Об искусстве и математике.

Что может быть лучше огромного зимнего одеяла, в которое ты укутываешься пока спишь? Зная, что сегодня твой законный выходной, и ты можешь выспаться от души. Когда ты опустил жалюзи, чтобы назойливая звезда пол названием солнце не слепила тебе глаза. Благодать. Особенно когда твой телефон начинает громко звенеть, пока до тебя пытается дозвониться некто. Райское утро. Хан старается воспротивится громкому рингтону, но вслепую нажимает на экран, после слыша приглушённый голос Феликса. Поставить громкую связь без вмешательства зрения почти невозможно (а Хан и вовсе скорее всего разобьёт телефон). Затекшие карие глаза покраснели, хотя парень спал положенное ему количество часов, отчего найти нужную кнопку на дисплее было трудно, а глаза нещадно зудели. — Джи, вставай, я приду к тебе через минут... Тридцать! Слышишь, придурок?! — вопит в трубку Ли, явно не желая слышать отказ, отключается. Джисон стонет в подушку, пытаясь подняться на локтях, но такой манительный плен подушки и одеяла явно больше по душе Хану. У Феликса всегда есть запасной ключ от квартиры, который получил ещё давным давно, так что блондину не надо беспокоится о том, что его друг не попадёт к нему, раз уж ему так хочется наведаться в... Хан смотрит на горящий экран мобильного телефона, замечая три цифры «8:47». Пока Джисон скатывался с кровати на ламинат, чувствуя хруст суставов абсолютно всем телом, он опрокинул табурет, на котором лежал телефон, прямо себе на руку и громко зашипел. Зато проснулся. Голые коленки обдало холодом, как только парень скинул с себя одеяло, всё ещё ворочаясь на полу. Ступни неприятно мёрзли, а носки опять куда-то пропали во время сна (детская привычка теребить носки ногами во сне). Телефон запищал, и Хан дотянулся до него, проверяя уведомление о том, что Феликс начал прямую трансляцию. Джисон открывает её, пытаясь не щурить глаза от яркого экрана, и видит, что вместе с Ли шагает коренастый брюнет с широким носом. Он громко смеялся над словами Феликса, которые Джисон так и не услышал. — Чан, вот этот дом, давай быстрее! — по ту сторону экрана голос Феликса был чуть другим, а звук комкался из-за того, что австралиец слишком сильно тряс телефон, пока ускорялся. Хан продолжал смотреть за тем, как два придурка весело направляются к его квартирке, планируя громкий штурм, пока он сам направляется на кухню и ставит на плиту белый чайник в цветочек. Трансляция обрывается, предвещая беду, так как Ли отключился, находясь в подъезде. И вот в дверь что-то скребётся и издаёт стремные до усрачки звуки, даже если Джисон знает, кто это. Пока чайник не вскипел, он подходит к входной двери и подгядывает в глазок за тем, как Феликс корчит лицо, неотрывно глядя прямо на Хана, хрипя и скуля, а широконосый брюнет стоит поодаль и старается не сорваться на смех, прикусив костяшек пальца. Блондин вздыхает, потирая подушечками пальцев глаза, и отпирает дверь, возвращаясь на кухню, зная, что Ли прекрасно ввалиться сам. В этот раз ключ не понадобился. — Я – диноза-авр Ти-и-ихон! — завывал в коридоре рыжий, пытаясь изобразить ящера, вертя головой, прижав руки к груди и топчась на полусогнутых ногах. Решив не брать пример с брюнета, он продолжал рычать и кривляться, пока тот тихо разулся и прошёл на кухню. Вслед за ним, всё также крался Ликс, на цыпочках подходя к готовящему себе заварной чай Хану, и зубами тянет ткань его футболки, теребя. — Тихон хочет ку-ушать! — Феликс просунул голову под рукой блондина, наблюдая, как тот мешает ложкой сахар в кружке, а потом укусил его за руку. — Корми. Блондин вскрикнул и шлёпнул друга ладонью по лбу, чуть не опрокинув чашку на пол. Брюнет, сидевший на стуле позади, тихо и прерывисто смеялся, будто икал. Пока Хан доставал из холодильника дешёвый сыр, рыжий ухватил того за шкирку и как Симбу из Короля Льва преподнёс его Джисону. — А это тебе! — игриво крикнул Ли. — Это Бан! Тебе Бан! — и отпустил парня, который неловко потирал ладони, а после произнёс: — Для тебя я не Бан, а Чан. Ну... Бан – это моя фамилия, но зови меня по имени. Чан. Или Крис. Как тебе будет удобнее. Позади него снова появился хитрый Феликс, приобнявшись его за плечи и оттолкнувший в сторону, когда блондин, почти держа глаза закрытыми, нарезал бутерброды. — Знаешь, — Ликс построил максимально печальное лицо. — Даже если меня зовут Ёнбок в Корее, он всё равно зовёт меня Феликсом. — Разве не все зовут тебя Феликсом? — по-детски нахмурился Чан и тут же широко распахнул глаза, как только ладонь пролетела около его лица со свистом, а Ли перед ним отрезал: — Это не имеет значения, учитывая, что на моём бейдже написано «Ёнбок»! — Ну ты же Феликс! — запротестовал Чан. — Да и вообще... Джисон их не слушал. Он будто существовал отдельно от них, совершенно ничего не слыша вокруг. Он на автомате приготовил две порции утреннего капучино для неожиданных гостей и, отказавшись от своей кружки, поплёлся в ванную, пытаясь держать глаза открытыми. Он не видел себя в зеркале и слепо тыкал зубной щёткой в щеки, пачкая их пастой. Вода слабо стекала в водопровод, шурша, из-за чего Хан не услышал пришедшего к нему в ванную комнату Феликса. — Хе-эй... — Ли подёргал друга за плечо, проверяя, спит тот или нет. — Давай быстрее, а то снова уснёшь. Джисон, качаясь всем телом, как осина на ветру, повернулся к другу, сразу поняв, что если его торопят, значит, они куда-то конкретно пойдут. — Куда ты меня потащишь? — озвучил Хан. Он сплюнул взбитую во рту пасту и закрыл кран. Он кивнул головой Ли, чтобы тот ответил, а сам взял чо стиральной машины расчёску и перед зеркалом пытался распутать взрывы на голове. — Просто гулять вчетвером. — Ликс легко пожал плечами, подмигивая недовольному Джи в зеркало. Тот закатил глаза, но сразу озадачился: — Вчетвером? — глаза Хана вспыхнули. — Кого ты ещё позвал? — Хё-онджин! Тот, который отдал тебе кофт... — Я помню. — отрезал Джисон, положил расчёску обратно, разворачиваясь к младшему грозной стеной. — Ну и зачем? Рыжий молча смотрел на друга, который отёкшими глазами смотрел на него со всем непониманием и негодованием. — Чтобы ты был поближе к тому парню. — выпалил он то, что изначально было у него на уме. Хан поджал губы в ответ и тихо хмыкнул: благодарен Ликсу. Джисон выскочил из ванной и быстрым шагом влетел в свою комнату, подбегая к шкафам и рыская там в поисках чистой одежды. — Мы зайдём за Джином лично, как раз он живёт недалеко. А ты можешь ещё раз увидеть того парня. — подмигнул Ли. — Так говоришь, будто я помешан на нём. Просто помог однажды, а ты из-за этого Шекспира готов переплюнуть. — шипит блондин, натягивая старые синие джинсы, а после и ту самую толстовку с динозавром. Похоже, Бан так и остался на кухне в компании тёплой кружки. — А я считаю, что он задел твоё беличье кокоро. — австралиец поиграл бровями, сразу же убегая от летящей в него книги под крыло Чана. — Дебил... — проговаривал себе под нос Хан, когда собирал рюкзак, когда обувался и, когда закрывал входную дверь на замок, быстро спускаясь вслед за южанами. Слабый ветер на улице – единственное, что поднимало парню настроение. Два впереди идущих австралийца о чем-то щебетали, а местами – вопили. Хан смотрел исключительно себе под ноги, вслушиваясь в окружающий его голос города. Сейчас он начал понимать бедного Ю Яна, которого все так задёргали в той несчастной манге. Бесит, когда его будят. Но идти и вправду было недалеко: спустя десять минут Феликс замутузил старшего за плечи, прикрикивая, что тот старый жилой дом впереди – обитель двоюрных братьев. — Джи, давай быстрее! — подгонял Ли, умудряясь вместе с этим вести беседу с Чаном о каких-то масштабных новостях в Австралии. — Они живут на первом этаже! Домофон не работал, дверь размагничена. Бан вежливо придержал дверь для двоих друзей и вошёл последним, уже из-за спин двух парней замечая улыбающегося и непричесанного (видимо, ещё ото сна) Хёнджина. — Зайдите, мне нужно ещё кое-что доделать! — говорил он уже из какой-то комнаты, когда парни вошли в прихожую. Заметив табурет у входа, Хан тут же его занял, уложив подбородок на грудь и скрестив руки. Австралийцы ещё что-то обсуждали, Джин чем-то гремел в комнате; Джисон уснул. Пока никого не было в коридоре, Ли оттолкнул Бана к стене, сжимая руки в кулаки, злобно хмурясь и замахиваясь, случайно задевая Хана, отчего тот отправился на пол. — Ты в порядке?! — к блондину подскочили двое, их лица выдавали их волнение. И следа злобы Феликса и Чана не было. Видимо, приснилось. — Так упал!... Прям лицом вперёд! — тараторил брюнет, пальцами убирая чёлку со лба, осматривая. — Чан, я всего лишь упал. — Да, Чан, он всего лишь упал! — поддакивал Ликс. Какой же он иногда гад. Из коридора показался Хёнджин с лампочками в руках: — Кто упал? Хан, ты лох. — заухмылялся он, поправляя волосы. — Подождите ещё пару минут, надо срочно лампочки поменять. — Хван повернулся к блондину, указывая на него пальцем. — А ты сейчас идёшь на кухню и прикладываешь лёд. Бегом. — русый хлопнул в ладоши, подгоняя только проснувшегося парня. — Да не настолько это и страшно. — фыркнул Феликс, щурясь на Джина. Хан слышит это и показывает ему язык, в мыслях надумывая стырить что-нибудь из холодильника, пусть с Джином они лично и не знакомы толком. Он дёргается, войдя на кухню и заметя там ещё одну фигуру, стоящую к нему спиной около окна. На шорох парень оборачивается, и Джисон узнаёт в нём того художника по имени Минхо. Тот сразу поджимает губы и сжимает пальцами подоконник сильнее, что не уходит от глаз Хана. — А... Помню тебя. — в такой домашней обстановке голос Минхо кажется ещё приятнее. А в огромной футболке и таких же спортивках он кажется ещё меньше. — Я слышал, зачем тебя послал брат. — он замолчал, открывая верхнюю дверку холодильника, выуживая с вертикальной полки банку Фанты. — Теперь мы квиты. Хвана чуть не хватил приступ, когда он, затнув южан, разлегшись на ламинате и наблюдая одним глазом из-за плинтуса, замечает, что художник слабо улыбнулся, протягивая свой любимый напиток. Если честно, от такого охренел даже Хан, который ничего толком не знает. Джисон яро поблагодарил его и убежал по зову его младшего, рыжего придурка, а русый сново вернулся к изучению улицы из старого, заляпанного окна. Они с братом уже копят денег, чтобы переехать отсюда, это единственное, что сейчас волнует Ли. Джисон вернулся к парням, подмечая, что Хван немного офигевший. А ещё он заметил, что прошёл в квартиру в обуви. Уже выйдя на улицу, Хёнджин попросил Чана и Ликса идти впереди, а Хана утащил за руку назад на добрые два метра. — Ты везунчик. — вырвалось у него. — Чего? — газировка была уже не такой холодной, поэтому Джисон, хмурясь, с пшиком вскрыл её. — А ещё ты, похоже, забыл свои очки у нас. Не боись, я их передам обратно. Впереди два австралийца громко смеялись, избивая друг друга ладонями. — Минхо но с кем не заводит разговор просто так. И тем более, не помогает. А тут он первый начал говорить, так ещё и помощь предложил. — Хван закивал головой, обдумывая всё в голове. — Видимо, он не считает тебя врагом. — подытожил он, трепля Хана по слегка вьющимся волосам. — Тебе стоит сблизиться с ним. Моего общества ему не хватит в этой жизни. Хан непонимающе глядит на русого, изгибая брови. Он видит явную просьбу на лице Джина и понимает: тот говорит серьёзно. — Значит, очки я заберу сам. — ухмыльнулся Джи, отпивая от банки и задумчиво смотря впереди идущих парней. — А ещё он отдал тебе свою любимую газировку, хотя мог отдать мою. — подмечает Хван, начиная догонять двух юнош, тем самым заканчивая разговор. Теперь у Джисона есть ещё один факт о Ли Минхо. Тот любит Фанту.