Секреты

(2 марта 2017 года) Майк вцепился в пижамную куртку Честера на груди. - Я не могу допустить, чтобы ты вернулся, - с отчаянием проговорил он, но все, что мог сделать Честер, - это не двигаться с места, чтобы не разбудить его. В гостиничном номере было слишком темно, и лица Майка было не видно, но он знал: между бровей залегла складка, губы сжаты. Осторожно, осторожно, не разбуди его. Не сделай ничего такого, что может его напугать. Майк бормотал во сне, и Честер осторожно взял его лицо в ладони. Он слышал то одно, то другое слово, но по большей части все, что говорил Майк, было неразборчивым. Честер понятия не имел, который час, а отодвинуться, чтобы взглянуть на часы, боялся. Он знал одно: Майк снова говорил во сне, и это разбудило его. На этот раз казалось, что дело серьезное. - Честер, - выдохнул он. - Майки, я тут, - мягко отозвался Честер, протянул руку, чтобы погладить его по волосам, которых даже не мог разглядеть. Он почувствовал, как хватка Майка на его пижаме чуть ослабла. – С тобой все хорошо. И со мной. Я туда не вернусь. – Раньше он уже слышал, как Майк говорит на эту тему. Ему снилось, что Честер покидает его, чтобы отправиться в реабилитационный центр, и, хоть он и знал, что время, которое они провели порознь, было необходимостью, он испытывал чувство вины, видя, как мучают Майка воспоминания. - Чез, - снова пробормотал Майк, и Честер придвинулся к нему ближе. – Я люблю тебя. Не уходи. В хрипловатом сонном голосе Майка было столько боли, что у Честера чуть не остановилось сердце. Он говорил, как брошенный ребенок. - Не уйду, - прошептал Честер и прижался губами к его щеке. Он почувствовал, как Майк выпустил его пижаму и положил ладонь ему на затылок, и понял, что последует дальше. Ему хотелось этого, хотелось снова ощутить губы Майка на своих. Прошло слишком много времени с последнего раза. Ему снились эти поцелуи, когда он был в Юте, и он вспоминал о них в Малибу. Пока они были порознь, Честер пытался оттолкнуть от себя эти воспоминания, но, чем больше старался, тем отчетливее, красочнее становилась память о разделенных на двоих интимных моментах, о которых помнил только он. На протяжении всего того времени он пытался понять, хватит ли у него силы перестать желать этих тайных мгновений, пережитых с Майком. И вот все повторяется: теплые, отчаянные выдохи Майка на его лице, ноги, переплетенные под простынями, пальцы, запушенные друг другу в волосы. Честер дал их губам слиться друг с другом, позволил себе поцеловать Майка в ответ, отгоняя мысли о том, правильно это или неправильно, наносит ли это вред его душевному состоянию или нет. Ничто не имело значения. Даже если Майк был не в состоянии признать свои чувства при свете дня, Честер знал, что они у него есть. Он это чувствовал. Невозможно целовать человека с такой страстью, не испытывая ее на самом деле. Их губы сделались влажными и припухшими, и тут Честер услышал, как Майк вздыхает, почувствовал, как он утыкается головой куда-то между его плечом и шеей, оставляя еще один поцелуй там, где бился пульс. – Я люблю тебя, - снова прошептал он. Честер крепче обнял его, прижал к себе и продолжал слушать, пока не понял, что друг мирно спит. - Я тоже люблю тебя, Майк. - И я ни черта не могу с этим сделать, пока ты не осознаешь всё сам. Тебе нужно все понять, пока меня это не убило. Он медленно вдыхал и выдыхал, подстраиваясь под дыхание Майка, и наконец тоже заснул, а рассветное солнце тем временем начало пробиваться через щели жалюзи, закрывавших окна. ********** Двери лифта закрылись, и впервые за много часов Майк и Честер остались одни. Майк смотрел, как Честер тяжело опирается на стену, повесив голову. Солнечных очков он так и не снял. Я устал. Не выспался. Так Честер объяснял Майку, зачем ему темные очки, и ему не хотелось спорить с ним по поводу того, что он не снимает их целый день. Тем не менее, при мысли о том, действительно ли проблема в недосыпе, или Честер снова плохо себя чувствует, где-то внутри зашевелилась тревога. Мысль о том, что все снова может пойти по наклонной, была невыносима. Интервью давались вокалисту очень тяжело, и Майк изо всех сил защищал его. Майк сам не замечал, насколько заботливо и тщательно он осматривает Честера с головы до ног, не пропуская ни единой детали, пока лифт медленно поднимался на верхний этаж роскошного отеля. Тоннели с бриллиантом. Черный лак, который, к радости Майка, вновь вернулся на ногти Честера. Запястье, покрытое блестящими браслетами, обтягивающая рубашка и еще более узкие белые брюки, в которые он был одет. Сердце забилось быстрее, он облизнул пересохшие губы, молча и незаметно наблюдая за вокалистом, и тут двери лифта открылись, и они вышли в коридор, сначала Майк, потом, на шаг позади, - Честер. - Если мне еще хоть раз придется объяснять, почему песня ‘Heavy’ не тяжелая, кому-нибудь прилетит по лицу, - проворчал Честер, глядя, как Майк вставляет ключ-карту в слот двери гостиничного номера. – Я и так уже офигеть как устал от всеобщих высказываний по поводу этого долбанного альбома. Все эти сраные мнения. Нахрен их. Нахрен их всех! Майк толкнул дверь и зашел внутрь, Честер тут же зашел за ним, бросил очки на маленький стол за дверью. Голос его звучал громко и взволнованно. - Они вообще слушают тексты, Майк? Я хочу сказать… бля. Нам что, нужно по буквам их пересказывать? Или неоновые вывески сделать? Не нужны тяжелые гитары и прочее дерьмо, чтобы песня была тяжелой. Пошли они все нахрен, - снова сказал он, повалился на большую двуспальную кровать Майка, уткнулся в подушку и затих. Черт возьми. Если мы не будем соблюдать осторожность, он снова окажется в том заведении в Малибу. Майк вытащил из карманов кошелек и телефон, положил на столик у кровати, провел рукой по волосам, разворошив тщательно уложенные волосы. Я верю в эти песни, но… только взгляните на него. Ему все это причиняет боль. Я причиняю ему боль. Я не хотел, чтобы так вышло. Чуть вздохнув, он сел на кровать рядом с Честером, на автомате потянулся рукой к его спине. - Чез. Тебе надо прекратить принимать все так близко к сердцу. Ты можешь заболеть из-за всего этого. – Он гладил Честера по спине, стараясь сосредоточиться на мысли о том, что он пытается успокоить друга, а не на ощущении изгибов его тела и мускулов под ладонью. Майк перевел взгляд на плечи Честера и какое-то время разглядывал его шею, потом заставил себя отвернуться и посмотреть на незанавешенное окно. Когда они поднялись в номер после завтрака, и Честер ушел к себе в номер, чтобы поговорить по телефону с Талиндой, Майк отдернул шторы и сел на край кровати, думая о предстоявшем интервью. Это было лишь одной из многих остановок в промо-забеге, который они совершали вдовеем с Честером. Парни были в Лос-Анджелесе, начав без них репетиции к туру, которому предстояло начаться в мае. Вся атмосфера была какой-то неопределенной. Майк не мог понять, то ли между ним и Честером что-то не так, то ли они просто волнуются по поводу альбома, то ли дело в том, что с ними не было остальных членов группы… но было ощущение, что что-то идет не так. - Честер, - увещевающим тоном сказал он, склонившись к нему и твердо сжав его руку, пытаясь добиться какой-то реакции. – Ты отлично справляешься. Мне кажется, мы отлично рассказали об альбоме, о том, как мы его сочинили, и прочем. Ты сообщаешь им как раз нужное количество информации. Не вдаваясь в детали о том, каким для тебя в действительности был прошлый год… - С последнего интервью я чуть не ушел. – Голос Честера был приглушенным. Он не поднимал лица от подушки и больше ничего не добавил к своей фразе, которой перебил Майка. Майк все еще нависал над ним, и Честер чувствовал, что от его внимания у него шевелятся волоски на шее. - Ну, ты же знаешь, мы не можем так поступать, - сказал Майк, чуть выпрямился, придвинулся ближе и положил руку на плечо Честера. – Нам нужно пройти через кучу интервью. Чез, если ты хочешь, чтобы я говорил больше, я могу. Но ты отлично справляешься, правда. Так всегда бывает, ты же знаешь. Интервью другое, а вопросы те же. – Он провел пальцами по лопаткам Честера, улыбнулся на вздох, который раздался в ответ. – Ты и не заметишь, как все это закончится. Выйдет еще один сингл, и мы отправимся в небольшой тур по Южной Америке. Прощупаем почву. Ты же знаешь, поначалу так всегда бывает, - снова сказал он. Майк методично снимал напряжение с плеч Честера, надавливая ладонями именно так, как ему больше всего нравилось. Некоторое время они молчали, Честер медленно дышал через рот, все еще не поднимая лица с подушки, а Майк, чуть приоткрыв влажные губы, тихонько дышал, неосознанно проводя по ним языком. Ему просто нужно расслабиться. Понять, что альбом никогда не доходит до людей сразу. Все будет хорошо. Как и всегда. Массируя шею Честера, он задумался о последних нескольких месяцах, о том, как они завершили работу над альбомом, устроили финальное прослушивание, получили одобрение лейбла, сделали артворк, упаковку, продумали промоушн. Окончание работы над проектом было одной из его любимых частей процесса. Артворк, подходящий музыке. Вечерние разговоры, встречи рано утром, которые они с Честером постоянно устраивали. Они совсем недавно приняли окончательные решения по поводу тура, и им оставалось только закончить работу по продвижению альбома, чтобы люди начали покупать билеты на концерты. В совместных интервью они с Честером за прошедшие годы поднаторели. Фанатам нравилась их болтовня. Ее было легко слушать, она была непринужденной. Беседы казались уютными, и Майку трудно было понять, почему Честер принимает эту часть процесса так близко к сердцу. Майк давно не видел в нем такого эмоционального вызова, который он словно бросал интервьерам, не видел с тех времен, когда они были начинающей группой. Он не знал, сколько времени просидел, потерявшись в своих мыслях, массаж замедлился, перешел в нежные поглаживания, и тут Честер поднялся и осторожно лег на спину, не открывая глаз. Майк убрал руки, как только Честер зашевелился, но тот протянул руку, схватил ладонь Майка и притянул к своей груди, поближе к сердцу. - Спасибо, - прошептал он, сжимая ладонь Майка. – Я знаю, в начале всегда все идет дерьмово. Обычно я могу от этого отвлечься. Но этот альбом такой чертовски личный, Майк. Трудно не принимать все близко к сердцу. – Он помотал головой на подушке из стороны в сторону, открыл глаза и посмотрел на Майка. Взгляд у того был обеспокоенным. – Ты поймешь, о чем я, когда они начнут рвать на части Invisible. Когда люди принимаются за песню, которую ты написал о своих детях, начинают ее разгадывать, копаться, заставляют тебя рассказывать о том, что ты имел в виду, когда писал ее. Ненавижу. Ненавижу, когда они хотят знать все, что стоит за песней. Мне нравится такой вариант: она о том, о чем вам хочется. Как мы всегда и говорили. Понимаешь? Пусть фанаты решают, что песня для них значит. Но когда в песне говорится о том, что у тебя на сердце, тебе больно от этих разговоров. Их взгляды встретились, и Майк сглотнул, осторожно раздумывая, что бы сказать в ответ. Сказать Честеру правду или пусть он думает, что то, что он рассказывает в интервью о тексте этой песни, - и есть правда? То, что ему следовало сказать, и то, чего ему хотелось, было двумя разными вещами, и чем дольше Майк смотрел на лучшего друга с беззащитностью во взгляде, тем труднее ему было сохранить секрет. Казалось, что Честер задал ему вопрос, а теперь с надеждой ждет ответа, и Майк просто не мог его разочаровать. - На самом деле, песня не о детях, Чез, - робко начал он, мягко отнял руку и очертил пальцем на черно-белой рубашке Честера что-то вроде сердца. Он собирался лишь разгладить морщинки на ткани, но получилось сердце. Они взглянули друг на друга, и Майк почувствовал, что Честер пытается понять смысл его последней фразы. Медленно прошло еще несколько секунд. - Она о нас, верно? – тихо спросил Честер, и Майк просто кивнул, не в силах отвести взгляда. – Я знал, Майк. Для меня это очевидно. Но не волнуйся, - сказал он, увидев в глазах Майка выражение паники. – Никто ведь не знает нас с тобой так, как я. – Слабая улыбка появилась на его губах, и он чуть слышно усмехнулся. – Ну, кроме тебя. Мы с тобой знаем нас лучше, чем кто бы то ни было на свете. И, когда я впервые услышал демо, то понял, что в нем ты обращаешься ко мне. И бьюсь об заклад, что ты написал песню после того, как проведал меня в Юте. Верно? Майк почувствовал, как заливается краской, и впервые с того момента, как Честер перевернулся к нему лицом, опустил взгляд. - Я написал ее в самолете по дороге домой, - вздохнул он. – Блин. Это настолько очевидно? - Нет, - шепотом сказал Честер. Они смотрели друг на друга, и внезапно показалось, что в комнате стало жарче. – Я это понял потому, что знаю тебя, Майки. Я слушал, как ты поешь, и задавался вопросом, что же было у тебя на уме. О чем ты думал, пока писал слова. Я заглянул в твой блокнотик, но… может быть, было бы лучше, если бы ты просто рассказал мне сам. – Он подождал несколько секунд, вспоминая прошлую ночь, жалобные слова Майка, поцелуи. Потом добавил: - Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне. Те слова, которые ты хотел мне сказать тогда… Если бы ты мог вернуться в прошлое, если бы мы снова сидели на той скамейке, а я бы держал тебя за руку… что бы ты мне сказал? Что это за слова, которые тебе так страшно было сказать мне? На языке у Майка вертелась куча невысказанных слов, копившихся годами. Но сейчас, когда он слушал Честера, ему трудно было выстроить их во что-то складное. Он заколебался, все еще рассеянно поглаживая Честера по рубашке. Что же мне сказать, чтобы не вышло чересчур? – подумал он, пытаясь понять, какое направление принимает их разговор. Он все пытался собраться с мыслями, а Честер продолжал говорить, голос его был мягким, спокойным. - Когда я вернулся из Малибу, я рассказал тебе о том, что чувствую, о чем думаю. И это было еще до того, как я послушал те демо, Майк. А как только послушал, оказалось, что в них было все, о чем я говорил. О себе, моей жизни, о нас, о группе… И я просто хочу услышать это от тебя, но не через тексты, Майк. Расскажи, о чем ты думал, когда писал Invisible. Кажется, он понимает, что за песней стоит что-то большее. Так, может, просто признаться? Какая разница? Не знаю, получится ли у меня. Вздохнув, Майк убрал руку и начал крутить обручальное кольцо, как всегда делал, когда нервничал. - Не знаю я, Чез. Ты так из-за всего огорчался, из-за лодыжки, тура, лекарств, алкоголя… того, что тебе пришлось вернуться в реабилитационный центр… и ты думал, что расстроил меня, но я не злился на тебя, я… я испугался за тебя. Я пытался удержать все на плаву, а в итоге мы чуть не пошли ко дну. Все эти ночи в отелях, когда я просыпался рядом с тобой… я не знаю. – Внезапно он поднялся, отошел к открытому окну, сердце тревожно колотилось. – Мне казалось, я сделал недостаточно. Казалось, что я тебя подвел. Я не знал, как все наладить, а еще я никогда не могу определить, перебарщиваю ли я или делаю недостаточно. Даже отвернувшись к окну, он чувствовал, что Честер наблюдает за ним. - У меня было чувство, что я мог бы лучше позаботиться о тебе. Вот и все. Может, если бы я был рядом, тебе бы не понадобились таблетки. Или алкоголь. Может, тебе было одиноко. Может, это из-за меня ты был так несчастлив. – Майк закрыл глаза, глубоко вдохнул. – Я всегда боюсь, с самого начала, что делаю все неправильно. Слишком давлю на тебя. А в тот момент, когда я старался сделать так, чтобы тебе стало лучше, и тут вдруг узнал, что ты снова пьешь, я подумал, что, может быть, у тебя начался рецидив из-за того, что я тебя подавляю. - Дело не в тебе, Майк, - сказал Честер. По крайней мере, не в том смысле, в каком ты думаешь. Майк покачал головой. - Но… даже когда я слышу, как ты говоришь об интервью, я тут же думаю, что это из-за меня тебе больно. Что мне не стоило сочинять песни, используя слова, которые ты написал. Тогда тебе не пришлось бы отстаивать их. – Он повернулся лицом к Честеру, сжав ладони в кулаки. – Если бы ты стал несчастен из-за меня, Честер, я бы себя возненавидел. Я никогда не пытаюсь расстроить тебя намеренно. Ты, наша дружба… для меня это важнее всего. Не группа, а ты и я. Без тебя мне все это не нужно. И я постоянно боюсь: а вдруг я в одном шаге от того, чтобы все разрушить. Честер сел в кровати, удивленно приоткрыв рот. - Ты не можешь ничего разрушить, Майк. Я тебе доверяю. Я всегда тебе доверял. – Он свесил ноги с кровати, положил ладони на бедра. – Без тебя меня бы тут не было, - тихо признался он. – Я давно бы уже сдался, если бы не ты. Когда я говорил тебе, что боюсь ехать домой, я говорил это всерьез. Я знал, что не смогу один. Майк резко втянул воздух, почувствовал слабость в руках. - Чез… но у тебя есть Тэл, дети… - Он замолчал, и они посмотрели друг на друга. В воздухе повисла какая-то тяжесть: невысказанные слова, чувства, мысли, в которых они не были готовы признаться, хоть и подходили все ближе и ближе к переломному моменту. - Но только тогда, когда мы вместе, я чувствую, что все идет так, как надо. Ты сам так сказал. Ты говорил, что, когда я уехал, ты чувствовал себя неполноценным. Я чувствовал то же самое, Майки. – Честер поднял взгляд к потолку, секунду взвешивал слова, потом выпалил: - Знаешь, пока я был там, то думал об этом. – Он провел ладонью по кровати. - О том, что мы спим вместе. О том, что знаю, что это ненормально. О том, что парни нас не поняли бы. Но ведь в нас нет ничего «нормального». Мы с тобой никогда не вписывались в чужие шаблоны. И то, что мне тебя не хватало… я не хочу чувствовать себя так, будто в этом есть что-то плохое. – Он выдохнул и рассмеялся. – Боже мой, Майк. Как так вышло, что мы говорим обо всем этом? Как мы перешли к этой теме от моего расстройства по поводу того, что все ненавидят новый альбом? Атмосфера немного разрядилась, и Майк тоже улыбнулся. - Никто еще его не слышал, - отметил Майк, взмахнув рукой, - так что никто его не ненавидит. Никто еще не мог составить мнения. И мы все больше и больше говорим о нас с тобой, Чез. Не знаю, почему и как так получается, но это факт. И я честно скажу, что, когда я дома, я скучаю по всему этому, - тому, чем мы занимаемся в туре. Не знаю, как так получилось, но дом мне кажется недостаточно домом, когда там нет тебя. – Он знал, что лицо у него залилось краской, но собрался с силами и продолжил. Внезапно он почувствовал, что должен выпустить наружу хоть часть тех смешанных чувств, с которыми боролся годами. – Я не знаю, что буду делать, если мы перестанем гастролировать. Придется нам ночевать друг у друга, или вроде того. Честер скептически взглянул на Майка, расхохотался. - Ночевать друг у друга. Твои мозги так удивительно работают, Шинода. Я прямо-таки вижу, как мы это делаем. – Он встал и подошел к Майку, остановился перед ним, провел взглядом по его губам, задумавшись, каково было бы решиться и поцеловать его прямо сейчас. – Я вижу это так: нам просто надо продолжать создавать музыку, чтобы иметь возможность быть вместе. Продолжай писать для меня песни, а я буду их петь, ладно? Мгновение они смотрели друг на друга, потом Майк сказал: - Уверен, что хочешь, чтобы я это делал? – Он протянул руку, коснулся пуговиц на рубашке Честера. – Весь этот разговор начался с того, что ты устал отвечать на вопросы обо всем том дерьме, которое я написал. Ты же понимаешь, что, если я продолжу писать, тебе придется продолжать об этом говорить. – Он уставился на пуговки, избегая взгляда Честера и пытаясь отвлечься от эмоций, которые навалились на него при признании, что его больше волнует перспектива спать с Честером в одной кровати, чем дела Linkin Park. - Да я просто ною, Майк. Ты же знаешь. Все это тупо. Иногда интервью выбешивают. Я знаю, какой ты замечательный, и хочу, чтобы все услышали твои тексты и полюбили их так же, как и я. Хочу, чтобы был хоть один альбом, за который нам не пришлось бы сражаться, понимаешь? – Он накрыл ладонь Майка своей и прижал к своей груди. Майк медленно кивнул, ощущая мерное сердцебиение Честера под ладонью. - Да, я знаю. Но мы всегда знали, что нам придется сражаться за все, что бы мы ни сделали. Нам никогда ничего не давалось легко. – Он поднял глаза, перехватил взгляд Честера. Его глаза были невероятно темными, полными эмоций, которые Майк даже не пытался осмыслить. Было проще сделать вид, что он не замечает ту энергию, которая бурлила в их шоколадно-карих глубинах. - Да, не давалось, - согласился Честер, соединяя их пальцы. – Но, пока мы сражаемся вместе, я могу справиться с очередным интервью. И еще одним, и еще. Пока у меня есть ты. - Я всегда есть у тебя, Чез. Всегда. – Майк притянул его за руку, обнял Честера за плечи и крепко прижал к себе. Какое-то время они стояли так, потом Майк спросил: - Тебе лучше? Остальная часть вечера у нас свободна. Если хочешь, пойдем куда-нибудь поужинаем, вместо того, чтобы сидеть здесь. – Он отстранился, посмотрел на часы. - Да, меня уже меньше бесит это интервью. Но я все еще чувствую себя чертовски уставшим. Но да, давай куда-нибудь сходим. Только куда-нибудь поблизости, не хочу ходить где-то допоздна. – Честер отвернулся, взглянул на покрывало, скомканное на кровати, потом взял кошелек и телефон Майка с прикроватного столика. – Вот, - сказал он, вручая ему вещи. – Давай выберемся отсюда. Чем быстрее поедим, тем быстрее примем душ и заберемся вместе в эту огромную кровать. – Их взгляды встретились, оба поняли друг друга. Все, чего им хотелось, это забраться в кровать и быть рядом, пользуясь тем, что они в туре. Прошло уже десять лет, внезапно подумал Майк. Мы уже десять лет спим вместе. И я представить себе не могу, как бы все обернулось, если бы мы той ночью не заснули. Мы были бы другими, но не могу вообразить, какими. Майк положил телефон и кошелек в карман, протянул Честеру руку. - Тогда пошли. Давай поедим. – Не разнимая рук, они пошли к лифту, и Майк старался не думать о том, как совсем скоро будет прижиматься к Честеру. На другое утро Честер раскрыл глаза в темноте гостиничного номера. Он чувствовал, как Майк растянулся рядом с ним, и простыни между ними нагрелись от тепла их тел. Он с трудом мог разглядеть очертания Майка, ему виден был только затылок, потому что Майк спал на животе, одну руку подоткнув под подушку, другую протянув в его сторону. Если ты почувствовал себя невидимым, я больше этого не допущу. Он придвинулся к нему ближе, прижался к спине Майка, одной рукой приобнял за талию, прилег на его подушку. С тобой я никогда не чувствовал себя невидимым. И единственное место, где мне сейчас хочется быть, – это рядом с тобой. Пусть это неправильно, но это правда. И иногда я вижу по твоим глазам, что ты чувствуешь то же самое. Я знаю, это не мое воображение. Но ты никогда не позволишь себе всё осознать, ведь так? Тайные ночи в номерах отелей - это единственное, что будет между нами. Вот и все, что я могу получить. Майк почувствовал, что Честер положил руку ему на живот, и, не открывая глаз, протянул свою, чтобы накрыть ею его ладонь. - Доброе утро, Чез, - пробормотал он сонным голосом. – Пора вставать? Честер прикрыл глаза. - Нет… засыпай обратно, Майки. – Оставалось два часа до того, как им надо было подняться, чтобы успеть на самолет. Еще два часа… и я не упущу из них ни одной секунды.