Секреты

[2 февраля 2013 года] - Всем детям можно арахисовое масло и желе? – спросила Анна, бросая взгляд на Элизу через склоненные головы Аби и Ноа. Двухлетние дети увлеченно рисовали в книжках-раскрасках на полу гостиной на верхнем этаже, а их мамы тем временем разговаривали. Элиза кивнула, глянув на почти опустевшую бутылочку, из которой пила Эван. - Подожди несколько минут, я спущусь и помогу тебе. Как только она допьет, я ее уложу. Просто положу здесь, в углу дивана. Она еще не умеет переворачиваться, все будет хорошо. Брэд! Обе женщины посмотрели туда, где Брэд и Отис сидели за маленьким столом. Брэд примостился на маленьком детском кресле, до смешного высоко задрав колени. - Ммм? – рассеянно промычал он, сосредоточенно сведя брови и переставляя черную фигуру на доске для игры в шашки. - Я пойду помогу Анне приготовить обед для детей, можешь присмотреть за Эван? Она почти уснула, пусть поспит на диване, - ответила его жена. - Я с ней посижу, - предложил Майк. Он лежал на животе на полу, подпирая рукой подбородок, и наблюдал за Джози, лежавшей на детском коврике. – Брэд слишком занят, он учит Отиса играть в шашки. Рядом с доской лежало почти одинаковое количество побитых красных и черных фигурок, но Отису удалось далеко передвинуть одну из своих. - Теперь, Отис, твоя шашка переходит в дамки. Ты дошел до моего конца доски. – Брэд взял одну из побитых красных шашек и положил ее на шашку мальчика. – Теперь ты можешь перемещать ее вперед и назад. Отис с минуту разглядывал доску, склонил голову на бок, потом взглянул на отца, который без особого энтузиазма наблюдал за игрой и одновременно присматривал за младшей Шинодой. Мальчик, которому было уже почти пять, снова перевел взгляд на Брэда и серьезно сказал: - То есть, теперь я смогу победить, потому что моя шашка сильнее твоей. Иона подал голос из угла, где играл с машинками Отиса: - Не выиграешь ты. Мой папа всегда побеждает. - Зуб даю, мой папа может обыграть дядю Брэда, - гордо сказал Отис и протянул руку, чтобы передвинуть дамку и съесть одну из шашек Брэда. - Дяде Брэду и папе больше не разрешается играть в настольные игры вместе, - засмеялась Анна, поглядев на Элизу. – Они оба терпеть не могут проигрывать. Ничем хорошим это не заканчивается. - Ммм… похоже, не стоит рассказывать им о тех турнирах, которые мы устраиваем в туре, Шинода, - отстраненно сказал Брэд, обдумывая следующий ход. Майк перекатился на бок и ухмыльнулся. - Неее, все, что происходит в туре, остается в туре, - сказал он и подпер голову. – Это совсем другая жизнь. И Брэд, и Анна бросили на него короткие взгляды, но сам он в тот момент смотрел на маленькую дочку. Он протянул руку, чтобы откинуть со лба ее мягкие темные волосы, потянулся к красочным узорам на ее коврике. Он с головой ушел в ее тихий веселый лепет и не заметил, что его слова прозвучали для его жены и друга тревожным звоночком. Взрослые замолчали, но шестеро детей продолжали шуметь. Анна все утро наблюдала за тем, как общаются Майк и Брэд, и сравнивала это с тем, как выглядело в ее глазах общение Майка и Честера. Все, что происходило между ними, друзьями детства, выглядело здоровым. Их добродушные споры. Их дружный смех. И, прежде всего, полное отсутствие физического контакта. Два часа назад Брэд и Элиза привели к ним детей, чтобы те поиграли все вместе, и за все это время Анна ни разу не заметила, чтобы Брэд и Майк невзначай потянулись друг к другу, как это делали Майк и Честер. Ни разу не возникло момента, когда взгляды их оказывались прикованы друг к другу, и казалось, что они больше никого вокруг не замечают. Ни единого раза Анна не почувствовала себя лишней в их присутствии. Все было совсем по-другому, чем когда двое фронтменов оказывались вместе у них дома и, казалось, существовали в отдельном, собственном мире. Когда в последние несколько месяцев она поднимала эту тему с Майком, он постоянно говорил, что просто-напросто они в ударе. Работают. Все, что их связывает, - группа. Ничего более. Но Анна не могла не обращать внимание на то, как они касаются друг друга кончиками пальцев, на все те случаи, когда Честер говорил что-нибудь настолько уморительное, что Майк запрокидывал голову и хохотал, на все те часы, когда они уединялись в звуконепроницаемой студии, чтобы поработать. У них всегда было море работы. Анна заложила выбившуюся прядь за ухо и пронаблюдала, как Элиза нежно укладывает Эван на диван и накрывает крохотным розовым покрывалом. Она смотрела, как Аби и Ноа переворачивают страницу за страницей книжки-раскраски, пока не исчеркали их все и не заявили «готово!» Она видела, что Брэд в итоге выиграл в шашки, и как Отис засыпал его вопросами после игры: у него была светлая голова, и ему хотелось проанализировать каждый ход, чтобы понять, как выиграть в следующий раз. Она наблюдала за Майком, который напевал себе под нос и наигрывал что-то на воображаемых клавишных рядом с Джози. Большую часть времени она занималась именно этим: наблюдала. Когда игра в шашки закончилась, а Эван заснула, уже не было причин оттягивать приготовление ланча. - Пойдем сделаем бутерброды, - сказала она Элизе, та кивнула и поднялась. - Брэд, присмотри за ней, ладно? – Элиза коснулась кончика носа малышки, на лице ее расцвела улыбка, затем повернулась и провела пальцами по укрощенным кудрям Брэда. - Не волнуйся, у нас все под контролем, - ответил Брэд, ложась на пол рядом с девочками, а Отис присоединился к Ионе, игравшему в машинки. – Просто позовите нас, когда будет готово, и мы пригоним к вам всех этих монстров. – Он смотрел, как жены уходят готовить ланч, потом перевел взгляд на Майка, который все еще лежал, растянувшись рядом с малышкой. - Ты тихий какой-то все утро, Шинода. Что с тобой? - Со мной? Просто наслаждаюсь тем, что могу побыть с детьми. Погляди только на эту принцессу, - сказал он, не сводя глаз с Джози. Голос его был полон обожания. – Я бы спросил тебя, видел ли ты когда-нибудь такую красивую крошку, но не хочу задеть чувства Эван, - поддразнил он, перекатился на спину и скрестил руки под головой. – Поверить не могу, что через несколько недель мы снова уезжаем. Кажется, только вернулись домой. Буду скучать по этому карапузу. Брэд кивнул, раскрашивая черепашку в книге Ноа в розовый цвет. - Это из-за каникул. И детей. Никогда не пойму, как это время может так то ускоряться, то замедляться, когда рождается еще один ребенок. – Он нахмурился, взгляд его метнулся в сторону лестницы, потом опять к Майку. – Но на этом все. Может, Элиза и не в курсе, но троих достаточно. Майк удивленно фыркнул. - Что ты хочешь этим сказать: «может, и не в курсе»? Либо вы обсудили это, либо нет, и тогда еще до выхода следующего альбома у вас будет еще один, - поддел он. Тут же ему в лицо прилетел розовый карандаш. Он подобрал его и кинул обратно Брэду в голову, промахнувшись совсем ненамного. - Нет, хватит с нас. Мы поговорим об этом, не беспокойся. А у вас с этим как? – спросил Брэд, потянувшись за карандашом. – Ноа, где моя черепашка? Ты перевернула страницу? Давай перевернем обратно и дорисуем. - Нам уж точно достаточно, - сказал Майк, пока Брэд обращался к своему среднему ребенку. – Я и вот этим был шокирован, - он посмотрел на младшую девочку с обожанием. – Когда ты ближе к сорока, чем к тридцати, пора остановиться. - Ааа, не напоминай, - пробормотал Брэд. – Могло бы быть и хуже, Майк, у тебя мог бы быть сюрприз в виде близнецов. До сих пор не могу поверить, что у Честера теперь шестеро детей. – Теперь розовый карандаш был в руке у Ноа, а книжка была открыта на странице, разрисованной утками. Брэд тщательно выбрал карандаш, взял желтый и начал заштриховывать ту утку, на которой еще не было каракулей. – Как, кстати, у него дела с ними? - Мать Тэл помогает им. Черт, им уже месяца три. Я их не видел с тех пор, как им исполнилось три недели, был так занят… Анна не особенно хотела, чтобы я помогал им, когда у нас тут свой малыш. Я ее понимаю, - тут же добавил он. – Хорошо, что мать Тэл сейчас у них. У Честера, наверное, голова кругом. В последний раз, когда он видел Честера, у того был невыспавшийся вид. У него были темные круги под глазами, и Майк провел по ним кончиком пальца, обеспокоившись здоровьем Честера. - Ты вымотан, Чез. Ты что, вообще не спишь? – Тонкая кожа под нижними ресницами была фиолетового оттенка, как синяк, и Майк, мягко коснувшись отметин, потянулся рукой к ладони Честера. - Они сейчас почему-то засыпают в разное время, - сказал Честер, - причем это происходит именно по ночам, по какой-то жуткой причине. – Он коротко сжал ладонь Майка, потом повернулся и поднял из кроватки крохотный розовый плачущий сверток. – Давай-ка посмотрим, - сказал он, поизучал крохотное личико ребенка, потом сказал: - Да, это Лайла. Вот, держи. Майк взял ребенка на руки, жадно разглядывая черты лица и телосложение, напоминавшие ему Талинду. Честер взял на руки Лили, и вместе они уселись на кресла-качалки в детской. - Они такие красотки, - сказал Честер, когда они устроились в креслах вместе с бутылочками. Он со значением посмотрел на Майка, потом откинул голову на кресло. – Они ни в чем не виноваты, на самом-то деле. Я бы не высыпался, даже если бы они всю ночь спали. - Чез, - Майк старался говорить тише, надеясь, что их не услышат, - сейчас нам нельзя об этом говорить. - Я знаю, - отозвался Честер, голос его был сонным. – Только разбуди меня перед тем, как уйти, ладно, Майки? Не уходи, не попрощавшись. Честер погрузился в ту самую дрему, которой грешат все родители: держа малышку в одной руке, а бутылочку – в другой. Майк сидел, покачивая Лайлу и ее бутылочку, пока обе малышки не заснули, и разглядывал то ее личико, то лицо Честера. Он осторожно положил Лайлу в кроватку, взял Лили у Честера из рук и положил ее рядом с сестрой. Когда Майк забрал у него ребенка, глаза Честера в панике распахнулись, но, когда он увидел, что Майк рядом, тут же захлопнулись, будто придавленные стопудовой тяжестью. - Спасибо, - сказал он, когда Майк накрыл его бело-розовым вязаным пледом. – Не уходи, - проныл он с закрытыми глазами, и Майк с сожалением вздохнул. - Я должен, Чез, - прошептал он, потом нагнулся и поцеловал Честера в висок. – Мне надо домой, Анна меня ждет. Спи, представь себе, что я тут. - …и, наверное, у него даже не было времени, чтобы что-нибудь написать, - говорил Брэд, когда Майк вынырнул из воспоминаний и вернулся к разговору. - У кого, у Чеза? – спросил Майк, почувствовав, что краснеет: он ведь совсем не слушал. - Думаю, и у тебя, и у него. Но да, я про Честера говорил. Как идут дела с текстами? – В кои-то веки Брэд был так занят чем-то другим, что не отругал Майка за то, что тот не слушает. Он ненавидел, когда Майк его не слушал. - Хочешь, верь, хочешь не верь, но мы их кучу написали в последней части тура. Мы собираемся кое-что из этого записать завтра, чтобы на той неделе, когда будет собрание группы перед отъездом, вы, ребята, могли послушать, над чем мы работаем. Думаю, к тому времени, как у нас начнется долгий перерыв, будет уже достаточно материала, чтобы начать работать над музыкой. Брэд выпрямился, его лицо озарила широченная улыбка. - Правда? Это круто, Майк! Как вам это удалось? Может, нам наконец удастся уложиться в дедлайн, который нам установил Честер: альбом каждые два года. – Он начал вставлять карандаши обратно в пластиковый стакан. – Вот сюда, девочки, кладите карандаши сюда, - сказал он, подавая двухлеткам пример. Майк тоже выпрямился, с облегчением увидев, что заставил Брэда улыбнуться, взял Джози на руки. - Ты же знаешь, как оно бывает. Иногда все просто идет само собой. К тому моменту, когда мы вернемся домой в марте, нам уже многое нужно будет подготовить. Так что можешь уже придумывать что-нибудь. У нас есть кое-какой отличный материал. - Жду не дождусь, - сказал Брэд, встал, потянулся, хлопчатобумажные шорты сползли на бедрах, чуть не свалившись, несмотря на ремень. – У меня есть кое-что тяжеленькое, и мне хочется это применить. Надеюсь, вы написали какой-нибудь сердитый текст. Пожав плечами и улыбнувшись, Майк сказал: - Увидишь. Из пролета лестницы послышался голос Элизы: она звала их есть. Мальчики тут же сорвались с места, хоть Майк и предупреждал их, чтобы они не бегали по дому. - Останусь тут с Эван и Джози, а ты можешь спускаться с девочками, - предложил он. – Перекушу, пока они спят, а ты можешь пойти поесть. - Хорошая идея, - сказал Брэд и протянул руки девочкам. – Так, вы двое, по лестнице спускаемся осторожно, - скомандовал он, и Майк пронаблюдал за тем, как они удаляются по коридору. Он всегда радовался, когда у них с Брэдом все шло гладко. ********** - Думаю, пойду попробую поработать, ты же знаешь, мы завтра отправляемся в большую студию, - сказал Майк, целуя Отиса в макушку, и поставил обе тарелки в посудомоечную машину. Делсоны уже ушли из-за вспышки раздражения Ноа, случившейся прямо посреди ланча из-за того, что она устала. Он уложил Джози спать, а потом пришел, чтобы перекусить сандвичем, и молча наблюдал за тем, как дети медленно ковыряются в тарелках, заявив в конце концов, что они сыты. Анна, вытиравшая Аби ладошки и губы влажным полотенцем, подняла взгляд. - Да? Что-то я не слышала, чтобы вы об этом говорили, пока Брэд и Элиза тут были. – Она сняла Аби с высокого стульчика, поставила ее на пол. – Отис, можешь выходить из-за стола, милый. Возьми Аби, поиграйте немного, а потом спать. Майк поднял глаза, посмотрел, как Отис берет Аби за руку и ведет в гостиную, потом перевел взгляд на жену. - Брэд не придет. Завтра мы там будем только с Честером. - Ты сказал «мы», я думала, ты имеешь в виду всю группу. – Их взгляды встретились, и было чувство, что Анна ждет, пока Майк что-то скажет. Он же просто нахмурился и провел рукой по волосам, превращая прическу в нечто вроде пушистого беспорядка, чему Анна не могла не умилиться, но после этого отвернулась к окну. Небо было ясным, солнце заливало лучами их красиво постриженную лужайку. Было тепло, и ей захотелось пойти погулять с детьми, но тут проснулась Джози. - У нас недостаточно текстов, чтобы начать работать над треками, - нерешительно произнес Майк. – Всей группе нет нужды присутствовать в студии. Но мы постараемся наметить как можно больше идей, прежде чем уедем в тур. Их должно быть достаточно, чтобы показать парням, мы с ними встречаемся на той неделе. Но тексты уже скоро будут готовы. - Правда? – Анна с любопытством посмотрела на него. – Как быстро. Майк кивнул, на лице появилась беззаботная улыбка. - Мы много над этим работали в последнем туре. Когда мы гастролируем, для нас это всегда самое подходящее время… - А я думала, у вас там турниры по настольным играм, - перебила Анна. – Я была рада сегодня услышать, что ты не только с Честером проводишь время. А теперь ты говоришь, что скоро начнешь следующий альбом. Такое чувство, что вы большую часть времени проводили, уединившись и сочиняя тексты. Майк оперся на кухонный стол, вцепившись пальцами в край. Ну вот, опять. - Анна, я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал. Мы всегда работаем. Да мы с Брэдом можем сочинять текст во время игры в Скрэббл! И да, мы с Честером проводим много времени вместе. Ты это знаешь. Он мой лучший друг. – Сердце колотилось, но он пытался говорить спокойно. – И лучше всего нам всегда работается вместе, - закончил он, глядя на нее честным взглядом. Анна бросила взгляд в сторону гостиной, зная, что дети могут их услышать. Она знала, что говорит обвинительным тоном, но ей казалось, что что-то не так, что не может быть, чтобы работа над следующим альбомом шла так легко. Что изменилось? Количество времени, которое Майк и Честер проводили вместе, вот что. По крайней мере, так казалось ей. Конечно, раз они постоянно вместе, ничего удивительного, что они много написали. Она знала, что должна радоваться тому, что у них все идет гладко в работе над этим альбомом, но это означало лишь то, что они раньше отправятся в очередной тур. И еще больше времени будут проводить вместе. Наедине. Анна молчала, и Майк продолжил. - У меня такое чувство, что я все больше времени трачу, пытаясь оправдаться перед тобой в том, чем занят, когда уезжаю. Даже когда я дома. Сочинять музыку – моя работа, и ты это знаешь. А петь – работа Честера. И бесконечно проще сделать все как следует, когда он рядом и пробует все мои задумки сразу, когда они приходят мне в голову. – Майк выдохнул. Анна нахмурилась. - Я понимаю, Майк. Просто… - Ты всё о том, что меня не бывает дома? – спросил он несколько резче. – Анна, мы об этом говорили еще тогда, когда у нас не было детей. Мы понятия не имели, сколько времени это все продлится. Конечно, я надеялся, что нас ждет долгая карьера, но в любой момент, как бы группа ни трудилась, ни пыталась создавать что-то и быть впереди, мы могли все потерять. У нас нет кучи авторов песен, которые выдают поп-хиты для Честера, занимающие первые места в чартах, чтобы мы могли оставаться в тренде. Мы всё делаем сами, мы все поглощены этим, и всё это было частью нашей жизни, в том числе и семейной, с самого начала, еще до появления Честера! Майк был расстроен сильнее, чем обычно, он пытался не повышать голос, но в тот день ему это не удавалось. Я не понимаю, почему все стало так сложно. Раньше она провожала меня в студию с улыбкой и поцелуем. А теперь она будто подозревает меня в чем-то. Майк склонил голову, поняв, что в этом-то и проблема. Подозрения. А это значит, что он не так уж хорошо скрывает свои запутанные чувства к Честеру, как ему казалось. Некоторое время Анна рассматривала его лицо, потом глубоко вздохнула. - Я знала, на что шла, Майк, не надо все переворачивать. Ты всегда все переводишь на работу и никогда не признаёшь то, что я пытаюсь донести до тебя. - И что же это? О чем мы тогда говорим? Она понимала, что рискует, но выпалила: - О тебе. И Честере. Майк усмехнулся, но почувствовал, как ладони вспотели. Он был прав, она его подозревает. - Вечно тебе хочется приплести Честера. – Он устал каждые несколько месяцев спорить на эту тему с Анной, но на этот раз эта тема его еще и пугала. Слишком просто было случайно сболтнуть что-нибудь не то. - Потому что все дело в Честере, хочешь ты это признавать или нет, - настаивала Анна. – Честер у тебя на первом месте, а дети и я – на втором. И я устала от этого. - Звучит так, будто ты и от группы устала. – Майк упрямо цеплялся за надежду, что, говоря «Честер», она имеет в виду «Linkin Park». Он отчаянно надеялся, что именно это она и подразумевает. - Нет. Я говорю о том, сколько времени ты проводишь с Честером. То, что связано с группой, я понимаю. И все, что с ней связано, мне нравится, и тебе это известно. Майк покачал головой. - Честер и группа – понятия синонимичные. Ты хочешь сказать, что устала от того, насколько я привержен работе. Ты устала от того, сколько времени я провожу в студии и в туре. Ты устала. Мы это уже проходили, я все это знаю. Анна тоже почувствовала, что больше не может скрывать своего разочарования, скрестила руки на груди, сжала кулаки. - Но все не так, как было тогда, когда ты корпел над проектом Fort Minor… - А в чем разница? Скажи, в чем. – Анна молчала, но Майку и не нужен был ее ответ. Честер. Вот единственная разница. – Анна, мы все время возвращаемся к одному и тому же. Ты говоришь, что проблема в том, сколько времени я провожу с Честером, а я тебе говорю, что это то самое время, которое я трачу на группу. А группа – это все парни, я работаю наедине с Робом, или Дэйвом, или с Честером… Анна прервала его. - Наедине с другими ты не проводишь и десятой доли того времени, что с Честером, Майк. Почему ты так на этом уперся? Просто признай, что ты слишком много времени проводишь рядом с ним, и измени что-нибудь. Ради меня, ради детей. Почему я вынуждена умолять тебя ставить нас на первое место? Мы годами ссоримся из-за этого. Я устала. Майк застыл, глядя на жену, которая стояла на другом конце кухни, обхватив себя руками. - Знаешь, звучит как ультиматум, Анна. Только послушай себя. – Он сделал шаг вперед, подошел к ней вплотную, обнял ее непокорное тело. – Я не хочу с тобой ругаться. Мне надо, чтобы ты поняла, что это – очень важная часть моей жизни, но тебя и детей я тоже люблю. Я не могу выбирать, я вполне способен любить и вас, и то, другое. Я люблю и то, и другое. – С минуту он обнимал ее, потом почувствовал, как она поддается, обвивает руками его талию, прижимается лицом к груди. - Ненавижу сражаться за твое внимание, Майк. У меня такое ощущение, что я постоянно соревнуюсь за твою любовь. Голос ее был приглушенным, через рубашку он ощущал ее теплое дыхание. Она пахла арахисовым маслом и желе, детским питанием и цитрусовым шампунем. Как мать и жена. - Тебе не надо соревноваться ни с кем за мою любовь. Может, иногда за внимание, - виновато признал он, поглаживая ее спину, - но не за любовь. – Гнев, который он давил в себе во время их спора, тут же угас, когда он признал: он действительно мог бы проводить больше времени с ней и детьми. Хотя и не хотел признавать, что проводит слишком много времени с Честером. Анна крепко обняла его и сказала: - Наконец-то ты это признал. – Она отстранилась, посмотрела в его усталые глаза. – Ты ни разу не говорил вслух, что мог бы быть и повнимательней. – Она погладила руками его рубашку, руки, сжала бицепсы. - Я пытаюсь понять твою точку зрения, - сказал он, поднял руку, провел длинными пальцами по ее волосам. – Я хочу, чтобы ты знала, что я тебя слышу. Милая, я всегда стараюсь быть лучше для тебя. Иногда получается, иногда я промахиваюсь, но это не потому, что я тебя не люблю. – Он взял ее за подбородок, мягко провел пальцем по ее губам. – Я правда люблю тебя. Пожалуйста, давай не будем ссориться, - умоляюще сказал он и нежно поцеловал. Все-таки он не хотел признать, что Честер – часть проблемы. И, как обычно, нежные поцелуи Майка и его извинения заставили Анну еще раз задуматься обо всем, что она заметила между мужем и лучшим другом. Об очевидной разнице между тем, как он относился к Честеру и к Брэду. Она высвободилась из его объятий и пошла укладывать детей, предоставляя ему на несколько часов скрыться в студии, и ощутила, как слезы словно покалывают кончики глаз. Несмотря на тот нежный момент на кухне, Майк очень быстро перестроился с извинений на ощущение поглощенности студийной работой, и за столько лет брака Анна поняла: это значило, что до ужина она его не увидит. Отис чаще всего не хотел спать днем, но он так хорошо научился следовать правилам, что Анне удавалось убедить его отдохнуть, пока сестры спят, чтобы побыть хоть немного одной. Она знала, что не за горами время, когда он бросит соблюдать эти правила – скорее всего, тогда, когда Майк уедет в тур, - и тогда она будет занята целый день. Она закрыла за собой дверь, отошла от комнаты Отиса и бросила взгляд в сторону студии. Дверь в студию была закрыта, и это был ясный знак того, что Майк не хочет, чтобы его прерывали. Анна спустилась вниз, налила чашку чая, а потом взяла к себе в кабинет ноутбук и закрыла дверь. Пока Майк был в туре, она тайком смотрела видео, которые фанаты после каждого концерта и встречи членов LPU выкладывали в сеть. Впервые более чем за неделю ей выдалась минутка, чтобы проверить, что нового они выложили. Она молча смотрела их и пыталась убедить себя, что близость между Майком и Честером ничем не отличается от той, что была между ним и другими членами группы. Бегло просмотрев фанатские видео, она включила LPTV и посмеялась над тем, как нелепо все они вели себя раньше. Она закрыла ноутбук и просто сидела, попивая чай и размышляя. Ни в одном видео она не видела ничего такого, что отличалось бы от их поведения в реальной жизни. Просто оба они там вели себя сдержаннее и профессиональнее, чем дома. Единственным исключением было выражение лица Майка, которое она иногда ловила на сцене, и было это в моменты, когда он смотрел на Честера со смесью обожания и восторга во взгляде. Анне не хотелось признавать, что она видит это выражение даже в те моменты, когда они делают что-то обыденное, например, едут на концертную точку. Это выражение она видела не раз. Например, когда ее муж откровенно разглядывал вокалиста, заявившегося в «волшебных», по его выражению, штанах. Или когда он внимательно рассматривал лицо Честера, стоя сбоку от него, пока тот пел. Она знала, что чутье ее не обманывает, но она столько раз пыталась поделиться своими тревогами с Майком, и он оставался глух к ним. По крайней мере, сегодня он признал, что у него проблемы с расставлением приоритетов. Это был шаг в верном направлении. Ей оставалось лишь молиться о том, чтобы удалось заставить его продолжать делать к ней эти крошечные шаги. Она и подумать не могла, что когда-нибудь он может ее бросить, но того комфорта, который он ей давал, было недостаточно. Анна хотела быть для него номером один. Она сражалась за это с тех самых пор, когда в их жизнь пришел Честер. Тем временем наверху Майк, закрывший дверь студии, на минутку прилег на диван, прокручивая в голове обвинения Анны. В его представлении, в их отношениях ничего не изменилось. Группа всегда была в его жизни, еще до Анны. А Честер был частью группы. То, что они проводили время вместе, было естественно. То, что они были близки, было естественно. Но проблема в том, что, по ее мнению, с Честером у меня более близкие отношения, чем с другими. Хуже всего то, что она права. Я так много о нем думаю. Это несправедливо по отношению к ней, и я давно это понял. Но я не знаю, как выкинуть его из головы. Я всегда получаю, что хочу, и от того, что его я получить не могу, все становится в десять раз хуже. Как мне избавиться от этих мыслей? Как вообще можно выкинуть из головы Честера Беннингтона? Майк не собирался спать, но, пока он обдумывал все это, перебирал воспоминания, пытаясь понять, во что – нечто совсем другое - превращается его жизнь, сон накрыл его.