицо Майка и стало немного круглее, но он не собирался говорить ему об этом. Он знал, что Майк не очень уверен в себе в отношении внешности, несмотря на то, что был таким миловидным. Эти черные волосы… когда Майк сбрил их в эпоху Fort Minor, Честер чуть не заработал сердечный приступ. Эти добрые глаза, густые черные ресницы, идеально вылепленный нос, чудесные полные губы… Честер не сомневался: Майк понятия не имеет, насколько он красив. - Не думал, что ты согласишься, - заволновался Майк. Его брови тревожно сомкнулись. – Все плохо, да? – Он повернулся, посмотрел на Честера, и тот слегка ткнул его в живот. - Господи, Шинода, расслабься! Я хочу сказать, если не будем есть десерты по ночам, то этой проблемы не будет. – Он засмеялся и убрал руку от живота Майка. У того был недовольный вид, и он немного посерьезнел. - Если тебя это беспокоит, то пошли с утра побегаем. Сможем совместить осмотр окрестностей с физкультурой. - Ага, хорошо, - пробормотал Майк, снова посмотрев на свой живот. – Только имей в виду, я давно не занимался. Бежать буду медленно. - А что, ты когда-то быстро бегал? – Глаза Честера вызывающе сверкнули: он смотрел на Майка, ожидая реакции. Майк тут же вытащил подушку из-за спины и припечатал ею Честера по лицу. - Иди ты нахрен, я раньше бегал вполне себе быстро! Из-за подушки послышался приглушенный смех, потом Майк услышал: - Типа, пробегал милю за десять минут, да? Схватив подушку, Майк снова залепил ее в Честера, но тот поднял руки, чтобы защитить лицо. - Нет, черт возьми, я вполне мог за тобой угнаться, ты что, не помнишь? - Честеру влетело еще несколько раз, его повизгивания доносились из-за подушки, и Майк рассмеялся. - …Не… помню… я… такого! – Честер наконец убрал подушку от лица и кинул ее в Майка, и тот повалился на кучу других подушек, ухмыляясь. – Завтра утром отыграюсь. Может, придется пробегать одну милю за восемь минут, чтобы дать тебе шанс за мной поспеть. - Спасибо, блин, это очень благородно с твоей стороны. – Майк положил злополучную подушку за спину и повернулся на бок. Он протянул руку, накрыл ею ладонь Честера. – Я тебе говорил, как я рад, что ты есть в моей жизни? – Шутливое выражение исчезло из его глаз при взгляде на Честера, и тот тут же посерьезнел. Казалось, они снова были заворожены друг другом. Честер открыл было рот, чтобы сказать что-то, но Майк поспешил продолжить: - Я знаю, в последние дни тебе было грустно, и я просто хотел напомнить тебе, как весело нам бывает вместе, Чез. Ни один из других парней не лежал бы сейчас со мной здесь, вот так, когда мы просто расслабляемся, зависаем вместе… Мне очень дороги эти моменты в нашей безумной жизни. Я рад, что мы сегодня узнали новости от Анны именно здесь, а не где-нибудь посреди Парижа. Я рад, что мне удалось отпраздновать это с тобой первым. – Он погладил пальцы Честера, сжал его руку и отпустил, подсунув кулак себе под подбородок и не спуская глаз с Честера. Эти слова камнем легли на сердце Честера, угнездившись там бок об бок с тяжестью его собственных тайных желаний, и он понятия не имел, что ответить. Они помолчали, и он сказал: - Ты и не представляешь, насколько любишь жену, пока она не родит тебе ребенка. Так прекрасно, что женщины способны на это. Это одна из тех таинственных и прекрасных вещей, которые может сделать только женщина. Понимаешь? Безмятежность в лице Майка медленно сменилась чем-то, похожим на смирение, и он тихо сказал: - Да. Я и правда люблю ее. Очень сильно. – Он глубоко вздохнул и выпалил: - Иногда мне кажется, что мы с ней в разных мирах, Честер. Напоминает мне о том, что ты говорил вчера ночью… что, если ее задевает то, что меня вечно нет рядом? Что, если ребенок будет обижаться на меня за то, что меня нет рядом? Что, если я возненавижу себя за то, что… что мне так нравится уезжать, проводить время с тобой… Ты вчера чувствовал себя именно так, а я не хочу себя так чувствовать. Между ними повисло тяжелое молчание, оба они размышляли над этими словами. Действительно, бывали такие моменты, как прошлым вечером, когда Честер радовался тому, что он в туре, вне нудной домашней жизни, а потом начинал ненавидеть себя за то, что испытывает такие чувства. Он отлично понимал, о чем говорит Майк, и не знал, что сказать, чтобы ему стало лучше. Он мог лишь дать ему понять, что испытывать такие чувства - нормально. - Будет непросто, Майк. Вы ведь оба это знаете, ты сам это сказал, вы же обсуждали тему детей. Ну а теперь это стало реальностью, и все, что ты можешь сделать, - это изо всех сил любить ребенка и Анну, когда будешь дома. – Он придвинулся к Майку поближе, их колени под одеялом почти касались друг друга. Майк ощущал жар тела Честера, которое находилось так близко, и прикрыл глаза, задаваясь вопросом, заснут ли они сегодня в обнимку снова. - Спасибо, Чез. Обоим нам непросто, да? - По крайней мере, мы во всем этом вместе, - прошептал Честер. У него сперло дыхание, когда он взглянул на темные ресницы Майка, вдохнул чистый запах мыла и стирального порошка, исходившего от него. – А теперь… досмотрим мультики, или как? – мягко сказал он, надеясь, что их разговор перейдет на более спокойную тему. - Да, - отозвался Майк, откатился обратно на спину и воззрился на экран телевизора. Пространство между ними вновь увеличилось. – Затем мы и в номере остались, так ведь?