Лисья свадьба

Среди смертных ходит немало легенд и сказаний о волшебных существах, что скрываются среди них. Этих существ можно разделить на две категории: божественные духи и дьявольские звери. Божественными духами называли духов-хранителей, что по слухам являются фамильярами самих богов. Они бродят по людской земле, даря покой и процветание душам, что стремятся к свету и возвышению, а так же охраняют покой гармонии и всего живого. Простой человек, если ему повезет встретить духа-хранителя, может напроситься к нему в услужение и вступить в ученики. Если дух-хранитель согласится взять под свою опеку человека, то у того будет шанс достигнуть просветления и в свою очередь переродиться духом-хранителем. Различные чарующие рассказы о божественном вознесении и перерождении высшим существом пленяют много молодых и старых умов, которые на протяжении всей жизни мечтают встретить духа-хранителя на своем пути. Юноши мечтают о подвигах и величии, а юные девы — о небесной красоте и служению самим богам. И каждый мечтает о вечности, что дарует перерождение. В противовес прекрасным духам-хранителям существовали дьявольские звери. Существа, вместо крови которых плескался яд, а разум был во власти безумия и ненависти. Они стремились к разрушению гармонии и привнесению хаоса в этот мир. Но несмотря на нелицеприятное описание, среди людей все равно находилось немало тех, кто шел к ним на поклон. Были и те, кто мечтал переродиться дьявольским зверем. Но о таком, естественно, не говорилось вслух. Совершенно неудивительно, что мир, в котором обитают столь интересные существа, так богат на различные притчи и сказания. Одной из популярных легенд среди простого люда считается легенда о горной гряде Тяньгун. Будто на каждом из двенадцати горных пиков обитает дух-хранитель и у каждого в подчинении ученики из людей, что близки к возвышению и перерождению. Все духи-хранители, что владычат на своих горах, являются духами собак. И лишь одной горой, Цинцзин, управляют сразу два духа-хранителя — братья-лисы. Любой желающий может направиться к подножию гор в определенные дни, и там, понадеявшись на удачу, принять участие в испытании. Редкие счастливчики удостаиваются выбора одного из духов-хранителей, а после начинают свой путь к возвышению и перерождению. Почему столь много духов-хранителей собрались практически в одном месте? Насчет этого тоже ходило немало слухов, и самым популярным являлся слух про то, что они охраняли врата в мир богов. Естественно были те, кто обманом хотел попасть на какую-либо гору. Вот только поднимаясь, они не находили ничего. А после возвращения рассказывали о том, что там просто дикие места. И все бы ничего, вот только не все из этих нечестивых людей возвращались с гор. Так же отдельно умы простых людей будоражили истории про каждую отдельную гору. Например, гора Байчжань. Многие воины ходили к подножию гор, чтобы попасть на знаменитую гору Сотни Сражений и переродиться и стать частью небесного воинства Бога Войны. Некоторые же смельчаки приходили к подножию горы не для того, чтобы пройти испытание, а бросить вызов самому духу-хранителю Байчжань. И тот с охотой принимал брошенные ему вызовы. Дух-хранитель горы Сотни Сражений не проиграл ни одной битвы и слухи о его величии лишь увеличивали количество смельчаков, что желали испытать свою силу. Или гора Сяньшу. Много чарующих историй можно услышать о знаменитом пике Бессмертных красавиц. Совершенствуются там только девушки, путь мужчинам туда запрещен. Прекрасные красавицы, все как на подбор, стремятся к перерождению. Но самой популярной из всех гор была гора Цинцзин. Как уже говорилось, на Тяньгун властвовали духи-хранители, у которых был облик псов. И на каждой горной вершине был лишь один властвующий дух-хранитель. Цинцзин была особенной среди всех других гор. У нее было два духа-хранителя, которыми являлись два брата-близнеца. Многие, очень многие удивлялись, как такие существа, как лисы, являются духами-хранителями. Гораздо уместней было бы увидеть лис среди дьявольских зверей. Но несмотря на всю свою негативную славу, два лиса твердо занимали трон горных лордов. Ходило немало слухов об этих двоих. Об отвратительном характере истинной хули-цзин первого брата и удивительном добром характере второго брата. Но злые языки обязательно добавляли, что на самом деле оба лиса являются тайными дьявольскими зверями, что пробрались в священный курятник и выжидают нужного момента.

***

На горе Цинцзин всегда царила умиротворяющая и вдохновляющая атмосфера. Здесь редко можно было услышать звон мечей или свист стрел. Гораздо чаще тут и там слышались ученые беседы об искусстве и стратегии, а обитателей пика можно было заметить за игрой в Го, Сянци, упражнении в живописи и каллиграфии или игрой на музыкальных инструментах. Воистину, это место было создано для ученых умов. Этим утром духи-хранители этого места решили обойти свои владения. Увидев двух молодых мужчин, каждый житель горы немедленно вскакивал, а после сгибался в уважительном поклоне, произнося приветствие и пожелание доброго утра. Два брата выглядели абсолютно одинаково. Красивое утонченное лицо, аккуратные брови в разлет и тонкие губы, длинное и стройное тело — они делили все это на двоих. Только некоторым все равно казалось, что лицо одного из братьев светлее и доброжелательней, чем у другого. В одинаковых одеждах, держась за руки, духи-хранители неспешно прогуливались. Шэнь Цинцю, старший брат, держал сложенный веер в правой руке, Шэнь Юань, младший брат, напротив, держал веер в левой руке и лениво обмахивался им, доброжелательно кивая на каждое новое приветствие. Их лисьи уши стояли торчком, а хвосты неспешно покачивались из стороны в сторону при каждом шаге. Проходя между тесно стоящих деревьев, чья листва поражала своей ядовито-яркой зеленью, Шэнь Юань тихонько рассмеялся, прильнув тесно к брату и сильнее сжимая его руку. Шэнь Цинцю дернул ушами и закатил глаза. — Что на этот раз? — Ничего, мне просто нравится вот так гулять с тобой, когда ты не ворчишь всю дорогу как старый дед. Возмущенным взглядом старшего брата можно было резать сталь, настолько остр он был. Юань вновь тихонько рассмеялся, отстранившись, но не разорвав рук. — Кстати, гэгэ, ты ведь помнишь, что скоро день испытаний? — До него еще год, — холодно ответил Цинцю, внезапно принюхавшись. Уши, что стояли торчком, прижались к голове, а глаза превратились в щелочки. — Что-то не так? — Тут все пропахло грязной потной псиной, — мрачно отозвался старший брат. — Что смешного? — Совершенно ничего, — Юань спрятал лукавую улыбку за раскрытым веером. — Просто ты каждый раз одинаково реагируешь на брата Лю, хотя он достаточно чистоплотен. Хвост старшего брата, выражая его раздражение, пару раз резко метнулся из стороны в сторону. — Грязный и потный, — повторил Цинцю, останавливаясь. Младший брат послушно остановился рядом. — Дальше не пойдем. Там запах просто невыносимый. — Как скажешь, гэгэ, — покорно отозвался Юань. Лишь его лукавый прищуренный взгляд был виден над раскрытым веером. — Братец Лю и так не заходит далеко, зная о твоем обонянии. — Лучше бы он вообще держался подальше, — фыркнул старший брат, разворачиваясь и начиная путь обратно. — И мне не нравится, как ты его называешь. Уши вновь стояли торчком, и лишь присмотревшись, можно было заметить едва заметное подрагивание. — Я могу называть его гэгэ, — предложил Юань и тут же, успокаивающе улыбаясь, вновь прильнул к брату, закрывая веер и гладя его по щеке. Лицо Шэнь Цинцю выражало немедленную готовность убивать. — Если ты посмеешь его так назвать, я разорву его на части и заставлю тебя сожрать как минимум половину. — Как скажешь, гэгэ, — примирительно сказал младший брат и чуть ускорил шаг. — Давай примем ванную и отдохнем, сегодня к нам должен прийти братец Му. — Единственная чистая псина в этом притоне, — процедил Цинцю, послушно ускоряя шаг. По пути изловив одного из своих учеников, старший из братьев приказал принести воды в их дом. — Гэгэ, тебе стоит прекратить обзывать наших собратьев, будто они какие-то звери, — поучительно проговорил Юань. — Они хуже зверей. Юань на это заявление лишь стал обмахивать лицо старшего брата своим веером, отчего тот лишь дернул ухом. — Ты хочешь со мной поспорить? — Хочу, — честно отозвался младший брат. — Но не сейчас. У меня слишком хорошее настроение. Давай в следующий раз поспорим. — Неужели мы и правда будем спорить из-за глупых шавок? Юань лишь мягко и укоризненно покачал головой. Цинцю мог бы многое еще сказать, что он думает о других горных лордах, но все же прикусил собственный язык, любуясь улыбкой брата. Вокруг небольшого домика, окруженного бамбуком, не было ни души, но внутри уже стояло широкое глубокое корыто для омовений, наполненное водой, а рядом находились еще пара ведер с чистой водой. Шэнь Цинцю был до странности помешан на чистоплотности и настаивал на принятии ванны каждые три дня. Все окружающие крутили пальцем у виска, но перед этим обязательно трижды оглядывались, чтобы убедиться, что лиса нет рядом. Старший брат самостоятельно избавил младшего от одежды и шлепнул хвостом по поверхности воды, нагревая ее своим огнем. А после быстро разделся сам, аккуратно складывая одежду. Оказавшись позади своего брата, что послушно сел к нему спиной, Цинцю набрал в ладони теплую воду и омыл чужие плечи. Для удобства Юань обернул свой хвост вокруг старшего брата. Уши младшего брата слегка дрожали, отчего Цинцю поспешил спросить: — Слишком холодно? Мне сделать воду горячее? — Все в порядке, — поспешил успокоить его Юань, слегка откидываясь назад и запрокидывая голову, позволяя рукам Цинцю свободно скользить по шее и груди, растирая благовония. Он закрыл глаза, прислушиваясь к размеренному дыханию старшего брата, и нагло наслаждался чужими прикосновениями. Цинцю лишь нахмурился, но не стал спорить. Лишь решил в следующий раз нагреть воду сильнее. Все же он не хотел, чтобы младший брат так глупо заболел из-за его промашки. Му Цинфан, лорд горы Цяньцао, каждый сезон приходил на гору Цинцзин, отслеживая самочувствие младшего из братьев. Хоть по Юаню и не скажешь, но он был слаб здоровьем и часто болел. Это было одной из двух главных причин, почему Шэнь Цинцю ненавидел посторонних возле своего брата, считая их разносчиками грязи и всевозможных болезней. И даже Му Цинфан не мог убедить его в том, что это работает не так. Второй же главной причиной было то, что его младший брат принадлежал лишь ему одному. Потянув на себя Юаня, Цинцю позволил брату прислониться к собственной груди, на что тот лишь фыркнул, все так же не открывая глаз. Старший брат со всей тщательностью растирал благовония по телу Юаня, скрывая за уверенными движениями глубоко спрятанную нежность. Не сдержавшись, Цинцю крепко обнял младшего брата, уткнувшись тому в макушку и глубоко вдохнул чужой запах, столь похожий на его собственный.