Лисья свадьба

Цинцю вытирал тело младшего брата медленно и основательно, внимательно рассматривая его. Будто бы взглядом он мог отыскать скрытую заразу, которая притаилась до определенного момента. Но редкие капли с не до конца высушенных волос падали на тело, вновь делая его влажным. Цинцю не сдержался. Закрыв глаза, он медленно провел языком по чужой коже, слизывая влагу и слегка прикусывая ключицы. Почувствовав, как его младший брат поднял руки, Цинцю перехватил их, отведя в стороны. Неважно, хотел ли Юань его обнять или оттолкнуть — сейчас его касаться было нельзя. Цинцю все еще был мокрым. Вылизывая плечи и шею брата, ощущая чужую дрожь и слушая приглушенные стоны, он сам едва заметно дрожал, сдерживая животное желание наброситься на брата прямо здесь, на полу их дома, и взять его силой, жестко, кусая изо всех сил и захлебываясь чужой кровью. Так, как брал своего брата когда-то давно. Цинцю понадобилась вся его ничтожная сила воли, чтобы оторваться от кожи младшего брата и сделать глубокий вдох. Это было ошибкой. Чужой запах, что и так постоянно сводил его с ума, на этот раз был намного сильнее из-за возбуждения. Выругавшись сквозь зубы, Цинцю резко отступил, отпуская Юаня. Тот лишь разочарованно выдохнул, все еще тяжело дыша, и сквозь полуоткрытые веки наблюдал, как Цинцю яростно вытирает собственное тело. Шерсть на ушах и хвосте у старшего брата топорщилась во все стороны, в то время как уши младшего были тесно прижаты к макушке, практически теряясь в волосах. — Гэгэ, скоро придет братик Му. Голос младшего брата был тихим и хриплым. Посторонний мог бы расслышать в этом голосе скрытые слезы, и только старший брат знал, что вся эта плаксивость — лишь отражение плотского желания Юаня. Стоя голыми друг напротив друга, не испытывая ни капли стеснения, они и не думали скрывать что-то. — Я помню. Цинцю прикрыл глаза и застыл каменным изваянием, пока его разгоряченное тело немного не остыло. А потом стал одевать младшего брата. Тот, раскрасневшийся, послушно принимал чужую помощь, не скрывая, что ему нравятся эти прикосновения. Юань послушно стоял рядом, пока Цинцю одевался сам, голодным взглядом пожирая своего старшего брата. Когда Цинцю оделся, перед ним стоял его благочестивый младший брат, что тактично отводил взгляд в сторону, в задумчивом ожидании крутя в руках закрытый веер, что непонятно как оказался в его руках. Глядя на своего брата, такого спокойного и удовлетворенного, у Цинцю запершило в горле. Когда-то он был готов отдать собственную жизнь за то, чтобы жизнь Юаня была тихой и стабильной. Цинцю был готов вырвать собственное сердце, а душу собственноручно разорвать и раздать старшим демонам, лишь бы те защитили его младшего брата от жестокого реального мира. Но в результате ни тело, ни душа беспризорного жалкого лисенка оказались никому не нужны и все пришлось делать самому. Позволив Юаню вновь скользнуть под бок и зацепиться за локоть, Цинцю вышел из дома и тут же усадил младшего брата на скамейку. Встав позади, он расплел Юаню волосы и стал их медленно расчесывать простым гребнем, что достал из рукава. Уши Юаня вновь прижимались к голове, но Цинцю решил не делать замечания, аккуратно проводя по ним гребнем, расчесывая шерсть и краем глаза отмечая как хвост его брата слегка дрожал, лежа рядом на скамейке. Юань давно избавился от привычки держать хвост в собственных руках, крепко сжимая, будто стыдясь и желая оторвать одновременно. Будто больше ему не за что схватиться в поисках поддержки. Цинцю не спешил, размеренно водя гребнем по волосам и изредка позволяя себе запускать в мягкие пряди ладонь, теряясь в нежных ощущениях скользящих сквозь пальцы волос. Он хотел, чтобы этот момент никогда не прерывался. Дернув ушами, Цинцю быстрыми аккуратными движениями закрепил несколько прядей на макушке, пряча гребень в рукав и обходя скамейку. Его осанка была пряма, а взгляд, направленный на деревья, не скрывал своего раздражения. Благодаря острому нюху Цинцю узнал о госте до того, как тот оказался в поле видимости. Му Цинфан, лорд горы Цяньцао, был известен своим спокойным нравом, хорошими манерами и характером истинного ученого. Он был ответственным и доброжелательным, но иногда его увлеченная натура, которая стремилась к новым экспериментам и открытиям, прорывалась сквозь спокойную водную гладь его характера. Не было ни одного человека, который смог бы уличить лорда Вершины тысячи трав в чем-то грязном или недостойном. Хотя бы потому, что Му Цинфан был одним из лучших лекарей, существовавших в этом мире, а ссориться с такой значимой фигурой было себе дороже. Му Цинфан был единственным горным лордом, на которого Цинцю почти не скалил свои зубы. И сознательно сдерживался в высказываниях. В его представлении Му Цинфан был не лучше остальных тупых шавок, с которыми им с братом приходилось соседствовать, но из-за того, что этот лекарь следил за здоровьем Юаня, пришлось искать положительные черты. Среди же людей про лорда пика Цяньцао тоже ходило немало слухов и историй, но больше он был знаменит среди высокопоставленных чинов. Простой же люд знал, что на одной из гор Тяньгун есть чудесный божественный лекарь, но на его милость не смел и надеяться, а потому даже не вспоминал, стесняясь беспокоить Му Цинфана по пустякам. Будущие ученики Вершины тысячи трав были вдохновлены помощью другим не через меч и силу, а через лекарства и духовную поддержку. Но не стоит считать лекарей беззащитными. Легенда о том, как Му Цинфан победил орду дьявольских зверей, защищая свой пик, до сих пор передается из уст в уста. Много чего говорят про ту атаку на горы Тяньгун, но итог подводят один: пусть и просто лекарь, он смог продержаться достаточно до подмоги, дав достойный отпор. Пусть никто из простых смертных и не знал подробностей, но этого им было достаточно, чтобы уважать хранителя. Лекарь появился из-за деревьев спустя минуту, как его учуял старший из братьев. Цинцю называл его «чистым», но на самом деле истинный запах пса с горы Цяньцао просто был скрыт за удушливым ароматом лекарственных трав. Му Цинфан никак не изменился в лице, увидев двух братьев. Подойдя ближе и поприветствовав их, он тут же подхватил руку Юаня, сомкнув пальцы на запястье, проводя стандартную диагностику. Шэнь Цинцю долго отучивался от того, чтобы бросаться на каждого, кто смеет дотрагиваться до его младшего брата. Но даже спустя столько лет у Цинцю все еще чешутся клыки, а недовольство вибрирует в горле подавляемым рычанием, когда он видит, как кто-то смеет трогать Юаня. Увидев, как лекарь едва заметно нахмурился, Цинцю выхватил веер из рук младшего брата и раскрыл его, пряча лицо и оставляя видимым лишь холодный прищур глаз. Не отрывая взгляда от Му Цинфана, старший брат обратился к Юаню: — Сходи принеси воды для нашего гостя, ему нужно утолить жажду. Шэнь Юань многое мог высказать в этот момент, недовольство и обида промелькнули на дне его глаз, но он спокойно поднялся и, улыбнувшись и кивнув, направился в дом. Лекарь не дожидался вопросов, и стоило Юаню скрыться в доме, спокойно произнес: — Показатели слабее, чем в прошлый раз. Будет лучше, если твой младший брат увеличит нагрузку на тренировках. — Ты сам сказал, что показатели хуже, — категорично отозвался Цинцю, ощущая холодок, что противной змеей скользнул по позвоночнику. — Значит тренировки нужно уменьшить. Видя, что Му Цинфан хочет возразить, Цинцю резко сложил веер с тихим хлопком и наставил его на лекаря. — Почему его состояние вообще стало хуже? Твои лекарства не помогают? Ты вообще не ошибся в лечении? Я начинаю сомневаться, что ты вообще его лечишь. Глаза лекаря потемнели, но он лишь покачал головой: — Успокойся. — Я спокоен, — тут же высокомерно отозвался Цинцю, уши которого стояли торчком, а хвост неспешно покачивался из стороны в сторону. -… — Му Цинфан явно хотел что-то сказать, но передумал. На мгновение прикрыв глаза, он все же высказался. — Лечение правильное. Но чем больше ты ограждаешь его, тем слабее он становится. Организм, что не подвергается никаким нагрузкам, лишь привыкает к комфортным условиям и оттого становится еще более слабым. — Вот как, — Цинцю вздрогнул, услышав голос за спиной, и резко развернулся. Из-за похожих запахов он совсем не заметил, что младший брат уже вышел из дома. Юань, держа в руках кружку с водой, подошел ближе. — Братец Му, спасибо, что объяснил. Лекарь взял протянутый стакан и сделал небольшой глоток. — Спасибо, — Му Цинфан быстро посмотрел на старшего брата, а после вновь на Юаня. — Тебя нужно закалять, а не ограждать. Мне легче будет вылечить тебя позже, чем сейчас пытаться спасти от всего подряд. Поставив стакан на скамейку, лекарь положил рядом сверток с травами. Коротко попрощавшись, Му Цинфан ушел. Две пары глаз внимательно наблюдали за ним, сверля спину, и стоило лекарю раствориться среди деревьев, как Цинцю резко подошел к брату, тыча веером тому в грудь. — Я знаю, что в твоей голове уже поселились дурные мысли. Немедленно выброси их. — Ты слышал брата Му, — Юань слабо улыбнулся и покачал головой. — Возможно мне стоит попросить о дополнительных спарингах кого-нибудь. — Вот уж нет! — Цинцю от возмущения подавился воздухом. — По-твоему, я не справлюсь с твоей тренировкой? — Тебе нужно уделять достаточно времени ученикам, — пожурил его Юань, — раз уж меня к ним ты почти не подпускаешь. Не лишай их и второго учителя. — Ничего с этими жалкими букашками не случится, — старший брат криво усмехнулся, не скрывая своего презрения. — Пусть будут благодарны, что я еще не прогнал их всех отсюда. — Так нельзя. Знаешь, я могу попросить брата Лю или брата Юэ уделить мне немного времени. — Я против, — голос старшего брата был сравним с ядом, и эти два слова он практически выплюнул. — Цзю-гэ, — Юань не успел произнести имя до конца, а на его горле уже сомкнулись пальцы старшего брата. Тот, оскалившись, приблизил свое лицо, сжимая пальцы и медленно проговорил: — Я против того, чтобы ты больше тренировался. Я против того, чтобы ты больше времени проводил вне горы. Я против того, чтобы ты проводил время с этими гребанными шавками. И я против того, чтобы ты называл меня этим именем. Чужие пальцы сжимали горло, мешая сделать нормальный вдох. Давили на плоть, почти протыкая ее отросшими когтями. Юань беспомощно смотрел на своего брата, даже не пытаясь вырваться. Он задыхался, ощущая распространяющийся по шее жар и смотря на своего брата, который в этот момент выглядел так, будто был не в себе. — Прости, Цзю-гэ. Цинцю несколько мгновений смотрел не моргая, пытаясь разглядеть что-то в чужом взгляде, а после, закрыв глаза, отпустил шею Юаня и опустился перед ним на колени, обнимая за пояс и утыкаясь в одежды. Он дышал, делая глубокие вдохи и растворяясь в запахе младшего брата, представляя, как они становятся единым целым, сливаясь друг с другом. И почти незаметно вздрогнул, когда младший брат едва весомо погладил его по голове. — Прости, Цзю-гэ, — повторил Юань, смотря на своего брата сверху вниз, кусая нижнюю губу и аккуратно гладя того по волосам. — Все будет хорошо, обещаю. Цинцю ничего не ответил, не открывая глаза и не ослабляя силу своих объятий.