Трудный выбор. Часть 1. Сын.

Король Камелота Утер Пендрагон сидел в зале Совета. Сгущались сумерки, совет был давно закончен, свечи почти сгорели дотла, а король сидел, не шелохнувшись, подперев рукой щеку, и глядел невидящим взглядом на бумаги, разложенные на столе. Остался всего месяц. Утер устало потер глаза. Что ему делать? Где искать ответ? Сегодня на совете ему было почти невыносимо смотреть в ясные глаза сына и понимать, что он ничего не может предотвратить. Ничего. Проклятие вступит в свою силу, и ничто и никто не спасет Артура. - Ты, верно, так думаешь, – услышал король женский голос мелодичный и насмешливый. - Я уже думал, ты никогда больше не почтишь меня своим присутствием, – усмехнулся Утер. С каким наслаждением он свернул бы нежданной гостье шею. - Как же я могла не прийти? – засмеялась Нимуэй. – Я знаю, что случится через месяц. Твой сын станет чудовищем. Король с мукой смотрел на нее. - И не пытайся меня разжалобить, – резко сказала ведьма. – Ты сам во всем виноват! Ты начал эту войну. Не я! - Не ты! – взревел Утер, приходя в ярость от ее самодовольного вида, он вскочил на ноги и подошел ближе к ведьме. – Ты все это начала! А я только ответил на твой первый ход. Ты знала, что Игрейн умрет. Ты это знала! – он почти замахнулся, но во время спохватился и остановил руку возле лица Нимуэй. - Я тебе уже говорила, что одна жизнь и одна смерть, – спокойно ответила ведьма, она нисколько не боялась Утера. - Ты могла взять мою жизнь за жизнь Артура! – вскричал король, и отошел от нее в сторону. - Твоя безмозглая жена не смогла бы достойно воспитать твоего сына! – воскликнула Нимуэй. - Ты с самого начала планировала так поступить, – прошептал Утер, глядя в глаза ведьме. – Ты так и не простила Игрейн за то, что я женился на ней, а не на тебе. По красивому лицу Нимуэй пробежала судорога. - Не льсти себе! Я по-прежнему молода, красива, и могущественна. А ты? – она искривила губы. – Ты жалок, Утер. Ты сейчас готов умолять, чтобы спасти Артура, но его ничто не спасет. Проклятие Дизир никто не в состоянии снять, даже я. - Я их найду и уничтожу, – прохрипел король, судорожно хватая воздух ртом, снова у него начались приступы удушья, в которых было так постыдно признаться кому бы то ни было. Знал только Гаюс и готовил разнообразные зелья, но, увы, сейчас заветная баночка стояла на тумбочке при кровати. - Не сможешь! Это никому не под силу, – Нимуэй взмахнула рукой, и Утеру стало легче дышать. - Я помогла тебе не в память о былых чувствах, а чтобы тебе пришлось выбирать между сыном и властью, между Артуром и твоим правлением. Я догадываюсь, что именно ты выберешь. - Откуда тебе это знать, если я сам теряюсь в догадках, – прошептал Утер. - Кстати, я не насылала на тебя эту болезнь, будь уверен, если бы я захотела тебя убить, то сделала бы это гораздо более мучительным, чем простая смерть от удушья. - От любви до ненависти один шаг, да, Нимуэй? – спросил король. Ведьма прищурила глаза, и, облизнув губы, ответила: - Да, и лучше тебе не шагать по такому пути. - Ты ненавидишь меня, а радуешься, что погибнет мой сын, рождению которого ты способствовала. - Ты тоже меня ненавидишь, – она пожала плечами. – Но ты убивал магов, ведьм, любых людей, которые в малейшей степени обладали сверхъестественными способностями. Ты потратил жизнь на месть. - А ты на ожидание, когда твоя месть будет завершена, – усмехнулся Утер. - Глупец! Я тебя сейчас уничтожу! – вскричала Нимуэй, и вытянула руку, чтобы поразить короля, но Утер оказался проворнее и сгреб ее в охапку, завел ее руки ей за спину. - Спаси Артура, ты можешь это сделать! - Верни магию в Камелот! – твердо сказала ведьма, хотя внутри себя уверенности не чувствовала. Последний раз Утер обнимал ее двадцать с лишним лет назад. - Ты знаешь, что я не могу это сделать! - Тогда твой сын умрет! - В проклятье ни слова о том, что Артур должен умереть! – прошипел Утер в лицо ведьме. - Ты сам его убьешь, когда проклятье вступит в свою силу. Я буду рядом и буду наслаждаться твоими муками в полной мере, – она самодовольно улыбнулась и исчезла из его объятий. Утер устало опустился на стул. Такие диалоги случались у них примерно раз в полгода. Нимуэй надоедало сидеть где-то далеко, и она являлась к нему, чтобы снова и снова мучить его. Утер закрыл лицо руками. Неужели у него поднимется рука на собственного сына? Выстраданного сына, за которого жена заплатила жизнью. Игрейн. Он улыбнулся. Не было дня, чтобы он не вспоминал ее нежный голос, мягкую улыбку. Нимуэй права, Игрейн не была умной женщиной, но она обожала его. За это обожание Утер прощал ей недалекий умишко. Он не просто любил ее, он боготворил ее. В ней было столько женственности, мягкости, и деликатности, которых не было ни в какой другой женщине. Познакомившись с Игрейн Утер забыл о Нимуэй. Хотя ведьма была в ярости, она сдерживала свои чувства, и даже пыталась подружиться с королевой Камелота. Игрейн принимала все за чистую монету, она была чиста душой, и искренне верила, что все люди вокруг точно такие же, как она. Как она плакала, когда снова и снова Гаюс говорил, что она не в положении. Игрейн страстно хотела подарить мужу сына, наследника. Но не получалось. Поначалу Утер успокаивал жену, говорил, что у них еще много лет впереди, они молоды, здоровы, и дети непременно будут. Годы шли, а долгожданный наследник так и не появлялся на свет. Нимуэй была при дворе, и она намекала, что магия может помочь королевской чете. Отчаявшиеся Утер и Игрейн приняли ее помощь, забыв спросить какую цену придется заплатить. Как они радовались, когда Гаюс объявил, что королева в положении. Утер в буквальном смысле сдувал с жены пылинки. Но приходилось часто уезжать в походы, потому что на дальние границы Камелота совершали набеги то Корлеон со своими людьми, то Один, то Ценред, да и Лот не брезговал разбоем. Уезжая Утер переживал за жену и не рождённого сына, но Игрейн уверяла его, что чувствует себя хорошо, и все будет в порядке. Она понимала, что король должен быть не только подле нее. Когда родился Артур Утер только-только вернулся из очередного похода и застал жену в кровати. - Как ты? Ты плохо себя чувствуешь? Игрейн улыбнулась, служанка принесла завернутого в пеленки Артура, и положила на руки королевы. - Познакомься с папой, сынок. Утер, это наш сын. Король до сих пор помнил, с каким благоговением он смотрел на сморщенное недовольное личико сына, который внимательно глядел на отца огромными синими глазами, а потом разразился гневным плачем. - Что с ним? У него что-то болит? – забеспокоился Утер, не решаясь взять младенца на руки. - Он просто хочет есть, – засмеялась жена, и, обнажив грудь дала ее Артуру, тот не теряя времени даром, начал жадно сосать молоко, и быстро насытившись пришел в благодушное расположение духа, загулил и улыбнулся родителям. Утер отер увлажнившиеся глаза. Он до сих пор помнил первую улыбку Артура. Тогда ему показалось, что улыбнулся ангел. Это были последние мгновения счастья. Вечером Игрейн сидела у колыбельки сына и пела ему песни, Артур быстро заснул. Утер был счастлив и спокоен. У него есть любимая жена, сын и наследник, Камелот процветал. Что ему еще нужно? Но, увы, счастье длилось недолго. Сначала Игрейн почувствовала легкое недомогание и слегла в постель. Утер забеспокоился, но Гаюс сказал, что возможно из-за родов королеве стало плохо. Но Игрейн становилось все хуже и хуже. Артур чувствуя, что с матерью что-то не так постоянно капризничал, он успокаивался только на руках Игрейн, даже Утер не мог его заставить уснуть. Игрейн сидела на подушках в огромной кровати под балдахином и медленно угасала, держать Артура на руках у нее вскоре не стало сил, но она требовала, чтобы ей клали на безвольные руки сына и тот успокаивался, внимательным взглядом изучая измученное материнское лицо, и улыбался ей. - Сир, эту ночь ваша жена не переживет. Мне очень жаль, – с прискорбным видом сообщил Гаюс. - Кто виноват в болезни Игрейн? Кто? – вопрошал несчастный король. - У вас есть сын, сир, ради Артура вы должны быть сильным. - Гаюс, - резко сказал Утер, и лекарь узнал прежнего Утера, волевого человека, сильного короля. - Я никогда не позволю слабости подставить под удар мое королевство, но сегодня я не король, я несчастный муж и отец. Уходи. Если ты больше ничего не можешь сделать, то уходи. Лекарь и придворные ушли из королевских покоев, оставив Утера с женой и с сыном. - Я не хочу вас покидать. – шептала Игрейн, по ее щекам бежали слезы. – Артур еще совсем крошка. – она смотрела на спящее личико сына, и ее сердце заходилось от ощущения безотчетной тревоги. - Милая моя, любимая моя, – шептал Утер, обнимая жену за хрупкие плечи, которые за время болезни стали совсем худыми. – Я с тобой, все будет хорошо. - Не считай меня такой уж глупой, Утер, – сказала жена. – Я знаю, что умираю. Если бы понадобилось я бы сотни раз умерла за тебя и за Артура. Береги нашего мальчика. Я знаю, что ты воспитаешь его достойным королем, но помни, что он, прежде всего, наш сын. - Он, прежде всего, наследник трона Камелота, – вздохнул Утер, прижимаясь щекой к ее золотистым волосам, он был не в силах сдержать слезы. Неужели он потеряет ее? Навсегда. Какое страшное слово после, которого нет ни будущего, ни прошлого, ни настоящего. Все скрывается пеленой бесконечных серых дней. - Я так и думала, что ты не согласишься со мной, – прошептала Игрейн, и муж с удивлением увидел, что она улыбается. Слабой измученной улыбкой, но улыбается. Артур мирно спал на руках у матери, и даже не понял, когда она в последний раз посмотрела на него. - Я не могу наклониться к нему, подними его ко мне, – слабым голосом попросила она мужа. Утер бережно взял Артура на руки и поднес к губами жены. – Я благословляю тебя, сын мой на славный жизненный путь. Я верю, что у тебя все будет гораздо лучше, чем у твоих родителей. Я желаю тебе такой же любви, какая была у нас, – Игрейн поцеловала сына в лобик, тот заулыбался во сне, но не проснулся. – Прощай, Утер. Я всегда любила тебя. - Игрейн! – вскричал король, но жена его уже не слышала, она уже была в другом мире. Утер положил Артура на кровать рядом с собой и обняв жену, зарыдал. Больше никогда в жизни он так не рыдал. Услышав его вопли и крики, в комнату вбежали придворные, Гаюс. - Вон! Все вон! – закричал Утер. От его крика проснулся Артур, и разразился горестным надрывным плачем. - Сир, позвольте мы заберем принца, – робко попросила одна из придворных дам. - Все вон! – повторил король, его глаза горели лихорадочным огнем. Артур уже покраснел от плача, когда отец взял его на руки. – Нам сейчас никто не нужен, правда, сынок? – нежно спросил он у Артура. Сын перестал плакать, и внимательно смотрел на лицо отца, потом тяжело вздохнул и что-то непонятное прогулил. – Видите? Артур спокоен. Оставьте нас. Придворные ушли. - Гаюс, ты тоже иди, – повторил Утер. - Хорошо, сир, – отозвался лекарь, и вышел из покоев.