Секреты

(10 апреля 2017 года) Честер, оглаживая ладонями собственное тело, пропел: - “I want sexual healing… sexual healing.” Майк усмехнулся. - Да-да, изобрази, - сказал он, подыгрывая ему, покачивая головой и жмурясь с наигранным блаженством. Несколько мгновений назад он держал Честера за колено, и ладонь по-прежнему слегка покалывало. Брэд, сидевший на диване, закатил глаза, наблюдая за ними, и, подначивая, сказал: - У нас ноль очков, ребята. Ноль! Какой следующий вопрос? – выжидательно повернулся он к интервьюеру. - Какого цвета любимое нижнее белье Честера? Танец и поглаживания тут же прекратились, и Майк тоже на мгновение застыл, вытаращив глаза, потом переглянулся с Брэдом. Не могу же я обсуждать белье Честера перед камерой! Брэд пожал плечами: - Искристого? – У него был такой вид, как будто он никогда не задумывался даже о цвете собственного белья, а уж тем более Честера. - А есть такой цвет – радужный? – Майк смущенно засмеялся, вдруг почувствовав жар тела Честера, но не отводил взгляда от Брэда. Жар на предплечье. На бедре. Их колени соприкасались, и Майк не мог выкинуть из головы мысли о том, как они лежали рядом друг с другом под покрывалом гостиничной кровати. Честер захихикал. - Кстати, радужный – мой любимый цвет. Я так своим детям говорю. – Он переводил взгляд с Майка на Брэда и придвинулся к Майку еще ближе. И тут Брэда озарило. - Цвета искристой радуги! – провозгласил он. - Хотелось бы… - начал было Честер, но Майк перебил его своими соображениями, и он снова перевел взгляд с Брэда на него, так и не договорив. - Мне кажется, у него куча ярко-красного белья, - медленно сказал Майк. – Думаю, так и есть. – Он старался сохранять невозмутимый вид, но вопрос выбил его из колеи. Какого цвета любимое белье Честера. Такой же дурацкий вопрос, как и том, что я напеваю в душе, когда возбужден. Возбужден. В душе. Долбанный Честер… еще и оглаживал себя тут… - Ладно. Пусть будет так. Я тебе доверяю. – Брэд откинулся на сиденье и взглянул на интервьюера. Майк внезапно проснулся, распахнул глаза и заморгал в темноте спальни. Сердце колотилось. Он протяжно выдохнул, посмотрел на Анну. Слава Богу, она спит. Я ее слишком часто бужу. Ну и сны мне в последнее время снятся… Он свесил ноги с края кровати, сделал глубокий вдох, резко осознав, что проснулся с эрекцией. Он пытался как следует вспомнить сон. Долбанная игра «Товарищ по группе». Такие тупые вопросы. Как Брэд смотрел на меня и Честера рядом со мной… Это было уже несколько недель назад. Он провел ладонями по голове, встал, потянулся рукой вниз, поправил боксеры, прошел через спальню и зашел в ванную. С туалетного столика Анны разливалось мягкое сияние ночника, и Майк не стал включать свет. Он бросил взгляд в зеркало, едва разглядев в тусклом освещении маленькие темные соски на фоне бледной, чисто выбритой груди. Какое-то время он стоял над раковиной, чувствуя себя сбитым с толку, и постепенно воспоминания о Честере рассеивались, а в голове прояснялось. Возбуждение, в которое он пришел во сне, тоже спадало. Если бы Честер знал, сколько раз я просыпался из-за него со стояком… Майк прервал сам себя. Это ненормально, Майк. Видеть сны о лучшем друге, потом просыпаться, чтобы подрочить, - это ненормально. Даже если ты тайно влюблен в него. Тайно влюблен и ничего не можешь сделать с этим. Ничего, кроме того, чтобы подрочить, предаваясь собственным запутанным мыслям. Он состроил себе гримасу и попытался подумать о чем-то другом, кроме того, как во сне смотрелась шея Честера, когда он смеялся. Мне так хочется куснуть его за шею. Хоть раз. Боже мой… он бы подумал, что я с ума сошел. Не думаю, что такое сошло бы мне с рук, даже если бы мы при этом дурачились. Он ополоснул лицо, почистил зубы, сделал прочие дела. Почему я вообще думаю обо всем этом? Предположим, был бы он тоже в меня влюблен. И что тогда? Ничего. Ничего, учитывая, что у нас есть дети, жены, группа… Что бы все они сказали? Что бы сказали мои родители? При мысли о родителях Майк наморщил нос. Он был на сто процентов уверен, что Честера они любят, как сына. Родного сына. Господи. Сейчас же прекрати все это. Ты придурок. Он выбрался из ванной, потянулся за футболкой и халатом, которые лежали на стуле в углу, натянул футболку через голову, накинул халат, проходя по спальне, и тихонько выбрался в коридор, проверив на экране айфона, который час. Было слишком рано, дети спали, и он прикинул, что до того момента, как проснется Анна, у него есть по меньшей мере час. В какую из студий пойти? Хочется ли мне поработать? Майк поколебался в коридоре, пытаясь понять, чем ему хочется заняться. Были некоторые идеи, которые он мог бы погонять на компьютере, а мог вместо этого укрыться в арт-студии и ни о чем не думать. Он ощутил, что второе привлекает его больше, и поддался этому желанию. Идя по коридору, он заглянул по очереди в комнаты детей. Все крепко спали, кроме него. Скажи спасибо Честеру. Не могу спать без него, просыпаюсь то и дело. Они пробыли дома всего ничего – два дня? Майк не мог вспомнить точно, но уже измучился. По ночам он бродил туда-сюда, тоскуя по Честеру и пытаясь оттолкнуть от себя это чувство, чтобы уделить внимание жене. В то раннее утро он ощутил чувство вины, осознав, что, когда они прошлой ночью занимались любовью, он думал совсем о другом. Он не думал об Анне и пытался не думать о Честере, в итоге в голове образовалась пустота. За годы брака такое порой случалось. Он не знал, понимает ли Анна, что между ними что-то не так. Она заснула, свернувшись рядом с ним, а он прогонял в голове бесчисленные мелодии, пытаясь отогнать от себя мысли. И все это привело к тому, что ему, как это в последнее время происходило чаще и чаще, приснился Честер. Майк зашел в свою арт-студию. Когда он заходил туда поздно вечером или рано утром, то никогда не мог сразу привыкнуть к верхнему свету. Он не мог вспомнить, какую сумму выложил за установку специальных ламп, имитирующих природный свет, а также ярких флуоресцентных, которые иногда предпочитал при работе с некоторыми материалами. Он щелкнул выключателем естественного освещения, вся комната осветилась, и он ощутил приятный запах акрила, гипса, холстов, акварели, маркеров и масляной пастели: все эти запахи перемешались в студии. Майк выдвинул ящик стола, подсунул руку под альбомы с набросками, лежавшие сверху. Он точно знал, что ищет. Альбом, который он вытащил, был в мягкой черной обложке, края обтрепались в поездках. Это был альбом, посвященный Честеру, в нем были наброски, которые Майк делал в туре или дома, когда скучал по другу. Альбом, полный мгновений, фрагментов воспоминаний, их жизней, переплавленных в рисунки Майка. Он быстро пролистал заполненные страницы, открыл чистую и начал набрасывать сцену из своего сна, из того нелепого интервью: тот момент, когда Честер сидел рядом и смеялся. Он с головой ушел в работу, как вдруг хлопок двери отвлек его от наброска. Это была Анна. Она мягко улыбалась и держала в руках две чашки кофе. - Доброе утро, милый. Ты давно встал? – Она зашла в студию, и Майк закрыл альбом и отложил его, после чего встал, чтобы поприветствовать ее. - Плохо спал. Встал несколько часов назад, - ответил он, поглядев на время на телефоне. – Спасибо, - сказал он, принимая чашку кофе, которую протягивала Анна. Он вдохнул запах свежего кофе, а Анна протянула руку и отвела прядь, упавшую на лоб, когда он работал. - Ты всегда плохо спишь, - рассеянно прокомментировала она, мягко поглаживая его по щеке и щетине. – Не знаю, как у тебя это выходит. Ты все время чем-то занят, а спишь неспокойно. Я волнуюсь за тебя, - сказала она, проводя пальцем по его нижней губе. - У меня все в порядке, ты же знаешь, как это бывает. Несколько часов отдыха, и мой мозг снова готов рваться в бой. – Майк не отстранился от ласки Анны, но и не подавался ей навстречу. Они долго смотрели друг на друга, потом Анна вздохнула и отступила, направляясь к столу, который стоял за ними. - Над чем ты работаешь? – Она сделала глоток из чашки и с любопытством посмотрела на альбом. Она поняла, что это тот самый альбом, который Майк берет с собой в тур, но ни разу не видела, что внутри. Майк скосил взгляд на альбом, обеспокоенно сдвинул брови. - Просто дурака валяю. Арт для обложек синглов, которые выйдут в этом году. Пока ничего особенного. – Он прислонился к столу, загораживая тем самым альбом. – Какие у тебя планы на сегодня? – спросил он, аккуратно переводя тему. – У нас почти весь день репетиция, мы через несколько недель уезжаем. Надо многое усовершенствовать. – Он подул на чашку с кофе, потом наконец отпил. Это был его первый напиток за утро. Несколько секунд Анна молчала, размышляя, и пригубила кофе. - Отвезу детей в школу, потом у меня йога, потом зайду в продуктовый. Хочу приготовить спагетти и тефтели на ужин. Может, ты хочешь что-то другое? Ты вообще будешь дома ужинать? – Она склонила голову на бок, ожидая ответа. - Да. Буду дома. Тефтели – это просто отлично. Они у тебя получаются замечательными, милая. – Майк улыбнулся, потом выглянул в окно. Утренний свет силился пробиться через плотные шторы, которыми он его завесил. – Давай я тут приберусь, а потом спущусь и помогу тебе с завтраком. - Приберешься? – отозвалась Анна и огляделась. В студии был порядок. Майк всегда поддерживал порядок. Он улыбнулся, обвел рукой комнату. - Наверное, я тут ничего не буду делать до тех пор, пока не закончится летний тур. Хочу, пока есть время, убедиться, что все на своих местах, в порядке. Ты же знаешь, как бывает перед туром. Я буду занят, и мысль о том, что я оставил тут бардак, будет с ума меня сводить. Анна покачала головой, закатила глаза. - Ладно, делай, что тебе нужно, чтобы не напрягаться в туре. Но не задерживайся слишком долго. Может, ты поможешь мне с вафлями, пока я готовлю бекон. Майк ощутил, как в животе что-то заурчало в предвкушении. - Да, бекон… Дай мне пятнадцать минут, ладно? И я займусь вафлями, пока дети не проснулись. – Он поднял взгляд, и Анна мягко поцеловала его. Делай, что тебе нужно… Если бы ты знала, что спать я теперь могу только во время тура. - Пятнадцать минут, Майк. Ловлю тебя на слове, - сказала она и отстранилась, подмигнув ему. – Пошлю Джози за тобой, если ты не спустишься вовремя. А ты ведь знаешь, как она любит порисовать у папы в комнате. – При этой шутливой угрозе в улыбке Анны появилось что-то озорное. - Хорошо, пятнадцать минут, - ответил Майк, поставил чашку и открыл ящик, чтобы убрать туда принадлежности, валявшиеся на столе. – Люблю тебя. Анна понаблюдала, как Майк берет в руки альбом и смотрит на него, потом кладет обратно и снова поднимает на нее взгляд. - Я тоже люблю тебя, - сказала она и вышла в коридор. Майк с минуту смотрел ей вслед, потом взял в руки альбом. - Отнесу тебя в другую студию, - вслух решил он и осторожно положил альбом на стул. Он закончил прибираться на столе, расставив все по местам, потом выключил свет, взял чашку и альбом и закрыл дверь. Никому не разрешалось заходить внутрь, когда его не было дома. Он и вообразить не мог, какой бы там творился беспорядок, если бы дети не соблюдали правила. По пути вниз он зашел в студию, засунул альбом в ящик, где лежал блокнот Честера из реабилитационного центра. К рисунку он вернется позже. Погладив закрытый ящик, Майк отогнал мысль о том, что он просто пытается спрятать альбом от Анны. Просто я люблю содержать вещи в порядке, чтобы все было на месте. А теперь настало время побыть с семьей, как бы мало его ни оставалось перед репетицией. Он закрыл дверь в студию, направился в сторону лестницы, и до него долетели звуки детских голосов. На губах при мысли о приготовлении вафель, беконе, завтраке с семьей, том, как он насладится всем этим хаосом перед работой, появилась улыбка. Он аккуратно задвинул мысли о Честере туда, где они, по большей части, хранились, пока он выступал в роли папы и мужа. Впрочем, держать эти мысли на замке становилось все тяжелее и тяжелее. ********** Все собрались в студии в отличном настроении, и Майк, окидывая взглядом своих товарищей по группе, был рад этому. Сейчас они репетировали сет, наконец укомплектовав сетлист после всех споров, и все их оборудование было расставлено в большой репетиционной именно так, как им хотелось, чтобы это было на сцене. Сидя на диване, он наблюдал, как его техник, а также техники Брэда и Дэйва перемещаются по площадке, проверяя, все ли гитары и бас-гитары, которые им могут понадобиться, находятся на месте. Все они работали с группой уже давно, и, когда наступало время готовиться к туру, это облегчало всем жизнь. Единственным непроверенным человеком был новый техник Роба. Ему было максимум двадцать пять лет, у него были блестящие голубые глаза и выгоревшие на солнце светлые волосы. Его зовут Джош, вспомнил Майк, наблюдая за тем, как он проверяет ударные. - С виду он знает, что делает, Борди, - тихо сказал Майк барабанщику, который сидел рядом, снимая упаковку с кекса. - Да. Его мне очень рекомендовали, - сказал Роб и с минуту разглядывал Джоша. – Посмотрим, как пойдет. То, что мы потеряли Уилла прямо перед туром, - это, конечно, тяжело. Майк кивнул. - Не хотелось бы мне натаскивать кого-то перед самым туром. - Вот почему так хорошо быть вокалистом, чувак, - подал голос Честер, не отрываясь от игры в телефоне. – Просто прийти и сделать то, что скажет Майк. Вот и все, что мне нужно делать. - Что? Это неправда! – возразил Майк, но Честера тут же поддержали остальные члены группы. - Ой, ты же знаешь, Шинода, что так и есть, - сказал Дэйв, и Брэд, сидевший рядом с ним, усиленно закивал. Оба держали в руках коктейли из соседнего кафе. Все знали, что у Дэйва коктейль очень сладкий, а Брэд пьет какую-то натуральную веганскую мешанину, к которой никто из остальных членов группы даже не притронулся бы. – Мы все просто приходим и делаем то, что ты скажешь. – Дэйв подмигнул Майку, давая понять, что он просто подыгрывает Честеру, но Майк не сдавался. - У нас демократия, - настаивал он, взмахнув руками и чуть не выбив кекс из рук Роба. От него не ускользнуло то, как на него покосился Роб. – Я же не попал по твоему драгоценному кексу, - сказал он, закатив глаза. - А с чем он? – тут же спросил Брэд, переведя взгляд на Роба. - Вроде с морковкой. Абсолютно веганская штука, - сказал Роб и тут же засунул остатки кекса себе в рот, пока Брэд не сумел разглядеть его получше. - Не знаю, почему ты вбил себе в голову, что должен держать под контролем все, что касается веганской еды, - сказал Дэйв, переключая внимание со слегка раздраженного Майка на Брэда. – Борди большой мальчик. Если ему понадобится твоя помощь, он попросит. - Так в том-то и дело, - с раздражением воскликнул Брэд. – Он просил! - Это же всего лишь один кексик, - попытался урезонить его Джо. У него на коленках была целая тарелка с кексами. - Тебе, возможно, тоже нужна помощь, знаешь, - сказал Брэд, указывая на диджея. Джо пожал плечами. - Я собираюсь с кайфом съесть свои кексы. Если этим я сокращу себе жизнь на год, значит, так тому и быть. Вряд ли это хуже, чем когда Шинода ест свой бекон. Все, кроме Честера, снова посмотрели на Майка. - Что? – нервно сказал он. – Я же не каждый день его ем. - А что ты сегодня ел за завтрак, Майки? – спросил Честер, по-прежнему не отрываясь от Clash of Clans. Майк не ответил и молча направился в сторону своих клавишных, сопровождаемый смехом парней. Бекон, да. А на гарнир у меня была тоска по тебе. Он закусил губу и попытался отогнать преследовавшие его мысли. Становится все сложнее и сложнее, и я не понимаю, почему. Может, дело в лаке для ногтей. Мне он всегда нравился. Интересно, кто ему накрасил ногти? Он начал наигрывать что-то на клавишных, мысли были спутанными и сбивали его с толку. Он даже не посмотрел на остальных членов группы, которые прошли в репетиционную, не глянул в сторону Честера, который стоял над лежавшим на полу сетлистом. Он не заметил ослепительной улыбки Джоша, с которой тот передал Робу барабанные палочки, и его робкой улыбки в ответ. Он не видел, как Джо уплетает целый кекс за один присест, как Дэйв снимает бас-гитару со стойки, как Брэд возится с наушниками. Все, что Майк видел, раз за разом наигрывая одни и те же аккорды к Heavy, - это клавиши под пальцами. - Майк? Только услышав голос Честера, подошедшего к стойке для клавиатуры, он понял, насколько сильно выпал из реальности. - Что? Извини, Чез, я тут задумался… - Я ведь просто пошутил, ты же знаешь, - тихо сказал Честер, чтобы его расслышал только Майк. – Насчет того, что ты мной командуешь. - Я знаю, - легко согласился Майк, не отрывая взгляда от клавиш. - Ну… хорошо, - неуверенно сказал Честер. – Я не хотел быть неправильно понятым. Да я бы тебе и не позволил собой помыкать, ты ведь знаешь! Майк поднял взгляд, увидел, каким весельем светятся глаза вокалиста, и не удержался от ответной улыбки. Все его раздражение тут же испарилось. - Да? А я-то думал, что у меня тут все под контролем. - Тут, может, и да, - согласился Честер, обводя рукой помещение. – Но если говорить именно о нас с тобой, то мы наравне. И всегда так было. И будет. – Он прервался, со значением посмотрев на Майка, потом широко улыбнулся. – Так что, где ты меня хочешь, Шинода? – спросил он уже громче, чтобы все его слышали. Майк не растерялся: - Тащи свой зад вон туда, становись прямо передо мной, как и всегда, Беннингтон. Стой так, чтобы я тебя видел, - наигранно-ворчливо сказал он. Честер отошел, и Майк мог бы поклясться, что он чуть качнул бедрами. Репетиция шла более или менее так, как и планировалось. Иногда они прерывались, чтобы сменить оборудование или обсудить, нужно ли менять аранжировку песни, чтобы она зазвучала свежо. Середину сета, которая всегда была любимой частью концерта для Майка, потому что они исполняли песни вдвоем с Честером, поменяли: теперь в ней участвовал и Брэд. Майк сомневался, стоит ли вставлять Sharp Edges в середину сета. - Не знаю, она как-то портит мне настроение, - сказал Майк, когда они прервались в очередной раз. Джо вздохнул. Он, Роб и Дэйв сидели на диване, ожидая, когда снова понадобится их участие. - Почему это? Не потому ли, что Брэд стоит там между вами двумя? Майк раскрыл рот, окинул взглядом группу. - Не… я хочу сказать… не знаю я. Просто возникают странные ощущения. А у тебя разве нет, Честер? – Майк умоляюще посмотрел на вокалиста. Тот выглядел усталым. - Ну, обычно на сцене только мы с тобой, - медленно заговорил Честер. Казалось, он взвешивает каждое слово. – То есть, я хочу сказать, мы ведь всегда можем передвинуть Sharp Edges в энкор. - Да, - облегченно сказал Майк, провел рукой по волосам и снова посмотрел на парней, сидевших на диване, избегая взгляда Брэда. – Да, давайте попробуем так. Значит, играть будем Breaking the Habit, One More Light, Crawling, Leave Out All the Rest. – Ему казалось более разумным передвинуть последний трек альбома, где Брэд сыграет на акустической гитаре, а Честер споет, в энкор. - Блин, - сказал Дэйв, - если ты уберешь Sharp Edges, вся эта акапелльная часть концерта прозвучит слишком мрачно. - Для того мы и поставили Sharp Edges именно туда, - упрямо сказал Брэд. – Чтобы разбавить тяжелую атмосферу. One More Light, которая переходит в версию Crawling под пианино – это и так чересчур. Роб задумчиво кивнул. - Это непросто, Честер. Как тебе все эти песни в середине концерта? – Ему не было нужды озвучивать то, о чем думали все: не слишком ли трудно Честеру будет петь эти четыре песни подряд в эмоциональном плане? Честер повернулся и перехватил взгляд темных глаз Майка. У того был такой вид, как будто кто-то дал пинка его любимому щенку: он осознал, что убрать Брэда из средней части сета только ради того, чтобы остаться на сцене наедине с Честером, было эгоистичным шагом. Но Честер уже был согласен на эту перемену, пусть даже Майк был готов передумать. Майк будет рядом. Я не буду один на один со всеми этими мыслями. Это всего лишь песни. Он будет рядом со мной. А когда все закончится, он и в отеле будет рядом. Он не бросит меня. Я могу со всем справиться. Если он считает, что это будет лучшая часть сета, значит, так и сделаем. Если Майк чего-то хочет, значит, и я этого хочу. Майк смотрел на Честера, и они будто говорили только друг с другом, без участия остальных. Не слишком ли это для тебя, Чез? Справишься? Не хочу, чтобы ты делал что-то, от чего тебе некомфортно. Честер провел языком по нижней губе, и Майк рефлекторно проследил за этим движением, после чего заставил себя снова посмотреть ему в глаза. - Отлично, - наконец сказал Честер, не сводя взгляда с Майка. – Когда я пою, то даже не задумываюсь о словах. – Он провел ладонью по бритой голове, покрутил блестящий тоннель в левом ухе. Майк знал, что он врет. Они это уже обсуждали: как тяжело ему иногда петь Breaking the Habit. Он знал, что все эти песни очень трудны в эмоциональном плане, и почувствовал себя виноватым, когда остальные парни пожали плечами и закивали, соглашаясь с Честером, а он так и не высказался за то, что не нужно убирать из середины сета эту, более легкую, песню. Репетиция продолжилась, Майк заставлял себя думать только о музыке и не беспокоиться за Честера. Они поэкспериментировали со вступлением Майка к Leave Out All the Rest и решили так все и оставить, закончили с остальными песнями основного сета и сделали перерыв перед тем, как перейти к энкору. Прошел еще час споров и репетиций, после чего Честер заявил, что больше не может сегодня петь, и, если им хочется еще поспорить, то им придется делать это без него. - Не, я тоже выдохся, - сказал Брэд, бросив на Майка раздосадованный взгляд. – Побудем дома, потом на свежую голову вернемся. – Он стянул наушники на шею, положил руки на худые бедра. – Мне кажется, все постепенно складывается. Когда дорепетируем, все должно зазвучать довольно круто. Майк ничего не сказал, и все начали отсоединять инструменты, чтобы закончить репетицию. Он знал, что мог бы и продолжить, но так было всегда. Если бы все шло так, как хочет он, они бы репетировали до полуночи, а он бы и не заметил. Все уходят домой, расслабляются, а я все работаю. Ничего не могу с этим поделать. А еще я не могу спать. А до того, как мы отправимся в Германию с промоушном, и я снова смогу провести время с Честером, еще целая неделя. Еще одна неделя без сна. Он вздохнул, отошел от своей стойки и вытащил телефон из кармана. Там было сообщение от Анны. Он быстро прочел его и собирался ответить, как вдруг почувствовал ладонь Честера на плече. - Майк. У тебя усталый вид, - сказал Честер, поглаживая его лопатки. Майк заставил себя не подаваться назад, к его рукам. - Да… знаешь… - тихо сказал он и, не сдержавшись, добавил, - мне тебя не хватает. – Голос был низким и хрипловатым. Их взгляды встретились, лица были совсем близко друг от друга, и Честер заставил себя не смотреть на пухлую нижнюю губу Майка. Он знал, что, если посмотрит, то, возможно, не удержится от того, чтобы притянуть его к себе и просто… попытать счастья. - Мне тебя тоже, - прошептал Честер, сжав пальцы на спине Майка. – Осталось всего несколько недель, ты же знаешь. А еще нам надо будет сделать пару вещей для промоушна. Ты и оглянуться не успеешь, как время пройдет. Майк кивнул, почувствовал, что Брэд смотрит на них, и отвел взгляд. - Знаю. Постараюсь спать, - добавил он, отстраняясь от руки Честера. - Ты всегда можешь позвонить мне, если не можешь заснуть, - напомнил ему Честер, наблюдая, как Майк заталкивает блокнот в рюкзак. - Я знаю, - ровным голосом сказал Майк. Тогда Честер отступил, перекинул лямку сумки через голову, попрощался и пошел к двери. Наблюдая за тем, как он уходит, Майк еле-еле сдержал рвавшийся наружу вздох. И тут к нему подошел Брэд. - Все нормально? – спросил он, внимательно глядя на Майка. – Я не хотел злить тебя насчет Sharp Edges, я просто… Майк выставил вперед руку. - Все нормально, Брэд. Ты же знаешь, как оно бывает. Мы все волнуемся. Волнуемся за его голос, из-за текстов, из-за всего прочего. Но раз он говорит, что все нормально, значит, нормально. – Он замолчал, будто бросая Брэду вызов, чтобы тот продолжил разговор. Майк знал: Брэд заметил, что они с Честером говорили не о сетлисте. Но он не был уверен, станет ли тот допытываться о том, что происходит. И в том, что он смог бы это объяснить, Майк тоже не был уверен. Я влюблен в Честера. Я спать без него не могу. Дома хожу с унылым видом и думаю только о том, когда же снова тур. Честер знает, как я по нему скучаю, но понятия не имеет, что он мне снится, что я представляю себе, будто мы вместе. И что ты об этом думаешь, Брэд? Что, неужели не рад, что спросил? Майк поморгал, пытаясь представить себе реакцию Брэда, если бы он просто сказал ему правду. - Ладно, тогда… посмотрим, как пойдет завтра. Уверен, что все будет в порядке. – Брэд похлопал его по плечу, повернулся к выходу. – Идешь? Майк огляделся. Роб что-то увлеченно объяснял Джошу, а Дэйв и Джо шли к выходу. - Да, иду. Меня ждут малыши, а еще спагетти с тефтелями. Я обещал прийти домой к ужину. Брэд кивнул. - Тогда пошли. Нам обоим надо успеть провести время с семьями, пока не уехали в тур. Мы уходим, Борди! – крикнул он барабанщику, мимо которого они как раз шли. Тот махнул им рукой, потом снова повернулся к барабанной установке, указывая новому технику на что-то еще, что его не устраивало. Они молча вышли из репетиционной, и Майк уже было взялся за дверь машины, как вдруг Брэд его окликнул. - Что такое? – спросил он, застыв на месте. - Передай малышам, что дядя Брэд их обнимает. Я их, кажется, сто лет не видел. Рад, что ты идешь домой. Не засиживайся в студии. Тебе нужен отдых. – Брэд открыл дверь автомобиля, закинул туда свою сумку. – Увидимся с тобой завтра. - Да, я приду, - ответил Майк, и тут у него завибрировал телефон. Он опустил взгляд, увидел, что звонок от Честера, и, помахав рукой Брэду и забираясь в машину, не удержался от улыбки. Он принял звонок и захлопнул дверь. - Привет, Чез, - выдохнул он, запуская мотор и переключаясь на голосовую связь. - Я просто подумал… раз ты по мне так скучаешь, не поговорить ли мне с тобой, пока ты едешь домой? Мне кажется, это будет не лишним. – Голос Честера в динамиках автомобиля казался слабым и каким-то дребезжащим, но сердце Майка тут же вспыхнуло. - Отличная мысль, - сказал Майк, разворачивая машину и, поглядев в камеру заднего вида, сдал назад. Без колебаний он повернул с парковки направо, выбирая тот путь до дома, который был подлиннее. – Расскажи мне обо всем, - сказал он, устраиваясь на сиденье, и мысли о спагетти, тефтелях, детях и доме тут же вылетели у него из головы.