embarrassed smile

Ты мне противен.

Как ни странно, самые обычные незначительные вещи могут поднимать настроение на целый день и отпечатываться в сознании приятным воспоминанием, вливаясь то ли в радостную ассоциацию, то ли в неприятное напоминание о прошлом. Как ни странно, это могут быть абсолютно не связанные друг с другом вещи.

О которых лучше забыть или никогда впредь не вспоминать.

Пушистый комочек счастья расслабленно потягивается под чешущими его руками, наслаждается, переваривает съеденную вечернюю порцию сухого корма, и благодарит хозяина за заботу. Фукудзава кивает самому себе, подтверждая, что на сегодня все его дела завершены. Время близилось к шести, а его подопечных всё ещё нет. Скорее всего праздник затянулся. Это означало только то, что президент может спокойно себе отправиться в парк и покормить бродячих кошек. Чудо-создания кружат вокруг Юкичи, выпрашивая, мяукая, потираясь об юкату мужчины и оставляя после себя волосяной след на одежде. Весна-время линьки. Он бы точно отругал кошек за их наглость пачкать его одежду, но он слишком любит их устал за сегодня, чтобы ругать кошечек за их непринуждённую «шалость». Рукава пустеют на наличие корма, Фукудзава окончательно чувствует свой долг выполненным и идёт дальше по засыпанной сакурой дорожке. Приятный запах витает в воздухе и путается в волосах (вместе с лепестками), весна цветёт всеми красками, дарит тёплые лучи солнца на мрачную — по своей истории — Йокогаму. Такую же мрачную, как и кто-либо другой живущий в ней. Но, несмотря на всю мрачность этого города, в нём также присутствуют нотки прекрасного. Например, закаты... Неспешные шаги приводят его на набережную, откуда видно сие великолепие, сидя на лавочке. Ярко оранжевые пятна вперемешку с желтыми и розовыми медленно смешиваются и переливаются между собой, уходя за солнцем, кое с минутами, - а то и с секундами, - становится всё более красным, благородным. Фукудзава закрывает глаза от ослепляющего света и глубоко вдыхает через нос запах моря. Всё это напоминает ему о тех временах, когда он был совсем ребёнком и ничто на свете его так не завораживало, как заходящее за горизонт солнце. Оно забирает последние моменты этого дня вместе с собой, оставляя лишь воспоминания и сладкий привкус мороженого на языке. Вот и сейчас мечник почувствовал этот сладкий детский привкус, что отправляло его в прошлое, в его воспоминания...

***

Свежие раны накладывались слоями на старые. Не самые приятные ощущения. Жгучий спирт и покалывания вокруг урона. Ещё более неприятное ощущение. Юкичи морщится, бросает короткий взгляд на полностью разорванную и испачканную в крови одежду, что теперь ни один мастер дел своих не приведёт в то идеальное состояние, в котором оно было изначально. Ну и ладно. Главное, что сам цел остался, если это можно утверждать в таком положении... — Вновь благодарю вас за спасение, — подпольный врач говорит весело, непринужденно. — Но позвольте и мне теперь позаботиться о вас. Брюнет натягивает белые резиновые перчатки, запах которых был ещё отвратительнее, чем спирт. Он ловко берёт свежий ватный тампон, лишь слегка смачивает его столь ненавистным спиртом и, коротко посмотрев в глаза мечника намекает, что сопротивляться бессмысленно и лучше бы тот прекратил попытки терзать и так повреждённую кожу. Фукудзаве больше ничего не остаётся, кроме как подчиниться пассивному приказу Огая. Последний довольно усмехается такой покорности. — Меня не перестаёт поражать то, с каким выражением лица вы убиваете людей, а после твердите о важности жизни человека и его значимости, — Мори насмехается над ним, обрабатывая раны так же ловко, как и треплет языком. — И после этого Вы обвиняете меня в не гуманности по отношению к пациентам. — К их трупам. —Они тоже пациенты. —Допустим. Тампон проходится по рёбрам и Юкичи бы зашипел, но, несмотря на столь разнообразный букет боли, что ему сегодня так любезно и торжественно вручили двадцать с лишним человек, он уже давно привык к подобному и просто сидит, потупив глаза в пол. Зато врач замолкать не собирается. — Вам не кажется, что обработка ран - это слишком неподходящая благодарность в такой ситуации? — Огай берет рулон бинта. — Как насчёт развеяться? Насколько я знаю, Вы нечасто куда-то выходите, а это скверно для нашего возраста... — Предпоследнее слово он говорит с предварительной паузой, после чего поднимает улыбающиеся глаза в хмурые и усталые. — Зовёте на свидание, Мори-сенсей? — Дружеская прогулка. — Мы не друзья. — Тогда, почему бы нам не стать ими? Фукудзава смотрит сердито. Беззаботность врача поражала его и пугала одновременно. На улице уже давным давно стемнело, время близилось к восьми, а рабочий день только начинается. Подпольные переговоры и поставки, ужасные злодеяния мафии и многочисленные кражи. В криминальном мире всё только-только начинало просыпаться. Только вот Мори было совершенно всё равно. У него заслуженный выходной. — Фукудзава-доно, — позвал он, — вам нравится наш город? Заводя руки за спину, ступая уверенными шагами вперёд с прямой спиной, Мори улыбается, то и дело поглядывая на хмурое выражение лица мечника. Им редко выпадает возможность поговорить наедине, что уже говорить о прогулках, и, несмотря на недовольство мечника, тот всё же какой-то частичкой своей души рад, что они выбрались сегодня просто погулять. — Безусловно, — коротко отвечает мечник. — А вам, Мори-сенсей? Его фразы всегда короткие, по сравнению с Мори. Тот часто любит пофилософствовать, порассуждать на какую-то тему. Посему его очень сильно раздражало, когда во время очередного порыва своего монолога в ответ он слышит короткое: "понятно". И после он сидел и дулся на мужчину, мгновенно перегорая. — Безусловно, — передразнил с толикой раздражения в голосе. Не то чтобы его волновало неразговорчивость, но напрягала точно. — Юкичи, мне хотелось бы прояснить ситуацию. — Слушаю. — Кто вас обидел в детстве? Вопрос показался странным. Старший остановился, недоуменно смотря в затылок врача, и только когда последний почувствовал взгляд в спину, остановился. Сейчас он не казался тем беззаботным врачом, что раньше, в кабинете. Он был погружён в свои собственные размышления, чуть хмурился. Кажется, как будто тревожит это, а его собеседник продолжает накалять обстановку молчанием. Развернулся. — Что-то не так? — Что Вы имеете в виду? — Ну, Вы неразговорчивы, всегда с хмурым лицом. Мне показалось, что проблема кроется в детстве, вот и спросил. — Ошибаетесь. Я бы даже добавил, что моё детство было одним из самых лучших для ребёнка из семьи убийц, — Фукудзава продолжил идти. Достигнув Мори, они оба зашагали в ногу. — Я был счастливым ребёнком. — В чём же тогда дело? Как ни кручусь, не добьюсь заветной реакции! — Огай театрально охает, после хитро улыбается и немного сокращает между ними расстояние. — Зачем вам это? — Сухо отзывается мечник, краем глаза наблюдая, как доктор протискивает свою руку под чужой локоть. Он бы отдёрнул, вот только не отстанет же. Только хуже сделает. — Видите ли, Фукудзава-доно... Мы каждый день видимся в одном и том же месте, но иногда поздороваться забываем друг с другом. Или глупо игнорируем. Будь мы на любой другой работе, это выглядит странно, когда коллеги не общаются, — выставив перед лицом мечника палец, он успел прервать его на полуслове, и продолжил. — Я знаю, что мы не коллеги, не перебивайте. Я лишь хочу сказать этим, что у нас нет контакта. — Так и скажите, что Вам просто скучно. — Возможно, — закатил глаза, но снова улыбнулся, глядя на мечника. Эта улыбка чем-то напоминала картину «Мона Лиза». Только вот она не будет улыбаться тебе с другого ракурса, а, скорее, убьёт взглядом вишневых глаз. — Ну и? Вы согласны стать моим другом? Фукудзава коротко закатил глаза. Он не против дружбы с этим человеком, но он прекрасно знает, что это за человек. Тавтология получается какая-то... Личность Мори Огая покрыта тайнами, кои не суждено раскрыть никому. Он пугает и отталкивает, но в то же время притягивает своей мрачной аурой и лицемерной обаятельной улыбкой. Нацумэ-сенсей приказал ему охранять этого врача, стать его правой рукой и быть рядом до тех пор, пока это необходимо. Так что же всё таки настораживает самурая в этой загадочной натуре?

Яд, которым доктор поит своих приятелей.

– В качестве зарождения дружбы, я предлагаю тебе отведать мороженое. Не против, если я на "ты"? – Не против. И от мороженого не откажусь, – мечник впервые за долгое время тепло улыбнулся.