Бла-Бла-Бла, Бла-Бла...

У Девятого тяжелая рука, укреплённая сталь, вторичный углепластик. Звук удара был такой звонкий, отдающий в нервах, звуковой карте, что Девятый даже вздрогнул. Детектив не двигается, даже глаза под веками, и андроид напрягается. Он мог ударить слишком сильно. Сотрясение. Кома. Смерть. И его разбирают на кусочки, по деталям за смерть того, кого ненавидит весь отдел. Мечтают о его кончине, самоубийстве, полном исчезновении. Люди лживы. Лицемерны. Особенно когда будут «реветь» над его могилой, вспоминать лучшее и говорить, что он был «хорошим человеком». А после закопают и накидают цветочков на его могилу. Но вроде пронесло, детектив очнулся. Лежит с прилипшими от пота волосами, сбитым дыханием и слепо смотрит на автокарпет*. — Какого черта? — Голос хриплый и сорванный, и взгляд мечется по всему салону, пока не замирает на лампочке в потолке машины. Гэвин отходит грузно, с ноющей головой, кислым привкусом на языке, першащим горлом, кровью из носа и горящим красным следом на пол рожи. Ничего нового, когда его держали в заложниках было хуже. Били больнее, точнее превращали органы в фарш. Он почти потерял почку, сидел на таблетках, а после на железках, приводя себя в форму. После кошмаров у Гэвина в голове чаще только паршивое прошлое с красными пометками каждой гребаной ошибки в его жизни и шрамы. Сомнения и шрамы под подушечками пальцев. С носа на щеку, дальше бровь, шея, нос. Замкнулось. На месте, заросло, зашито, прошло. Было. Сидит на заднем в служебной и рисует собственной кровью на исполосованной роже. В хер знает сколько часов ночи. Надувшийся пузырь крови негромко лопается, оставаясь мелкими точками на запястье; кровь заливается в глотку. Рид приподнимается на локтях, громко сглатывает и собирается с силами. Моральными, физическими, духовными — всеми. Хватаясь за спинку сиденья, чтобы не свалиться обратно, он почти пропарывает пальцами ткань. Сталкиваясь почти нос к носу с замершим над ним андроидом. Ткань противно скрипит под потными холодными пальцами — Гэвин мог бы сломать руку, если бы сейчас держался за человека. Девятый моргает ровно три раза, смотря на еле заметные зажившие дырки от швов на носу, прежде чем отодвинуться на десять сантиметров. До невозможности долго, по мнению Рида. А потом он видит черные силуэты за спиной андроида. Деревья. В темноте. — Куда ты меня везешь? — Низко и глухо, смаргивая противную сонливость. Окидывает взглядом Девятого снова. Полностью черный. Только диод светит голубым и лицо без теней сияет белым полотном. — RT600, андроид-помощник мистера Камски, передала данные перед его попыткой самоубийства. Выяснилось, что в тот момент он был, так скажем, на взводе. Ходил туда-сюда, ногти грыз, из его бормотаний выяснить ничего стоящего не удалось, но он не переставая переключал станции радио в телефоне. — На улице около девяти градусов тепла, ветер, но Девятому просто плевать, стоит и протягивает бутылку с минералкой, даже трясет пару раз, привлекая внимание. — Я так и знал, что этот говнюк что-то знал. — Детектив почти срывает крышку с бутылки и жадно пьет. — Что случилось с пиджачком? Испачкал и боишься, что мама даст пиздюлей? — Пиджаком? Если что, он рядом с вашей задницей, детектив. Но не спешите его мне отдавать, можете вернуть после химчистки. «Спасибо, RK900». — «Всегда пожалуйста, детектив Рид». — Да ты ахуел, консерва. — Но в голосе больше смеха, чем возмущения. — Будешь дожидаться его еще полмесяца — зарплату тогда скинут. Ну ниче, иногда надо и без собачьего конуса походить. Так же намного легче дышать, а? А теперь двинься, я отлить хочу. Детектив возвращается спустя пять минут и лезет в багажник машины. — Что вы делаете? — Девятисотый подходит со спины, смотря на копошение детектива. — Ищу одеяло. Оно у меня где-то тут лежало. Если ты, конечно, его не вытащил, чертов уставной говнюк. — Одеяло? — Рид даже оборачивается, слыша удивление в голосе. — Я даже о нем не знал. — Признается андроид и отводит взгляд на спину детектива. Гэвин хрустит шеей, даже пальцами зарывается в волосы и массажирует затылок, спускаясь к плечам. — Что? — Рид жмурится, давя на особенно одеревеневшие мышцы. — Я же тебе рассказывал, забыл? — У Девятого диод горит желтым — Гэвин даже не оборачиваясь об этом знает и взгляд этот испуганно-неверящий тоже видит. Затылком. Потому что успел кое-что узнать о нем. Хотя они оба запоминают инфу друг о друге. Притираясь. Сотрудничают. Так вот как Коннор покорил Хэнка. Черт, он тоже сдает. Проклятие. — Вероятнее, я это стер. «Cyberlife» могла решить, что эта информация неважна для дела, и могла удалить ее. — Врет, врет и не краснеет. Напропалую, лишь бы замять разговор. Девятый уверен, что детектив верит, а последний подыгрывает, меняя тему. — Стоп, стоп, стоп, они у тебя в башке и на дистанционке ковыряются? Пиздец. — Усмехается Гэвин, качая головой, повторяя на пару тонов тише. — Пиздец. Детектив гремит шипами для остановки, задевает локтем огнетушители, шипит и наконец-то вытаскивает ядовито-оранжевое антистрессовое одеяло, стягивает курточку, кидая ее замершему Девятому, и заворачивается в него. — Мне похрен, сколько скриншотов сделают в «Cyberlife», я хочу спать. Гэвин возвращается обратно, обходя замершую жестянку, и бухается на заднее сиденье, прикрывая глаза, и зарывается в одеяло поглубже, полностью прячется в нем, но оно, зараза, короткое. Часть спины оголена, и он прижимается к спинке — так теплее. Девятисотый стоит вешалкой, все еще держа куртку, и наконец-то откапывает в памяти тот диалог в самом начале их работы про это чертово одеяло. Рид говорил, что засунул его в патрульную машину довольно давно. Не помнил точно когда, но предполагал, что, может, лет пять назад после какого-то двойного убийства и ребенком-потерпевшим. «Такие вещи приедаются, — признается Рид тогда, подкуривая сигарету, — а потом и вовсе вылетают из головы». «Пиздабол». — Думает Девятый, смотря на состояние детектива в последние недели этого чертового расследования. Он зарывается в работе, скрывается от проблем в непомерных объемах данных, бежит от кошмаров просмотром фотографий трупов по ночам. От самого себя, смотря в разбитое зеркало, задевая бритвой кожу по утрам во время бритья. Не спит и потихоньку уничтожает свое здоровье. Пичкает себя лекарствами и собирается в кучку каждое утро, чтобы функционировать еще один проклятый день. «Такие вещи приедаются». — Крутится пластинкой в голове. «Абсолютно так, детектив Рид». — Соглашается Девятый, привыкший смотреть на все это, привыкший собирать отваливающиеся части во время рабочего дня-ночи последние два месяца их ебучей совместной работы. Привыкший снабжать его таблетками, кофеином и никотином, добивающими его здоровье.

«Блять, какой он ужасный напарник».

— Ну и долго еще будешь там стоять? Дверь закрой, холодно. И RK900 отмирает, идет и нависает над дверным проемом машины. — Детектив Рид? Нам надо выдвигаться дальше, до Нортон Шорс еще около ста шестидесяти километров, так что прошу… — Но его перебивают. — Нортон Шорс?! — Орет Гэвин. — Это, блять, другой конец штата, ты ебанулся?! — Рид подрывается с места, резко садясь, и одеяло сваливается с его плеч, лежа где-то на уровне живота. — Что за данные тебе передала секретарша Элайджи, что ты решил пуститься в увлекательное приключение на четыре часа ебаной езды? — Я выделил шесть радиостанций, которые были прослушаны последними; проследил, откуда идет сигнал, сравнил время и выяснил, что изменения поведения Мистера Камски начались после прослушивания пятого эфира, после пробил еще пару наших жертв по месту жительства и… — Ясно, короче, радио-смерти находятся в Нортон Шорс и наши чудики приехали оттуда с промытыми мозгами. Отлично, с этим разобрались. — Снова перебивает Рид, закутываясь в одеяло, и тянется к ручке двери. Андроид закрывает дверь с легким хлопком, усаживаясь на водительское сиденье. Выкручивает отопление на максимум, слыша шмыг с заднего сиденья: у Гэвина гусиная кожа на предплечьях. — Но как я помню, этот город забросили довольно давно, не знаю почему, но забросили. Вопрос в другом: какого хера, там вообще есть электричество? — Продолжает детектив, бубня в одеяло, укладываясь обратно. — Я не знаю, детектив. Думаю, по приезду мы выясним это. Спите, я разбужу вас, когда прибудем на место. — Девятый непозволительно много моргает, по мнению Рида. — Хэй, жестянка, уровень заряда. — Он в абсолютном порядке, детектив. Вам не следует об этом беспокоиться. — Если ты вырубишься по дороге, то просто угробишь нас обоих. Мой труп найдут примерно часов через восемь-двенадцать, так что даже ты «умрешь» к тому времени. Если ты вырубишься в Шорсе, я не дотащу тебя до машины: ты слишком тяжелый. А даже если и дотащу, я не смогу тебя вновь активировать. — Заводится Рид. — Где ты предлагаешь мне взять три, сука, тысячи кило-гребаных-Ватт в заброшенном городишке на краю штата? Так что не создавай мне лишнего геморроя. Уровень заряда. — Пятнадцать процентов заряда аккумулятора. Этого вполне хватит. — А если мы там будем не одни? Электричество там не по щучьему велению появилось. Один хрен, что нам там делать в пять утра? Лазить в потемках с фонариком в зубах? Предлагаю поспать часик другой и, немного оклемавшись, рвануть. — Мы теряем время. Пока я буду заряжаться, трупов может стать больше. — Они так или иначе сдохнут — легче пожертвовать еще парочку смертников и спасти остальных, чем играть в русскую рулетку. При том мы даже пизды не получим за эту халатность. — Ухмыляется Рид. — Нас отстранили от дела и дали его лучшей супергеройской парочке нашего отдела. Только те также нихуя не добились. Не думаю, что в ближайшие минуты до алкаша допрет, где собака зарыта, и тот пойдет спасать мир. От их деятельности с Коннором трупов станет явно больше, чем мы поспим пару часиков. Вероятно, Андерсон просто окрестит его висяком. — Рид отворачивается к спинке, удобнее устраиваясь на куртках. — В любом случае, нам нужна свежая голова и полный боевой комплект Терминатора, сечешь? Мы лезем на неизведанную территорию с вероятностью встретить там засевшую банду террористов. Лучше быть во всеоружии, чем словить пулю в сонный лобешник. В этот раз меня вряд ли успеют довезти до больницы. Рид слышит скрип металлических зубов внутри рта андроида. Как он обожает бить по этому больному месту. — Мне принести извинения повторно, детектив? Хорошо, прошу прощения за, с вашей точки зрения, халатность по обереганию вашей тушки с учетом, что вы сами тогда бросились на амбразуру. — Ты нихера не делал, что мне оставалось?! Смотреть? Смотреть и ждать, пока ты отвиснешь? Я думал, ты будешь шустрее Коннора в плане соображалки, но увы. Пришлось брать все в свои руки… руку. — Рид глубоко вздыхает, чувствуя ледяной взгляд пилящим спину, зарываясь носом в куртку. — Ладно, забей, нам нужно отдохнуть. Что было то прошло, у нас итак двадцать восемь трупаков висит — последнее, что нам нужно, это еще рассориться перед решающим хоум-раном. А теперь захлопнись и спящий режим, Девятый. У нас будет очень дерьмовый и длинный день.