Секреты

(29 июня 2017 года) - Все так же, как было, Тэл. Две недели прошло. Ничего не изменилось. –Честер провел ладонью по бритой голове, потер глаза. Очки он оставил на столе – после того, как наконец решился позвонить жене. Он слышал, как в соседнем номере работает душ Майка. - То есть, ты так и не сказал ему? – Честер слышал шум телевизора на фоне. Талинда говорила с ним из дома, сидя на диване. Он явственно мог нарисовать ее образ в воображении: ноги под покрывалом, рядом две собаки, на столике рядом, возможно, стоит стакан красного вина. Представив себе Мерло, которое ей так нравилось, он облизнул губы. Мысли его метнулись от Талинды, пригубившей вино, к воспоминаниям о Майке. Тогда он в последний раз видел, как тот пьет вино: на какой-то вечеринке после церемонии награждения, это было несколько лет назад. На его губах были следы темно-красной жидкости, и он выглядел так сексуально… Честер присел на край ванны, заставляя себя выкинуть образ Майка из головы. Все это выходило из-под контроля. - Как мне ему сказать так, чтобы не напугать? Ты бы видела его, когда он обнаружил то порно. Тебя-то это не смутило. Ты сразу загорелась попробовать. – Хмурое выражение лица Честера сменилось мягкой улыбкой при воспоминании о том, как Талинда узнала о его предпочтениях, и о таких их экспериментах, на которые он никогда и не мечтал уговорить ее. – Ты просто охренительна, ты это знаешь? На другой стороне линии раздалось фырканье. - Честер, я была моделью Playboy. Знал бы ты, чего я там насмотрелась… - Хочешь сказать, ты мне еще не обо всем рассказала? – удивленно отозвался Честер. – Теперь я знаю, о чем мы поговорим, когда приеду домой. – При мысли о том, что его жена повидала в дни работы в Playboy, он ощутил, как кольнуло в паху. – Бьюсь об заклад, то, чего ты насмотрелась, было горячо. - Ну, зависит от твоего вкуса. – Талинда сделала паузу, и Честер мог бы поклясться, что она сейчас, задумавшись, наматывает локон на палец. – Он знает, что было у нас с Райаном? – тихо спросила она. Они давным-давно не поднимали тему этих встреч, которые были воплощением фантазий скорее Честера, нежели ее: возможностью без опаски потакать своим желаниям и поэкспериментировать. Ей хотелось дать Честеру возможность исследовать свои бисексуальные наклонности – при условии, что она будет при этом присутствовать. Хоть ей все это и казалось странноватым, но эксперименты никогда не выходили за рамки двух пар: она и Честер и Райан с Честером. Они довольно отвязно проводили время, и ей всегда казалось, что Райану хочется продолжить, но, когда у него возникли серьезные отношения с девушкой, а у них родился Тайлер, все это незаметно ушло в прошлое, которое она теперь нечасто вспоминала. - Не буду я ему об этом рассказывать, - тут же возразил Честер. – То есть, он знает, что у меня было с мужчиной, я это мимоходом, возможно, и упоминал… но я ни за что не скажу ему, что это был Райан. – От воспоминаний о тех случаях, когда Райан и Майк оказывались в одном и том же месте в одно и то же время, ему становилось плохо. Майк всегда ревновал к Райану, особенно когда Честер занимался Dead By Sunrise, и он не собирался подливать масла в огонь. – Кроме того, это было всего несколько раз, причем давно. Не хочу говорить об этом с Майком. - Думаешь, он бы не понял? – спросила Талинда. - Судя по его реакции на порно? – Честер фыркнул, одновременно весело и с иронией. – Нет. Он никогда бы этого не понял. Мы же были молодыми и чокнутыми. Да ладно, Тэл, сейчас ты бы не пошла на такое. Это же было просто для развлечения, ты ведь знаешь? - Ну, если ты хочешь спросить, пошла ли бы я на такое с Майком… - Нет, не хочу, - быстро ответил Честер. Ему не хотелось слышать ее ответ на это, ни положительный, ни отрицательный. Он и вообразить не мог реакцию Майка, если бы предложил ему тройничок с женой. – Я же говорю, те деньки давно в прошлом. И, мне кажется, ты после такого не смогла бы смотреть Анне в глаза. - Мне тяжело уже от одного того, что я в курсе всего. Она так давно чувствует, что Майк отдаляется от нее, что, думаю, даже не удивится, если… если вы с ним… Они помолчали, мысленно заканчивая фразу, которую Талинда не могла заставить себя озвучить. Если вы будете вместе. Во всем этом было нечто гораздо большее, чем физический аспект, аспект, относительно тяги Майка к которому Честер даже не был уверен. Между тем контактом, который возникал между ними, когда Майк спал, и переходом на следующий уровень физической близости была большая разница. Следующий уровень. Я так давно этого не делал… А судя по тому, как Майк отреагировал на порно, он никогда и не захочет заниматься этим со мной. Честер вздохнул. - Причина того, почему мы до сих пор не… как раз в Анне. В тебе и в Анне, - поправился Честер. – Я знаю, что он любит ее. И знаю, что в нем сильно чувство долга… - Верно, но стоит ли чувство долга того, чтобы быть несчастным? - Я не несчастен, Тэл. - Но и счастливым тебя не назовешь. Разговор стал слишком тяжелым, и Честер покачал головой, попытавшись объясниться. - Я никогда и не был счастливым. Полностью счастливым, понимаешь? Так, как другие. Я никогда таким не был. Всегда есть что-то, что не дает мне чувствовать себя счастливым. – А может, дело в Майке? Может, в нем и есть ответ на все вопросы? Может, он единственный, кто способен забрать у меня всю эту боль? Талинда сказала, будто прочитав его мысли: - Может, тебе просто нужно поговорить с ним начистоту, Честер. Может, больше ничего и не потребуется. Честер выдохнул. - Но о Райане я ему не расскажу. - И не надо. Прошлое есть прошлое. Он знает, что в твоем прошлом было много людей. И в его прошлом тоже, верно? Даже если ты не скажешь ему про Райана, мне кажется, тебе нужно рассказать ему о своих чувствах. И о его чувствах тоже. – Они уже говорили о том, что в последнее время Майк все чаще признавался ему по ночам в любви. И Честер честно рассказал Талинде о поцелуях и прикосновениях, от которых не мог отказаться. – Это происходит все чаще, верно? Не знаю, почему он так упорно все это в себе подавляет, но очевидно же, что он тебя тоже любит. И… он так добр к тебе, милый. Я перед ним в неоплатном долгу за то, как он заботился о тебе все эти годы. Я бы без него не справилась. - Тэл… - Честер опустил голову, уставился на серую и белую плитку на полу ванной. – Я просто хотел сказать тебе… что я пытался. Я правда пытался. Я пытался перестать его желать. - Знаю, что пытался… - Нет, послушай, - настойчиво перебил Честер. – Я думал, что смогу от этого избавиться, держать дистанцию, посмотреть на все под другим углом, и все станет по-другому. Но я жить без него не могу. Я… я люблю тебя, Тэл. Я тебя не заслуживаю, ты же знаешь. Ты ведь знаешь, что тебя я тоже люблю? Что не только Майка?.. – Он подождал и услышал долгий вздох, заполнивший огромное пространство между ними. - Я всегда это знала. И я всегда знала о твоих чувствах к Майку. Даже когда мы развлекались с Райаном, я понимала, что ты чувствуешь к Майку. И, знаешь, я и подумать не могла, что он будет готов к отношениям с тобой. Иначе я бы не поощряла все то, чем мы занимались. Это было бы нечестно по отношению к Райану. – Талинда помолчала. Заговорила очень серьезно: - Честер, если Майк в тебя влюблен, не отказывайся от этого из-за меня. Мне кажется, Майк, возможно, и есть тот человек, благодаря которому ты наконец окажешься в мире с самим собой. Честер закрыл глаза. Казалось, они уже болели от рисунка на полу. - Но что будет с нами, Тэл? Допустим, Майк на секунду отпустит тормоза и подпустит меня к себе. Решит пойти на поводу у своего сердца, а потом… отберет все обратно? Решит, что не может так поступить? А его семья? Не знаю, смогу ли взять на себя такую ответственность… - Ты и не будешь за это отвечать. Выбор должен сделать Майк. Милый, ты убиваешь себя всем этим. Тебе не кажется, что уже пора? Ты ведь не молодеешь, - беззлобно сказала она. - И не напоминай, - уныло ответил Честер и встал, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Он знал, что лысеет. – Мне бы хотелось, чтобы у меня было все, понимаешь? - У тебя и так есть все, - тихо сказала Талинда. – Все, чего ты хочешь, и так у тебя в руках. Мне кажется, у тебя два пути. Ты можешь разбудить его в следующий раз, когда он тебя поцелует, и рассказать обо всем. Или всю оставшуюся жизнь отрицать то, что всегда между вами было, и прекратить спать с ним в одной кровати. Я уверена, у вас с этого все и пошло много лет назад. Честер выдохнул, протянул руку, чтобы включить душ. - Ты права. Ты всегда права. Мне следовало прислушаться к тебе тогда, две недели назад. Послышался чуть слышный смех Талинды. - Ну, это зависит от того, что ты выберешь. Две недели назад он не смог бы переварить то, что ты бы ему рассказал. Но ты дал ему передышку, так что, может, и получится. И, что бы ты ни решил, Честер, помни… - Я знаю, - сказал Честер, снимая белье и становясь под душ. – Я расскажу тебе, Тэл. Обязательно. - Слышу, у тебя там вода течет, так что иди. Передавай Майку привет, - сказала Талинда, и в ее голосе Честер не услышал ни следа ревности. - Конечно, - ответил он. – Доброй ночи, милая. Люблю тебя. - А я тебя еще больше. Честер смотрел на себя в зеркало, пока оно не затуманилось так сильно, что он больше не мог разглядеть очертаний своего тела. Надо просто сделать это. Сказать. Рассказать ему. Просто сказать: Майк, ты говоришь во сне. Мы целуемся. И мне это нравится. И я тоже тебя хочу. И все будет хорошо. Вот так. Просто скажи это, Честер. Вздохнув, словно сдаваясь, он покачал головой, подставился под воду. Если бы все было так просто. ********** Майк пришел в себя после очередного вдохновленного Честером оргазма, опираясь левой рукой о белый кафель душевой кабинки отеля и уткнувшись подбородком в грудь. Он сбился со счета, сколько раз за этот тур оказывался в таком положении. Было проще отрицать само наличие этой проблемы, пытаясь не думать о ней. Вместо этого он сосредоточился на ощущении сбегавшей по спине воды и звучании разлетавшихся брызг, и воспоминание о голосе Честера постепенно отпустило его. Слишком просто было, вспомнив придыхания Честера на сцене и превратив их во что-то вроде лупа в своей голове, вообразить, как звучал бы его голос, если бы они пересекли ту грань, которой в последнее время так тщательно избегали. Разговоры, которые случились у них после того, как он обнаружил у Честера на ноутбуке гей-порно, лишь подлили масла в тот внутренний огонь, который Майку, по большей части, годами удавалось приглушать. Он не мог выкинуть из головы то, что увидел, и был не в состоянии прекратить представлять себе себя с Честером на месте тех актеров. Когда на следующий вечер в автобусе он зашел через телефон в интернет и завел собственный аккаунт на Pornhub, это не облегчило ситуацию. Ему нужно было увидеть, чем закончилось то видео, которое он смотрел, прежде чем ему помешал Честер. Он убеждал себя, что дело в простом любопытстве. А вовсе не в познавательных целях. Не в том, что он хочет что-то узнать на будущее. Просто в любопытстве. А то, как они с парнями делились воспоминаниями о том, как когда-то дружно смотрели порно в туравтобусе? Нет, это никак не подтолкнуло его к тому, как он наблюдал за Честером во время сета, который состоялся тем же вечером, после того разговора. И к тому, как вечер за вечером он подолгу смотрел на Честера сзади, или к тому, как его голос опускался до хрипловатого баритона всякий раз, когда они с ним флиртовали друг с другом на сцене. Они ведь всегда флиртовали на сцене. Это было для них чем-то обычным. То, как Честер протягивал к нему руку, то, как они обхватывали друг друга за шею… Все это не имело никакого отношения к тем живым образам, которые возникали в воображении Майка всякий раз, когда он пытался представить себе, как бы ему вызвать на лице Честера такое же выражение, какое появлялось на лицах актеров в тех видео. И к тому, как Честер пристраивался рядом с ним по ночам. И к запаху лавандового геля, исходившему от его тела. И к теплу, которое Майк ощущал всей кожей. И он вовсе не представлял себе то и дело, и на сцене, и вне ее, как он приникает языком к розовым соскам Честера, или покусывает их, пока они не затвердеют, или проводит языком по его ключицам, ощущая солоноватость кожи. Нет, он не думал о том, каково было бы сжимать ладонями ягодицы Честера или по-настоящему трогать его. В его голове насилу укладывалась мысль о том, чтобы коснуться чужого члена, и все-таки он не мог удержаться от вопроса, каково было бы ощутить это. Нет, он вовсе не сидел в туравтобусе, лениво рисуя и раздумывая при этом, кому это и когда Честер позволил войти в себя, хоть и знал, что ему совсем не хочется это знать. И не задавался вопросом, как это Честер сумел так непринужденно говорить о стимуляции простаты и оргазме, когда сам Майк в тот вечер, когда всплыла эта информация, с трудом мог связать несколько слов. И не думал о том, каково это, когда в тебя проникают… или каково это - самому входить в кого-то. Нет, он вовсе не ждал с нетерпением тех тихих разговоров, которые они вели в кровати обо всем на свете. Обо всем, кроме того вечера, когда Майк посмотрел гей-порно на ноутбуке Честера. О текстах. О доме. Женах. Детях. Туре. Будущем. И ему вовсе не снилось их с Честером совместное будущее. Каждую ночь. С тех самых пор. Он открыл глаза, глубоко вздохнул. Вся эта ситуация выходит из-под контроля. Он повернул ручку душа чуть влево, вода стала обжигающе горячей, а он все стоял под ней. Что бы я ни делал, это не помогает выкинуть его из головы. Он пытался не воображать себе обнаженного Честера, но его образ тут же приходил ему на ум, а когда он поддавался этому образу, это только разжигало жажду. Он отчаянно жаждал вернуться на две недели назад, закрыть ноутбук Честера и сделать так, чтобы все его мысли о сексе остались расплывчатыми, абстрактными, без определенного направления или цели. За все эти годы с тех пор, как он осознал, что влюблен в лучшего друга, у него ни разу не возникало настолько острого чувства жажды. Майк быстро помылся, осознав, что находится в душе дольше, чем это нужно для того, чтобы просто ополоснуться. Из-за горячей воды, которой он до этого будто наказывал сам себя, он ощутил, что лицо раскраснелось еще сильнее, и подумал о том, догадается ли Честер, что он так долго делал в душе. Он быстро вытерся, бросил в раковину испачканное белье, натянул боксеры и футболку. Почистил зубы, одновременно проводя рукой по влажным волосам в попытке сделать все побыстрее. Когда он вышел из ванной, думая, что увидит в кровати ждущего его Честера, того не было на месте. Майк улыбнулся, услышав через открытую между номерами дверь звук текущей воды из душа Честера. А я-то думал, что я копуша. Когда он взял пульт дистанционного управления со столика под телевизором, внезапно ему в голову пришла мысль, заставившая снова обернуться на дверь: а что, если… что, если он там делает то же самое? Стал ли бы он заниматься таким? Он сегодня на сцене прихватил меня за зад. Обычно это ничего не значит, но… как-то долго он уже принимает душ… Майк уселся на кровать, включил телевизор, снова и снова поглядывая на дверь. Мне надо выкинуть его из головы. Я должен избавиться от этих мыслей. Майк устало провел ладонью по лицу, откинулся головой на подушки, закрыл глаза. Он и не заметил, как уснул, пока не услышал, как его тихо зовет Честер. - Чез? – пробормотал Майк, поднимая голову с подушки, когда Честер забрался в кровать. – Блин. Прости, я уже почти заснул. - Почти? Майк, да ты уже практически храпел. – Честер положил очки на столик, выключил лампу. – Вообще-то ты до сих пор в очках. И в футболке. – Он натянул покрывало до подбородка и повернулся на бок, чтобы лечь лицом к Майку. - Да, знаю. – Майк, чувствуя себя немного дезориентированным, с трудом поднялся в кровати, стянул с себя футболку, бросил ее куда-то на край кровати, потом нагнулся, снимая очки. – Ты сто лет в душе проторчал. - Талинда позвонила как раз перед тем, как я туда залез, - сказал Честер, наблюдая за лицом Майка. Тот снова улегся и повернулся к нему лицом. Лампа со стороны Майка все еще горела, и сзади его озаряло мягкое сияние, серебристо пробиваясь сквозь черные пряди. В этот момент он, казалось, увидел Майка таким, каким он будет двадцать лет спустя: с седеющими волосами, но по-прежнему с пытливым, выразительным взглядом. И единственное, чего хотелось Честеру, - это быть рядом с Майком и тогда, когда он поседеет. - Дома все в порядке? – спросил Майк и, как всегда, протянул руку к Честеру, переплетая их пальцы. - Да. У детей все хорошо. И у Тэл все хорошо. Все хорошо. Майк приподнял бровь. - Как много хорошего в одном высказывании. – Он опустил взгляд, порассматривал ногти Честера. – Кажется, надо их обновить. Знаешь, может, тебе сделать маникюр гель-лаком. Я слышал, он держится куда дольше, чем тот, какой делаю тебе я. – Он провел пальцем по облупившемуся лаку и взглянул на Честера. - Если бы я сделал себе такой маникюр, то пропустил бы приятный разговор, который у нас всегда случается, пока ты красишь мне ногти, - чуть поддразнил его Честер, и Майк улыбнулся. - Еще бы, мы ведь обычно совсем не разговариваем, правда, Чез? Они мгновение смотрели друг на друга, и Честер хихикнул. - Не. Никогда. Ты вообще меня не знаешь. - А то, - легко согласился Майк, сжал ладонь Честера и спросил: - Ты не против, если я выключу свет? Я вымотался. - Давай. Я знаю, что ты устал. Я ведь тебя разбудил, помнишь? – Честер отнял руку, перевернулся, поворачиваясь спиной к Майку. Тот зевнул. – Может, утром покрасим их. Майк выключил телевизор и лампу. - Если не проспим, - сказал он, потянулся к Честеру, наткнулся ладонью на его спину. Ладно. Так тоже хорошо. Он закрыл глаза, чуть вздохнул, устраиваясь рядом с Честером. Наверное, так даже лучше. ********** Анна глубоко вздохнула. Вся эта ситуация выходит из-под контроля. Она сосчитала до десяти, открыла глаза. Молоко разбрызгалось по всему столу, капли медленно падали на пол. По плитке рассыпалась каша, Отис стоял с виноватым выражением лица, а у его ног, слизывая капли, восторженно вился крошечный песик. Джози, находившаяся в гостиной, кричала, что Аби отобрала у нее книжку. И тут Анна поняла, что больше не может. Майк уехал несколько недель назад, и единственное, чего хотелось Анне, - это чтобы вечер прошел без происшествий. Дети взбунтовались против каши на ужин. У нее всегда все было продумано, все блюда распланированы. Она считала себя мастером приготовления сбалансированной пищи из нежирного мяса, свежих овощей, цельных злаков, разумного количества жиров. Но с тех пор, как Майк уехал в тур, распорядок Анны каким-то образом сбился, и она постоянно испытывала раздражение и покинутость. Ночью она настолько увлеклась просмотром видео с текущего тура, наблюдая за Майком и Честером, что с трудом проснулась в шесть утра вместе с детьми. А теперь она стояла на кухне наедине со старшим ребенком, сыном, который был вылитым Майком, с ощущением, что беспорядок воцарился не только вокруг них, но и у нее в голове. - Все нормально, Отис, - вздохнула она, выдавив улыбку. – Я понимаю, это вышло случайно. – Она закусила губу, посмотрев в его темные, чуткие глаза. Он был на грани того, чтобы расплакаться, и она чувствовала себя так же. Случись что-нибудь еще – и она точно заплачет. – Ладно тебе. Все хорошо, - снова сказала она, на этот раз мягче. – Джаспер все съест, а потом мы приберемся. - Прости, мам, - тихо сказал Отис, повесив голову, и тут в кухню, обливаясь слезами, влетела его сестренка. - Мне нужен папа! – завопила Джози, за ней по пятам вбежала Аби. – Он заставит Аби отдать мне книжку! – Она сжала кулачки и с обвиняющим видом посмотрела на Анну. - Пора было идти ужинать, Джо, - рассудительно сказала Аби и положила ей руку на бедро. Она была копией Анны. – Мама сказала, чтобы мы шли ужинать, а ты не послушалась, вот я и спрятала твою книжку. - Я тебе говорила, что она отобрала мою книжку, а ты даже не услышала! – закричала Джози, глядя на Анну, и та прикрыла лицо ладонью. - Джо, у нас тут возникла авария с кашей, потому я и не услышала. Нам всем надо успокоиться, - твердо сказала Анна. – Девочки, садитесь за стол. Мы с Отисом уберем. Вот, возьми мой телефон, позвони папе. Он, может, еще не спит. – Может, и не спит. Там уже поздно, час или два ночи. Но это нормально, учитывая, что он после концерта. Пожалуйста, Майк, возьми трубку. Она нажала на первый номер в списке контактов и передала телефон Джози, которая, перестав плакать, принялась икать при одной мысли о том, что сейчас поговорит с папой. Анна повернулась к Отису, поглядела на пол. - Вот видишь? Джаспер почти все съел. Вот, держи бумажные полотенца. Подотри молоко, а пока будете есть, брызнем туда средством для чистки. И все. – Она бросила взгляд на младшую дочку и увидела на ее лице выражение нетерпеливого ожидания. Но звонок перешел на голосовую почту. Не успела она попросить Джози вернуть ей телефон, как та заговорила своим голоском: - Папочка, я по тебе скучаю, пожалуйста, перезвони мне! Мы едим на ужин кашу. А Аби стащила мою книжку. Я люблю тебя, пока! – Джози нажала на красную клавишу, осторожно положила телефон на стол, опустила голову, и тут же слезы хлынули заново. – Хочу, чтобы папа вернулся! – заголосила она, и Анна поняла, что ничего сейчас не может сказать или сделать, чтобы все исправить. Она сама едва сдерживала слезы. Она знала, что Майк где-то там, на другом конце света, спит в номере отеля, и ждать, что он возьмет трубку среди ночи, было неразумно, но, закончив убирать пролитое молоко, не могла избавиться от чувства досады. Она помогла Отису с мисками для каши, усадила детей, все они спокойно ели, и у всех был печальный вид, у каждого по своей причине. Даже Джаспер был каким-то унылым после того, как полакомился кашей. Он свернулся на своей подстилке, свесив подбородок и поглядывая на нее. Анна сидела за столом, по привычке поглядывая на пустующий стул Майка. Оставалось продержаться без него неделю. Вечно он не берет трубку, когда я звоню. Она напомнила себе, что он не в США, что вся проблема в разнице часовых поясов, и что обычно, когда он в Европе, им его не хватает сильнее. Но как объяснить это пятилетнему ребенку? А нам предстоит справляться без него еще целую неделю. Потом он будет здесь. По крайней мере, физически. Она не дала себе задуматься о том, будет ли он дома не только телом, но и душой. Она знала, что, если позволит себе надеяться на это, на пользу ей такие мысли не пойдут. ***** Когда Майк проснулся на другое утро, он обнаружил, что лицом прижимается к спине Честера, а рука лежит на его животе. Мы каждую ночь оказываемся в такой позе. Понятия не имею, каким образом. Он чувствовал, как грудь Честера то поднимается, то опускается, ощущал запах его кожи, а также слишком уж знакомое покалывание возбуждения от их близости. Он знал, что нужно отодвинуться. Все выходит из-под контроля. Майк застыл. Эта мысль возникла у него уже во второй раз за последние двенадцать часов. Надо что-то изменить. Не знаю, сколько еще это может продолжаться. Если я так и буду прижимать его к себе по ночам, то могу и выдать себя. Сколько еще пройдет времени, прежде чем я все запорю и потеряю его? Он осторожно убрал руку, немного отодвинулся, сердце сжалось от ощущения утраты физической близости, и он медленно выдохнул. Честер еще спал, и Майк потянулся за телефоном. Он нахмурился, увидев пропущенный звонок от Анны. Бля. Надо было ей вчера позвонить. Когда я ей в последний раз звонил? Два дня назад? Три? Он поднял телефон, чтобы прослушать голосовое сообщение, с удивлением услышал голосок Джози, и сердце упало. Моя малышка. Я скучаю по ним. Надо позвонить после обеда. Они тогда как раз проснутся. Мы сегодня ничем не заняты, кроме осмотра достопримечательностей. Я позвоню. На сердце было тяжело. Он лег на спину, уронил телефон на грудь и снова закрыл глаза. Всего неделя осталась, и я буду дома. Майк заставил себя не открывать глаза и не смотреть на спину Честера. Мысль о доме казалась чем-то чуждым и становилась все более чуждой с каждой поездкой. Каждый полет, каждая поездка на автобусе, каждая страна все больше отдаляли его от того Майка Шиноды, которого он слепил за последние двадцать лет. Еще неделя, и я снова стану тем самым Майком. Папой и мужем. Без Честера. И проведу дома три недели. Без Честера… Честер пошевелился рядом с ним, медленно, как кошка, потянулся, а потом перевернулся. Майк ощутил, как всем существом отзывается на его движение, и ничего не мог с этим поделать. Он не смог сдержать порыва и, открыв глаза, повернул голову, встречаясь взглядом с сонными, мягкими глазами Честера шоколадного цвета, а уголки губ приподнялись в улыбке. Он не сумел сдержать трепет в сердце, когда Честер произнес: - Доброе утро, Майки. Он был не в силах этому сопротивляться.