Секреты

[21 февраля 2013 года] Майк осознавал, что спит, но у него не было никакого желания просыпаться. Ладонь Честера зарылась в его волосы. Шел дождь, так что, определенно, они были не дома. Хотя наяву он бы и дома не целовал Честера. Майка не терзали никакие тревоги, и ему было все равно, где они: во сне место действия неважно, и ему так хотелось пойти на поводу у своих желаний. Ладонями он водил по спине Честера, исследуя, поглаживая мускулы и татуировки, которых Майк не видел, но знал, что они там. Те самые, на которые он смотрел годами: они отпечатались в его памяти. Честер просунул ногу между его колен, и будто издалека Майк услышал собственный стон. В ответ он притянул раскрасневшегося вокалиста к себе, соприкасаясь с ним бедрами, и удивился, что у того это не вызвало никаких возражений. Майк не мог припомнить, случалось ли ему раньше ощущать, как кто-то вжимается в него своей эрекцией. Они целовались, и он чувствовал, как его охватывает трепет и как подрагивают ноги. Губы их жадно впивались друг в друга, и тут он набрался смелости, накрыл ладонью Честера сзади, крепко сжал и осторожно толкнулся бедрами вперед. Майк провел языком по колечку в губе… …колечку в губе? Теперь-то я точно знаю, что сплю. …и пососал его, перекатывая на губах, а потом уступил инициативу Честеру и позволил ему ворваться языком в свой жаждущий рот. Целуясь, они по очереди исследовали друг друга, еще несколько раз неуверенно вжались бедрами, не решаясь дотронуться до отвердевших членов руками. Хотелось бы мне знать, каково это – трогать его там. Майк оторвался от тепла честеровских губ, прижался к нему лбом, и по его частому горячему дыханию было ясно, насколько сильно ему хочется продолжить. - Чез… Господи, Чез, - проскулил он вслух, голос его был хриплым от желания, и тут глаза Честера настороженно распахнулись: он пытался определить, проснулся ли Майк. Стояло тихое, уютное раннее утро. Он знал, что должен прекратить все это. Но, если честно, ему не хотелось этого делать. У него не было чувства вины, даже если он и считал, что должен его испытывать. За последние полтора года это случилось уже не раз, а, точнее, три, если кому-то, кроме него самого, нужны были цифры. Майк не каждую ночь устремлялся в его объятия. Это были всего лишь сны, невинные сны, и так уж вышло, что Честер стал их свидетелем. И до сегодняшней ночи в Окленде, до третьего случая, он даже не был уверен, что в предыдущие два раза, когда они целовались, Майку снился именно он. Но теперь он это знал. Честер мог бы узнать поцелуй Майка во сне из тысячи и описать его во всех подробностях, и всякий раз его шокировал тот факт, что он никак не мог поверить, что это происходит на самом деле. Сегодня он впервые услышал собственное имя, сорвавшееся с губ спящего Майка, и не мог понять, что чувствует: трепет или страх. - Все хорошо, Майки, - нежно прошептал он, мягко погладил Майка по щеке, стараясь успокоиться. Как бы он объяснил ему, что они чуть не потерлись друг о друга во сне? Он не смог бы этого сделать, не мог бы. Майк был бы в ужасе. После первого раза, когда они поцеловались, он прождал слишком долго. До второго раза прошел почти год. А теперь? Прошел всего месяц, интересно, это что-нибудь означает? Нужно ли ему поднять эту тему, обязан ли он рассказать Майку, что происходит? Как вообще начать такой разговор? Мучаясь над моральной стороной вопроса, Честер почувствовал, что дыхание Майка замедляется, хватка ладони на ягодице ослабевает, эрекция у обоих спадает. Он тихонько лежал и смотрел на его лицо во сне. Жар между ними поутих, и он ощутил укол разочарования в сердце. Из всех трех раз этот был самым продолжительным и самым мощным, и Честеру было жаль, что все закончилось. Он не знал, когда теперь ему снова выпадет шанс поцеловать Майка, дотронуться до его волос, кожи, всего тела. Он наслаждался всем этим, хоть ему и не хотелось этого признавать. Он провел рукой по шее Майка, подождал, ощутил, как сердце постепенно перестает колотиться, переходит на ровный, умиротворенный ритм, и положил ладонь на его грудь. Честер закрыл глаза. Он знал, что нельзя ничего говорить Майку, потому что тогда они перестанут спать вместе… а он был слишком влюблен и слишком эгоистично жаждал тех уз, которые устанавливались между ними в эти моменты во сне, чтобы потерять то, что имел. Он не мог заставить себя испытать чувство вины за то, что скрывает это от Майка, и набраться смелости и рассказать ему тоже не мог. Он знал, что не должен допускать всего этого, потому что не был уверен, что Майк действительно этого хочет, и потому, что на кону стояли их семьи и группа. Он постарался начать дышать так же размеренно, как Майк. Всего этого слишком много. Слишком много проблем, о которых нужно думать, решил он. Он подумает об этом позже. Обо всем, что он скрывает от Майка, он побеспокоится потом. ********** - Как твой голос, Честер? – спросил Дэйв со своего места в вэне. Он сидел позади Майка и уже десять минут слушал добродушную перепалку двух фронтменов по поводу того, что бы им спеть на съезде членов LPU, хоть они и знали, что окончательное решение будет принято лишь тогда, когда вопрос обсудят все шестеро. - Отлично, - тут же ответил Честер. – Не волнуйся. Просто я всегда думаю, что, если мы будем исполнять песню на концерте, тогда, значит, на встрече с фанатами надо спеть что-нибудь другое. А вот Шинода, - он ткнул пальцем в Майка, - считает, что это хорошая разминка перед самим концертом. А ты что думаешь? Ты у нас арбитр. – Им всегда нравилось втягивать одного или сразу всех парней в свои шутливые споры. - О нет, - тут же ответил Дэйв, поднимая обе руки, будто сдаваясь, хотя ни Майк, ни Честер на него не смотрели. – Я не стану влезать в ваш спор без поддержки остальных. Придется подождать, пока все не соберемся. - Мудро, - сказал Майк и посмотрел на Честера, показывая тому язык и вздевая брови. Дэйв наблюдал, как они продолжают свой своеобразный спор, обмениваясь шутливыми выпадами, которые никогда не переходили во что-то серьезное, и улыбнулся. Они всегда выдавали лучшее, на что способны, когда были в таком настроении и подкалывали друг друга. Вечер обещал быть хорошим. Они прибыли на концертную точку без особой помпы, и к тому моменту, когда вопрос о выборе песен для встречи с фанатами был решен ими в раздевалке, уже пора было идти. Половина группы, возглавляемая Майком, повела фанатов на экскурсию по бэкстейджу, а другая повела других на сцену, где фэны могли сфотографироваться и потрогать инструменты. Дэйву нравилось демонстрировать свою коллекцию бас-гитар, все остальные тоже отлично проводили время, а потом позвали фанатов в аудиторию, где сыграли Castle of Glass и New Divide. После этого Майк, проходя мимо Честера, полного энергии, увидел, как тот подпрыгивает на месте, протянул руку и тронул его за предплечье. - Выглядишь, как кролик под кайфом, - поддразнил его он и потянулся к его бутылке с водой. Не успел Честер что-нибудь ответить, как Майк, сняв кепку, сделал большой глоток. Улыбка Честера стала еще шире. - Это моя вода, Майки, - сказал он, качая головой. – Ты теперь собрал всех моих микробов. Майк лишь пожал плечами. - Ну, ты ведь не болеешь? А то я не хочу заболеть честеровскими болячками. – Он взял вторую бутылку, передал Честеру. – Прости. Можешь пить из моей. Во время эпизода с обменом Брэд состроил гримасу. - Вот почему я держу свою воду при себе. Никаких микробов. - Да мы с Честером, наверное, таким количеством слюны за последние пятнадцать лет обменялись, что я и знать об этом не хочу, - беспечно сказал Майк. – Мы вечно свои бутылки путаем. - И только вы так делаете, - сказал Джо, указывая на них пальцем. – Мы все всегда ставим свои бутылки на место. - Да пофиг, - сказал Честер, ощутив, как краснеет от слов Майка. Если бы он только знал о том, как они обменивались слюной в постели. Но он не собирался выдавать Майку этот маленький секрет. - Думаю, сейчас надо поотвечать на вопросы фанатов, - сказал Джим, который размашистыми шагами вышел на сцену и подошел к группе, и на этом дискуссия о бутылках воды подошла к концу. – Всего минут пятнадцать, ребята, - проинструктировал он их и подвел к передней части сцены. Брэд наклонился, взял микрофон и с серьезнейшим выражением лица сказал: - Надеюсь, вы, ребята, приготовились, потому что у нас к вам есть вопросы. Те, кто знает ответы, могут остаться на концерт, - невозмутимо заявил он. Дэйв усмехнулся гитаристу, и Брэд передал ему микрофон. - Итак, первый вопрос, - сказал он, с серьезным видом оглядывая фанатов. – Какой радиус у планеты Земля? – Он подождал секунду, потом сказал: - Никто не знает? Окей, тогда увидимся с вами после концерта. Фанаты захихикали, Майк и Роб закатили глаза, а Честер пробрался вперед, чтобы сесть на возвышение. Когда они на встречах с фанатами отвечали на вопросы, атмосфера всегда была немного нервной, хотя они пытались разрядить обстановку своим оригинальным юмором. Некоторые так волновались в присутствии группы, что вопросы задавали неинтересные, такие, на которые они отвечали сотни раз. Тем не менее, на этот раз фанаты явно были в хорошем расположении духа, и все парни непринужденно подкалывали и их, и друг друга, а на большую часть вопросов отвечал Честер. Майк инстинктивно уселся рядом с Честером, с улыбкой слушая, как тот распространяется на разные темы. Он старался не слишком подолгу останавливать на нем взгляд и время от времени обменивался комментариями с Брэдом и Дэйвом, когда таковые приходили ему в голову. Майк как раз сказал что-то Брэду, когда фанат задал ему прямой вопрос. Он спросил, каким образом Linkin Park разрешили все свои разногласия и снова собрались вместе после того, как он ушел, чтобы заниматься Fort Minor. Не успел Майк протянуть руку к микрофону, чтобы ответить и объяснить, что Linkin Park никогда не расходились, Честер вдруг решил подразнить фанатов. - А знаете, мы с ним так близко друг к другу ни разу не сидели с тех пор, как он от нас ушел. Я хочу сказать… мы отлично ладим, пока у нас отдельные раздевалки и Майк не слишком много глазеет на меня. Все рассмеялись, а Майк отвел взгляд от глаз Честера, и тут вокалист решил развенчать теорию насчет того, что в их отношениях был непростой период. Сердце Майка растаяло, когда он услышал, как Честер с энтузиазмом вещает о том, что группа никогда не распадалась, что все они до сих пор, спустя столько времени, лучшие друзья, что слава и деньги меняют людей, но дружбу в Linkin Park они испортить не сумели. Честер продолжил развивать мысль, и Майк заулыбался еще шире, слушая, как он говорит о талантах его друзей и товарищей по группе, о том, как они поддерживают другие проекты и интересы друг друга, и с упоением впитывал все те хвалы, которые Честер расточал ему. Честер всё рассказывал об их отношениях, и Майку показалось, что сердце вот-вот лопнет от счастья, и он захихикал, когда вокалист сказал: - Со временем мы становимся все ближе друг к другу… Улыбнувшись, Майк воспользовался возможностью придвинуться к Честеру поближе, их бедра и предплечья коснулись друг друга. Он ощутил, как энергия вибрирует между ними, и еле сдержался от того, чтобы положить ладонь Честеру на бедро. Ему вспомнились обрывки ночного сна. -…как вы сами можете видеть. К тому времени, как я закончу с ответом на этот вопрос, Майк уже окажется у меня внутри, - сказал Честер и тут же пожелал затолкать слова обратно в глотку, надеясь, что никто не заметил двусмысленность в том, что он сказал, и попытался сохранить невозмутимое выражение лица. Попытался не показать, что услышал в собственных словах совсем другое значение, чем то, которое хотел вложить в них. Было ясно, что Майк не сразу уловил двусмысленность, но потом фанаты принялись одобрительно вопить и свистеть, и тогда выражение его лица сменилось на смущенное. Услышав, как Честер вновь заговорил, но теперь уже взволнованным голосом, он ощутил, как сердце колотится у него в ушах: - Погодите, погодите, - начал было он, почесал подбородок, прочистил горло, и Майк отодвинулся от него на прежнее расстояние. Честер лихорадочно соображал, что бы ему сказать, чтобы исправить оплошность. - Я хотел сказать, не внутри, а сверху! – Это звучало не лучше, и, когда Майк закинул ногу на колено, он состроил гримасу и глубоко вдохнул. У Майка тоже все лихорадочно крутилось в голове, и он скрестил ноги, чтобы скрыть, что при словах Честера тут же возбудился. Воспоминание о том, что ему приснилось, о том, как он оглаживал кожу Честера, ощущал, как их тела вжимались друг в друга, как он целовал его… Нельзя подавать виду, что это на тебя как-то подействовало, улыбайся! Обрати все в шутку, посмотри на него так, будто ты вовсе не смутился, иначе все поймут, что всё, что он сказал, - правда! Улыбнись, засмейся, скажи что-нибудь шутливое Брэду! Внутри у Майка разгоралась паника, но он сумел выдавить из себя фальшивую улыбку и повернулся к Брэду, забыв взглянуть в сторону Честера и предоставив ему выпутываться одному. Брэд в шоке раскрыл рот, а фанаты в продолжение всего эпизода одобрительно шумели, и единственная попытка отшутиться, на которую оказался способен Майк, была такой: - Одно другого не лучше… хоть ему и хотелось бы. И какого ХРЕНА я это сказал? Брэд покачал головой, словно не веря в то, что происходит, и Майк почувствовал, как у него пылают щеки. Только этого ему не хватало – чтобы у Брэда появился очередной повод придраться к нему. Кто-то задал следующий вопрос, и он понял, что никогда еще не испытывал такой признательности за это, а также за расторопность гастрольной команды. Честер встал, передал микрофон Джо, потом встал за возвышение, на котором до этого сидел. Майк ощутил горечь от отсутствия Честера после того, как они сидели так близко друг к другу, но он был решительно настроен не позволить этому факту испортить общение с фанатами. Они продолжали передавать друг другу микрофон, отвечая на вопросы, при этом глаза Брэда продолжали прожигать его сбоку. Джим сдержал слово и пятнадцать минут спустя поблагодарил фанатов, сказав, что группе нужно немного отдохнуть перед выступлением. Когда они ушли со сцены, единственным, что было на уме у Майка, были слова Честера. Ему не хотелось об этом говорить, не хотелось слышать его шуточки по этому поводу, снова переживать из-за взглядов Брэда, говорить Честеру, что все нормально, хотя это было не так. Все это было слишком близко к правде, которую Майк скрывал. Слишком близко к тому ощущению несомненной истины, с которым он проснулся тем утром. Как обычно, он проснулся раньше Честера в холодке гостиничного номера, который они тайно делили на двоих, но что-то тем утром ощущалось иначе. Что-то таилось на задворках его разума, там, куда он не мог дотянуться. Честер лежал к нему лицом, свернувшись на боку, одну руку подсунув под подушку, а другой приобняв Майка за талию. Они лежали не совсем вплотную друг к другу, и Майк не ощущал жара его тела, зато ему было видно его лицо в тени. Лицо, которое он любил без особой причины; лицо человека, ради которого он сделал бы что угодно, пошел бы на что угодно, чтобы его защитить. Люблю. Я влюблен в него. Он продолжал смотреть на лицо спящего Честера, и это осознание медленно навалилось на него, просачиваясь сквозь сонливость, рассылая тепло по всему телу. Чуть приоткрытые губы, изгиб ресниц, отбрасывавших тень на скулы, тоннели в ушах. Черты, которые Майк рисовал вновь и вновь и мог вспомнить без всякого напряжения. Желание нагнуться и поцеловать лучшего друга было сильным, Майка тянуло к нему, как магнитом, и он поборол в себе порыв сделать это, даже если бы этот поцелуй был невесомым. Он бы не понял. Поверить не могу. Я влюблен в Честера. И я ни черта не могу с этим сделать. Майк зажмурил глаза и позволил себе представить, какими были бы на ощупь губы Честера, и мысли его потекли знакомым маршрутом. Каждый раз, когда он фантазировал о Честере, ему удавалось списать это на одиночество, на то, что он скучает по Анне, на то, что он просто сильно привязан к нему, но не влюблен… но теперь все казалось очевидным. Именно это Анна пыталась заставить его понять. Именно это понял Брэд по тому, как Майк строил свое существование вокруг Честера. Его жена и его первая любовь поняли это раньше него самого и попытались раскрыть ему глаза, возможно, надеясь, что он двинется в другом направлении, к другому исходу, пока не стало слишком поздно. Как все это случилось, как он мог быть так слеп? Ему до боли хотелось протянуть руку к Честеру, признаться в своих чувствах, и будь что будет. Но, пока Майк лежал и размышлял, он понял, что не может этого сделать. Они друзья. Честер никогда не захочет отношений с ним, с мужчиной. А кроме того, они женаты. У них дети. Майк подумал об Анне, обо всем, что они построили за пятнадцать лет, но не мог перестать сравнивать жизнь с Анной и жизнь с Честером. С Честером они тоже много всего построили. Ему досталось самое лучшее из обоих миров, и было глупо даже подумать о том, чтобы позволить своим эмоциям все разрушить. И пусть даже сердце кричало у него внутри, он собирался выбраться из кровати и прочистить себе мозги. Он обязан это сделать. Это будет правильным поступком. Он осторожно убрал руку Честера от своей талии, встал, сделал несколько глубоких вдохов. Вдохов, которыми будто прочищал себе голову. Вдохов, которыми пытался успокоить себя и внушить себе, что он не влюблен в лучшего друга. А сейчас… воспоминания о ночном сне вспыхивали в голове, и одновременно Майк наблюдал за тем, как Честер перемещается по раздевалке, и задавался вопросом, являются ли его чувства хоть сколько-нибудь взаимными. То, что Честер сказал на сцене, было ли это оговоркой по Фрейду? Или он просто неудачно подобрал слова? Их взгляды несколько раз пересекались, пока парни обменивались подколами, и Майку показалось, что между ними будто перебегает электрический ток. Ему хотелось оказаться с Честером наедине, загнать его в угол, приблизить губы к уху и спросить его, действительно ли он хочет, чтобы Майк оказался у него внутри. Или сверху. Или любым другим образом, который они бы придумали. Ему хотелось послать все к черту и перестать притворяться, что нет никаких чувств, по крайней мере, с его стороны. Он хотел понять, чувствует ли Честер что-нибудь, но все перекрывал страх, что он все не так понял, что Честер будет ошарашен, почувствует к нему отвращение, и это все разрушит. Одна мысль об этом была для него невыносима, и по мере того, как он переходил с места на место, переодевался, принимал участие в оживленной болтовне товарищей по группе, он понял, что не может ничего сказать или сделать: единственное, что он может, - продолжать все отрицать, пытаться отогнать от себя эти мысли, предать их забвению. Страх быть отвергнутым, страх разрушить дружбу был слишком силен. Он не мог себе представить свой мир без Честера. Он не мог рисковать. Все, что он получил в тот исполненный собственного молчания вечер, было ощущение потного тела Честера, прижавшегося к нему в конце представления с сияющими глазами, поцелуй в щеку и шепот: - Отличное шоу, Майки. Он уставился на губы Честера, чувствуя, как сердце разбивается при затаенной мысли о том, что ему хочется гораздо большего, улыбнулся и согласился: - Ты тоже молодец, Чез, - потом заставил себя отстраниться и в последний раз помахать фанатам. ********** Анна мерила шагами детскую. Она испробовала все, что только знала, чтобы заставить Джози заснуть. Отис и Аби спали уже несколько часов, но вот малышка тем вечером никак не поддавалась, и больше всего на свете Анне хотелось, чтобы Майк зашел и взял у нее из рук плачущего ребенка. Когда она подумала о Майке, который был на другой стороне земного шара, в Новой Зеландии, она испытала даже не горечь, а полное и абсолютное изнеможение. Ничего не получалось. Она раскачивалась в кресле. Покачивала девочку на ходу. Прикладывала к плечу. Кормила, переодевала, пела, даже уходила из комнаты. Анна не относилась к тем матерям, которые могут пойти и выплакаться, зато Джози была склонна к безутешным рыданиям. Она снова вернулась в кресло-качалку, совсем отчаявшись. В сотый раз она пожалела, что у нее нет записи голоса Майка, поющего колыбельные детям. Ей казалось непостижимым, что она ни разу не попросила его сделать это, ведь у него студия, полная дорогого оборудования, в которой можно это сделать. Майк пел негромко и нежно, и, когда он пел колыбельные по телефону или Facetime, детей это всегда успокаивало. Ну почему у нее нет записи? Целую вечность спустя плач ребенка начал стихать, печальное личико расслабилось, и девочка погрузилась в неглубокий сон. Анна едва дышала, боясь, что любой незначительный шум может разбудить Джози. Тогда Анна тоже заснула, подняв ноги на тахту и откинув голову на спинку кресла и держа Джози на груди. Когда через некоторое время Анна проснулась, она не знала, во сколько они заснули и сколько проспали. В углу приглушенно горел ночник. Анне потребовалось так много времени, чтобы уложить ребенка спать, что она боялась класть ее в кроватку. Продолжая держать Джози на руках, она осмелилась протянуть руку за телефоном, пролистала соцсети, потом решила посмотреть, нет ли новых видео со вчерашнего концерта в Новой Зеландии. Спустя некоторое время она нашла видео со встречи с фанатами и включила его, понизив громкость. Ее сердце кольнуло, когда она принялась разглядывать расплывчатые очертания Майка, и, послушав какое-то время, как он поет, она перемотала видео вперед. Еще одна песня. Честер держит перед Брэдом наградную табличку, тот зачитывает ее и коверкает имя Честера. Майк отходит назад и чуть не спотыкается о Дэйва. Джо и Роб, как и следовало ожидать, помалкивают. Она перемотала еще немного. Роб и Дэйв сидят на краю сцены. Джо и Брэд прохаживаются туда-сюда. Майк и Честер сидят бок о бок на возвышении. Анна убрала палец от паузы и предоставила видео идти своим чередом. - Со временем мы становимся все ближе друг к другу, - сказал Честер, и Майк воспользовался случаем пододвинуться к нему, – как вы сами можете видеть. К тому времени, как я закончу с ответом на этот вопрос, Майк уже окажется у меня внутри. - Честер неловко замолчал, не зная, что сказать дальше, а Майк отодвинулся обратно. – Погодите, погодите, я хотел сказать не внутри, а сверху, - поправился он, и Майк поглядел на кого-то за кадром и скрестил ноги. -… хотелось бы. Анна поставила видео на паузу, отложила телефон, осторожно встала вместе с ребенком, надеясь, что не разбудила девочку. Тихо дойдя до кроватки, она уложила туда Джози, ухитрившись сделать это, не разбудив ее. Это было огромной победой, и на лице Анны появилась усталая улыбка, после чего она повернулась и посмотрела на телефон. Надо еще раз взглянуть на это видео. Посмотреть, что в действительности сказал Майк после слов Честера. Не мог же он и правда сказать «хотелось бы». Она выключила ночник, взяла телефон, пошла в спальню, пытаясь усталой головой найти объяснение реакции Майка, а также реакции Честера на его слова. Несомненным было одно – реакция аудитории, и Анну огорчило то, что, возможно, не только у нее зародились подозрения по поводу Майка и Честера. Ей нужно было точно знать, что он сказал тому человеку, не попавшему в кадр, возможно, это был Брэд. Она села на край кровати и снова включила видео. - К тому времени, как я закончу с ответом на этот вопрос, Майк уже окажется у меня внутри. Погодите, погодите, я хотел сказать не внутри, а сверху. Анна смотрела на губы Майка, и ей казалось, что, улыбаясь Брэду и кладя лодыжку на колено, он произносит именно «хотелось бы». Она снова перемотала клип. - Я хотел сказать, не внутри, а сверху. – Она прищурилась, сосредоточиваясь на губах Майка. «Хотелось бы». Ясно, как день. Видео продолжалось. Камера отодвинулась, кто-то задал вопрос Джо, и Анна увидела Честера сбоку: он быстро передал микрофон Джо, поднялся и встал за возвышением, подальше от Майка. Казалось, им обоим неловко. Она снова перемотала. Майк будто поддразнивает. «Хотелось бы». Телефон выпал из ладони Анны на одеяло, она уставилась на него, жалея, что не проспала все это время в детской, жалея, что включила это видео со съезда членов LPU. Что услышала слова Честера, увидела реакцию Майка, а потом пронаблюдала за поведением Честера, по которому было видно, что ему неловко. Сжав в кулаке одеяло, Анна медленно легла на бок, чувствуя, как внутри все сжимается, на грудь что-то давит, и становится трудно дышать. Что-то в этом было. Слишком много знаков. Слишком много причин для подозрений, что Майк отдаляется от нее. Вопрос был в том, что она могла предпринять? Всякий раз, когда она поднимала эту тему, Майк все отрицал, да и зачем бы ему признавать, что он сделал что-то не так, если не было доказательств? Он снова скажет ей, как она уже слышала во многих интервью, что секрет успеха группы – в близких отношениях между фронтменами Linkin Park. То, что они доверяют друг другу настолько, что делятся друг с другом мрачными мыслями и в итоге пишут наполненные смыслом тексты. Майк скажет, что за этим больше ничего нет. Есть только работа. Но разве эмоциональная близость – не что-то такое же серьезное, как физическая? Сейчас Анне казалось, что это еще хуже. Не было причин думать, что между Майком и Честером есть что-то в физическом плане, но невозможно было отрицать их эмоциональную связь. И осознание этого напугало ее. Как ей было донести мужа, насколько это наносит вред их отношениям? Даже если это вредило их браку лишь в ее глазах, даже если Майк упорно отказывался признавать, что что-то не так? Была ли у нее, в конечном счете, причина волноваться? Разве строгое воспитание Майка и его чувство долга по отношению к ней и детям не должны удерживать его от каких-либо действий? Слишком много вопросов бурлило в голове, и каждый вопрос был связан с Честером. Мужем ее лучшей подруги. Интересно, насколько много об этом знает Талинда? Ей хотелось закричать, заплакать, позвонить Талинде и спросить, почему она ничего ей не говорила. Ведь, вне всяких сомнений, Талинда тоже знает. Все было очевидно, прямо перед носом. Случайного снятого фанатом видео хватило, чтобы убедиться в том, что она так долго пыталась отрицать. Горячие слезы капали с носа на одеяло, но вскоре, вымотанная тем, что у ребенка резались зубы, Анна погрузилась в беспокойный сон. Она даже не услышала, как шесть раз провибрировал телефон, а потом звонок Майка перешел на голосовую почту.