Негасимое пламя

      Огонь дрожал, корчась в предсмертной агонии. Он бросал слабые отсветы на высокие ворота торгового поста и двойные бревенчатые стены. В предрассветной тьме его едва хватало, чтобы разглядеть позиции стрелков над воротами.       Огонь шипел и скулил. Походные очаги — уродливые переплетения железных прутьев, похожие на руки мертвецов, протянутые из-под земли — стискивали, душили разведённые в них костерки. Но не конструкция очагов была виной столь скудному свету. Это Кашия приказала пригасить огонь, чтобы не мешал стрелкам, не выдавал их. Приказ командира исполнили незамедлительно. Ведь этот островок жизни посреди пустошей уже не прежний торговый пост — прибежище бестолковых торгашей и беспечных наёмников. Теперь это военный лагерь, замерший в боевой готовности.       Огонь был слаб, но отполированная сталь подхватывала его, множила в десятках бликов. Он отражался на наконечниках копий, на шлемах и кольчугах. Почти два десятка копейщиц выстроились в две шеренги «почётного караула».       Огонь освещал их лица. Лица сосредоточенных солдат, готовых к бою. Лица усталых женщин, поднятых по тревоге задолго до рассвета. Их взгляды были прикованы к Кашии. Они смотрели на командира с ожиданием, с надеждой, как на единственную опору в хаосе последних недель.              «Когда же всё это закончится?» — подумала Кашия, подняв глаза к ночному небу.       Ни огрызка месяца, ни звёзд не было видно за остатками дождевых туч. Кромешная тьма обступила лагерь со всех сторон, и только костерки в очагах противостояли ей. Казалось, стоит открыть ворота, и тьма хлынет внутрь этих жалких стен осязаемым потоком, сметёт и уродливые очаги с еле живым огоньком, и всё, что осталось от Сестринства Незрячего Ока.       Ворота отделяли людей Кашии от новой угрозы, но только пока что.       «Между риском погибнуть сейчас и неизбежной смертью в недалёком будущем выбор очевиден», — так пояснила верховная жрица Акара решение впустить этого человека в лагерь.       Насчёт неизбежной смерти Кашия не спорила.              Остатки Сестринства застряли в кишащих демонами пустошах две недели назад, и с тех пор спасение не приблизилось ни на дюйм. Сначала не вернулись разведчики, за ними сгинул и крупный отряд под началом последнего выжившего лейтенанта. Кашия запретила все вылазки, кроме охоты. Терять людей и дальше она не могла. Их и так едва хватало для защиты лагеря.       Днём демоны мозолили глаза, побаиваясь подходить на расстояние прицельного выстрела. Несуразные красношкурые фигурки в лохмотьях. Ряженые карлы из ярмарочного цирка уродцев.       «Ряженые карлы», которые утопили в крови всю цитадель Сестринства.       По ночам они смелели. Под покровом темноты, вместе с нежитью, выползающей из дневных убежищ, они подбирались к самым стенам, скреблись, подвывали что-то на своём лающе-рычащем наречии, не давали спать. Сёстры отстреливали их, но что толку? С каждым днём врагов становилось всё больше. Может, через неделю, может, через две, они соберут силы и решатся на штурм.       В глубине души, в самых тёмных её закоулках, Кашия даже ждала этого дня. Дня, когда всё это закончится. Когда она наконец сможет вцепиться в чью-нибудь глотку, сможет погибнуть в бою, как подобает командиру обречённых.              Акара ещё надеялась на что-то. Кашия не понимала, на что. Ждала чего-то хорошего от этого бродяги? Ну да, как же. Хорошего. От некроманта. Держи карман шире.       Недавно в Вестмарше один из ему подобных столько «хорошего» натворил, что по столице не одну неделю вместо помоев лились кровавые реки.       По слухам, доходившим до Истгейта, таких полоумных затейников среди Жрецов Ратмы было хоть отбавляй. Боевой командир сестринства, конечно, не базарная девка, чтобы безоговорочно верить всему, что плетут болтливые путешественники, но она не сомневалась, что немалая доля истины в этих слухах была. Живя в обществе призраков и трупов, как это делают некроманты, свихнуться проще простого.       Впуская в лагерь некроманта, Акара всего лишь приближала неизбежный конец — безумный чернокнижник в лагере не лучше демонов снаружи… Но боевой командир не имеет права перечить верховной жрице. Таковы законы Сестринства, и Кашия хранила верность им до самого конца.              «Что ж так долго?» — снова мысленно обратилась Кашия к темноте неба.       Там, за воротами, под прикрытием полдюжины стрелков Алисия обыскивала некроманта, и делала она это уже целую вечность. Кашия с удовольствием пошла бы вместо неё, наплевав, что не командирское это дело, но Акара запретила. Так что теперь командир сходила с ума от ожидания.       Она не могла терять людей не только из рациональных соображений. Едва осознав это, Кашия сообщила верховной жрице о своей дальнейшей непригодности в качестве командира. Акара в смещении отказала. Теперь впору было рассмеяться: мало того, что от сестринства остался жалкий огрызок в три десятка бойцов, так ещё и их командир впадает в панику от одной мысли выпустить своих людей за пределы безопасных стен, использовать ресурсы так, как положено использовать ресурсы. Но Кашии было не до смеха. Ей казалось, после всего пережитого ещё одна потеря станет той соломинкой, что сломает верблюду хребет. Ещё одну смерть командир попросту не переживёт.              Наконец со стены подали знак, что обыск окончен. Скрывая облегчение за командирской невозмутимостью, Кашия отдала приказ открывать ворота.       Створки заскрипели, и в лагерь ворвалась вовсе не осязаемая тьма, а всего лишь промозглый ветер пустошей, прежде не такой заметный из-за высоких стен. Вместо того чтобы ёжиться от холода, Кашия скрестила руки на груди и расправила плечи. Не дело показывать слабость ни своим людям, ни чужаку, даже если это слабость всего лишь перед паршивой погодой.       — Не забывай, — произнесла Акара так тихо, что услышать её могла лишь стоящая рядом Кашия. — Даже самую тёмную ночь сменит рассвет.       Кашия взглянула на неё сверху вниз. Жрица выглядела не менее измученной, чем сама Кашия или кто угодно из их людей. Но в её усталой улыбке, в выражении голубых глаз светилась надежда.       Кашия чуть ли не с отвращением отвернулась и сквозь зубы ответила:       — Никто не говорил, что до этого рассвета доживём мы.              Утренний гость входить не спешил. Его окутывал тусклый свет, похожий то ли на пряди колдовского тумана, то ли на бесформенного призрака, льнущего к ногам хозяина. Ни мертвенный свет, ни свет огня не проникали под капюшон чёрного плаща некроманта — один из вариантов зачарования одежды, которым часто пользуются ассасины Виз-Джак’таар, убийцы рангом пониже и прочие сомнительные личности.       Тень скрывала его лицо, не позволяла увидеть глаза, понять, куда он смотрит. Но Кашия почти не сомневалась — он оценивал местность и противников. Это было бы первым, что на его месте сделала бы она сама. Покончив с этой частью «гостевого этикета», он перешагнул границу — наполненные грязной водой борозды от створок ворот.       Глядя на широкие рукава его плаща, Кашия надеялась, что Алисия подошла к обыску со всей серьёзностью, на какую только способна.       Алисия шла следом за некромантом, бряцая его боевой косой и ещё целой вязанкой барахла. За ней в поводу брела крупная вороная кобыла, хромающая на переднее копыто.       От выражения сытой лисицы, которое стражница даже не пыталась согнать с лица, Кашии хотелось пристукнуть её собственноручно. Эту вертихвостку куда больше интересовала особь противоположного пола, чем приказ эту особь обыскать. Но выбора у командира не было. Остальные бойцы либо ещё бестолковее, либо слишком ценны, чтобы подвергать их риску первого контакта не пойми с кем.       — Добро пожаловать, странник, — поприветствовала Акара некроманта. — Наши стены — слабая защита в эти тёмные дни, но, я боюсь, это всё, что мы можем предложить.       Некромант склонил голову в ответ. Когда он заговорил, по спине Кашии пробежал холодок похуже дыхания близкой осени, ворвавшегося в открытые ворота.       — Я не ищу защиты. Мне нужна… помощь.       Люди так не разговаривают. Он как будто бы воспроизводил заученный вербальный компонент магической формулы, которая позволяет получить от людей желаемое. И, судя по заминке перед словом «помощь», этим видом «магии» он пользоваться не привык. Опасения Кашии насчёт свихнувшихся от жизни среди трупов только крепли.       Некромант тем временем продолжал:       — Расплатиться есть чем. Моя лошадь ранена. Нужен целитель. Если исцеление затянется надолго, доплачу за здоровую в обмен на эту.       — Не будем же мы обсуждать дела на пороге, — улыбнулась Акара и жестом пригласила гостя вглубь лагеря. — Даже в самые тёмные времена Сестринство Незрячего Ока не забывает о вежливости и гостеприимстве.       Судя по движению капюшона, некромант неторопливо осмотрел лагерь ещё раз. На расстоянии в несколько футов тень зачарованной ткани была всё так же неподвижна, но стала не такой непроницаемой. В мертвенном магическом свете Кашия видела презрительную усмешку на тонких губах. Нетрудно понять, что эту усмешку вызвало: тускло поблёскивающие копья, направленные на некроманта как стрелки компасов — на север, хмурые лица бойцов… Гостеприимство в чистом виде.       «Сукин сын, да на моём месте ты бы точно так же окопался!» — вежливо промолчала Кашия.       — Как вам будет угодно, — отозвался он на приглашение Акары.              Ну и зря же Акара упомянула про «тёмные времена» Сестринства. Некроманта они заинтересовали, и этот его интерес донимал Кашию не меньше, чем беспокойство за бестолковую Алисию пятью минутами раньше.       Некроманты — или «Орден Жрецов Ратмы», как они себя называют — в прошлом занимались предотвращением демонических вторжений в Санктуарий. Если не выходило предотвратить — разгребали последствия и загоняли силы Преисподней в ту дыру, откуда они вылезли, после чего наступал черёд людей, вольно или невольно притащивших демонов в мир.       Но времена меняются.       Хоть некроманты и не принимали непосредственного участия в Войнах Магов пять сотен лет назад, последовавший за Войнами гнев простого люда не обошёл их стороной. Чернокнижников никогда не любили, так что некромантам досталось едва ли не сильнее, чем магам-Визджереям, заварившим всю кашу. Последние оказались непотопляемы, как дерьмо, и вскоре заняли своё прежнее место под солнцем. Некроманты же, не успев оклематься от «охоты на колдунов», впали в немилость у молодой религии Света, распространившейся по миру со скоростью пожара в Иссушенных Степях…       Одному Незрячему Оку ведомо, как они выживали всё это время и чем они занимаются теперь.       Но даже в лучшем случае, если утренний гость не просто озлобленный изгнанием чернокнижник, а приверженец древних идей, сестринству это не сулит ничего хорошего. Остановить демонов, покарать виновных — благие, на первый взгляд, намерения. Но вот что некромант сделает, если разнюхает, что случилось в цитадели… Акара не бралась предсказать. Кашии и предсказывать не надо было. В их положении хороший некромант — мёртвый некромант.              Варриб — недостающий представитель местного «цвета общества» — ждал их в шатре. Треть населения лагеря составлял его караван, спасший остатки сестринства от голодной смерти, потому караванщик участвовал во всех важных событиях в жизни лагеря.       Акара опустилась на ковёр, затёртый до проплешин, и, заваривая травяной отвар, излагала всё, что по её мнению нужно было знать некроманту. Да, демонами кишат все пастбища и поля на левом берегу Истхаллена. Да, горстка сестёр и караван, оказавшиеся здесь не в добрый час, отрезаны от Истгейта. Нет, конечно же, сестринство понятия не имеет, как именно демоны оказались в Санктуарии и чьих именно рук это дело.       Говорила верховная жрица охотно и складно. Никто бы не посмел заподозрить её во лжи. Впрочем, она и не лгала. Просто не договаривала правды, которая может убить остатки Сестринства.       — Судьба благоволит нам, раз она привела тебя сюда, — улыбнулась Акара под конец своего рассказа.       — Судьба? — с презрением переспросил некромант. — Случайность. Случайность и мёртвый трактирщик с Королевской дороги.       На нестыковке Кашия поймала его первой:       — И как это мёртвый трактирщик мог тебя куда-то привести? Или он сначала привёл, а потом резко помертвел?       — Моим собеседникам живыми быть не обязательно, — ответил он так равнодушно-спокойно, как будто говорил о погоде, а не о смерти людей и тёмной магии, возвращающей их к уродливому подобию жизни.       Кашия почувствовала, как холодок снова пробежал по спине, осел где-то внутри непозволительным для командира страхом, и и выучка хранить внешнее спокойствие почему-то не помогла. Некромант заметил этот страх. Почуял. Усмехнулся. И усмешка эта была — гаже не придумаешь.       — Во избежание недоразумений… Если вы думаете, что меня привела судьба, что я всё брошу и стану вас спасать, то вы ошибаетесь. Я здесь по приказу Ордена. Разбираться с вашими проблемами в мои задачи не входит. Здесь мой долг — доложить о происходящем в Орден, не более. Что будет дальше — не моя забота, — он ненадолго замолчал, а когда он заговорил снова, Кашии в его голосе послышалась угроза: — Если вы не хотите стать врагами Ордена, вы не станете мне препятствовать.       Акара как будто и не придала значения ни его словам, ни вызывающему тону, невозмутимо разлила травяной отвар по чашкам и жестом предложила присутствующим угощаться.       — Видимо, твоё задание чрезвычайно важно для Ордена, — сказала она, катая в ладонях гладкие бока глиняной чашки. — Отсюда и спешка.       Некромант кивнул. Хоть он и принял предложение Акары, взяв чашку, но не отпил ни глотка. Понятно, почему: каждый судит по себе. Некромант опасался яда. Такие как он частенько практикуют этот способ избавления от проблем.       — Я понимаю твоё положение, — с улыбкой, полной сочувствия, сказала Акара. — Но и ты нас пойми. Что нам делать с твоим золотом в лагере, оторванном от мира? Золотом не накормишь людей, не вылечишь, не обогреешь, когда придёт зима. При всём уважении к нуждам твоего Ордена, я слишком хорошо знаю нужды своих людей. Прости, но деньги в качестве оплаты нам не подходят.       Кашия гладила рукоять метательного ножа, ожидая реакции некроманта. Все, кто хоть что-то слышал об Ордене, знают — он не принимает ответа «нет». Тошнотворно пафосная присказка некромантов, «каждый, кто противостоит мне, да убоится», появилась не просто так. Все слышали о Тан-Кашас, и никто не хотел повторить судьбу посёлка-призрака, который однажды отказал в помощи некромантам, а потом от него остались только брошенные дома. До сих пор никто не знает, куда и как исчезли люди до последнего младенца, но некроманты позаботились, чтобы все знали, кто это сделал.       Может быть, времена изменились, может быть, Орден пришёл в упадок и больше не способен такого повторить. Но на своих людях Кашия это проверять не собиралась и была готова пустить оружие в ход. Безопасный некромант — мёртвый некромант.       Когда он пошевелился, командир уже сжала пальцы на рукояти, но некромант всего лишь поднял руку к лицу и, судя по движению, потёр глаза.       — Твои люди, надеюсь, таких нужд не испытывают? — обратился он к Варрибу.       Караванщик прекратил жевать мундштук кеджистанской трубки, выдохнул зловонный табачный дым в потолок и поскрёб щетину пятернёй.       — Предлагаешь хромую кобылу с доплатой в обмен на здоровую? — спросил он.       Кивок в ответ.       Варриб хмыкнул, как будто нашёл что-то забавное в предложении некроманта.       — Нет, парень. Сам видишь, что творится. Когда демоны прорвутся, хромая кобыла не поможет мне спасти людей, а мертвецам золото ни к чему. На припасы за деньги мы столкуемся, но лошадей… — он покачал головой. — Даже не проси.       Кашия с трудом удержала невозмутимое выражение лица. Опытный торгаш собирался упустить выгоду? Лошадь некроманта стоила пары кляч Варриба, так ещё и с доплатой… Хромота не стала бы проблемой. Караванщику Акара ни в чём не откажет, лошадь была бы здорова уже через пару часов. Но он почему-то не задумался ни об упущенной выгоде, ни о судьбе Тан-Кашас, прежде чем отказать. Видимо, Акара успела уговорить его. Как — для Кашии было загадкой.       — Но мы с радостью примем в качестве оплаты услугу, — вкрадчиво сказала Акара, как будто словами прощупывала тонкий лёд. — Каждую ночь лагерь осаждают демоны и нежить. Главный рассадник в окрестностях — пещера к юго-востоку от лагеря. Как видишь, мы не просим слишком многого. Ты обучен сражаться с исчадиями ада. Ведь борьба с ними это тоже часть твоего долга, и…       Некромант вскинул голову.       — Я свой долг знаю, — оборвал он жрицу. — И вы знаете. Но пытаетесь воспользоваться.       — Мы лишь пытаемся выжить, — примирительно улыбнулась Акара, но на некроманта её улыбка не подействовала.       — Выжить, — с насмешкой повторил он. — С тем же успехом песок может пытаться устоять перед волной.       Кашия стиснула кулаки, но боль от впившихся в ладони ногтей не помогла успокоиться и сдержаться.       — А ты что предлагаешь? — выпалила она. — Чтобы мы сложили руки и сдохли? Засунь такие предложения себе в…       — Кашия!       Командир стиснула зубы.       Да, она и сама считала, что остатки сестринства не жильцы, но сейчас, когда о неизбежной смерти её людей говорил этот пришлый ублюдок…       «Только дай мне повод, — сверля взглядом черноту капюшона, подумала она. — Доставь мне удовольствие напоследок».       Некромант усмехнулся дьябло знает чему.       — Не собираюсь склонять вас к своим взглядам. Мы здесь не для того, — он долго разглядывал отвар в чашке и, отхлебнув его, сказал: — Если карта окрестностей включена в обмен услугами, я согласен.              Проследив, чтобы некромант убрался из лагеря без происшествий, Кашия вернулась к Акаре и Варрибу, разговаривающим возле шатра.       Расслышать она успела только слова жрицы:       — Если раньше наш долг был просто огромен, то после этого утра он стал неоплатным.       — Вздор, — отмахнулся караванщик и вразвалочку направился прочь.       Даже когда он ушел, в воздухе продолжала висеть табачная вонь. Помахав перед лицом рукой, чтобы отогнать запах, Кашия спросила:       — Как вы умудрились уговорить его подыграть? Страшно представить, что вы ему за это пообещали.       Акара улыбнулась с загадочностью аранохской кошки.       — Ничего. Это было его личное решение.       — Но… — Кашия нахмурилась.       — Неужели не понимаешь?       «Стала бы я спрашивать, если б понимала?» — раздраженно подумала командир.       Но спрашивать оказалось бесполезно — объяснять по-человечески жрица не собиралась.       — Ох, Кашия-Кашия… — покачала головой она и улыбнулась. — Мы слишком долго сидели в своих стенах и успели забыть, что руку помощи могут протянуть не только внутри сестринства, но и извне. Может, мир не так уж безнадёжен, пока есть такие люди, как наш добрый караванщик.       Кашия закатила глаза.       — Мне бы ваш оптимизм.       — Да, немного оптимизма тебе бы не помешало, — вздохнула Акара. — Наше положение не безвыходно. Пророчество явилось Морейне не просто так.       Кашия ничего не ответила, скрестив руки на груди, глядя в рассвет над стенами, но не видя его.              — Не отчаивайся, сестра, — сказала Морейна, прежде чем покинуть сестринство в последний раз.       Это было две недели назад, во вторую ночь после бегства из Истгейта.       В дрожащем свете факела Кашия смотрела на подругу и не узнавала её. Разве это та самая Морейна, с которой Кашия провела всё детство и юность? От той Морейны остался только её верный лук. Где-то в подземельях Тристрама остались и её любимые доспехи, начищенные до франтоватого блеска, и сама она. Прежде привлекательное лицо осунулось. На бесцветных, растрескавшихся губах ни следа былой уверенной улыбки. Вокруг глаз залегли морщины, слишком глубокие для молодой женщины, оттого решительность в изумрудном взгляде казалась какой-то мрачной. Обречённой.       Кашии хотелось отвернуться, не видеть вовсе того, во что превратилась её подруга, зажмуриться, сказать себе, что это всего лишь дурной сон, что это происходит не на самом деле, не с ними… Но, видимо, она уже тогда чувствовала, что видит Морейну в последний раз, и потому смотрела в пугающие глаза, глядящие насквозь.       — Не отчаивайся, — повторила Морейна. — Может, я и не добьюсь успеха, но для вас ничего не закончится. Сестринство будет жить. Незрячее Око не посылает пророчества напрасно.              Голос Акары не дал окончательно погрязнуть в тягостных воспоминаниях.       — Её последнее пророчество говорило о человеке, который нам поможет. Быть может, это один из нас, или кто-то, кого мы знаем. Или, чем судьба не шутит, может, речь шла именно о нём, — кивнула жрица в сторону ворот.       Кашия расхохоталась. В сонно-пришибленном лагере смех её звучал неуместно, как на похоронах.       — Прямо так и вижу эту парочку, обещанную пророчеством. Некромант и эта… — под строгим взглядом жрицы, Кашия подобрала выражение помягче: — И это недоразумение. Теперь понятно, почему пророчество говорило именно о ней. Она «поможет» некроманту так, что он попросту не сможет нас угробить!       — Кашия, — обращение Акары прозвучало как пощёчина, оборвав истерическое веселье. — С каких пор пророчества и их толкование стали твоей заботой? Занимайся своими обязанностями и предоставь мои мне.       Взмахнув полами лиловой мантии, Акара пошла прочь от шатра.       Кашия сдержанно поклонилась вслед, как полагается по уставу. Хорошо, что в этот момент поблизости никого не было. Хотя бы выражением лица можно было не изображать командирскую невозмутимость.       «Обязанности, обязанности! Всё вокруг — твоя обязанность. И сестринство на себе держать, и пророчества толковать. И даже, Праматерь её побери, недоразумение — твоя обязанность…»       От воспоминания о недоразумении и её сегодняшнем «представлении», Кашия скривилась ещё сильнее, но после нескольких мгновений размышления и взвешивания «за» и «против», удовлетворённо кивнула самой себе.       Авантюра Акары с некромантом, недоразумение, пророчество… всё складывалось одно к одному, и теперь командир ясно видела решение, при котором никто из её людей не будет в опасности.       «Обязанности… — вздохнула Кашия, глядя вслед верховной жрице. — Тебе не мешало бы ими время от времени делиться. Не надо нам второго верблюда в одной соломинке от сломанного хребта.»