Лисья свадьба

Шэнь Цинцю ненавидел этот мир. Грязный, лживый, полный отборного дерьма — он презирал его и был не против, если бы мир захлебнулся своими отходами и, подавившись, сдох. Чтобы не осталось ничего и никого. Чтобы все превратилось в пыль и развеялось среди звезд, не оставив после себя и воспоминаний. Но потом он смотрел на своего младшего брата, и его руки опускались. Как бы Цинцю не хотелось все тут уничтожить — он не сделает это. Потому что Юаню нравился этот мир. Даже не смотря на все то, что пришлось пережить. От этого Цинцю тянуло улыбнуться. Улыбнуться, наблюдая за младшим братом, пока тот смотрел с восторгом на все вокруг, и ласково щурился на свет, не отводя взгляда. Вот и сейчас, вглядываясь в лицо младшего брата, Цинцю понимал, что не сможет. Ничего не сможет. Что руки вновь опустились, стали неподъемными. Такими руками не сделаешь даже самый захудалый удар, не говоря уже о том, чтобы взять в эти руки оружие. Он становился таким беспомощным, когда Юань ласково смотрел, счастливо улыбался или тихо смеялся. Стоя на коленях на земле, прижав уши к голове, он смотрел снизу вверх на брата, все еще цепляясь за чужие одежды. Глубоко дышал и чувствовал, что задыхался от недостатка кислорода. Юань ласково поглаживал Цинцю по голове, и последний таял от нежности этих прикосновений, дрожа от страха лишиться их, боясь в очередной раз все испортить. — Цзю-эр, — Цинцю ненавидел это имя. Обратись к нему так кто посторонний — и он бы уже разорвал его на части, не забыв вырвать и сожрать чужой язык. Но когда это имя произносил Юань, то из горла вырывалось не рычание, а скулеж, а шерсть не топорщилась от гнева во все стороны — наоборот, волосок прилегал к волосу, будто по ней прошлись ласковой рукой. — Помнишь свое обещание? От этих слов сердце в груди старшего брата стало замедлять свой ход. Он много чего обещал всем вокруг, в том числе и своему брату. Новый веер, привезенный с другого конца земли; рулоны тканей, из которых можно сделать лишь лучшие одежды, достойные самого императора; удивительных вкусностей с дальних стран; и многое, многое другое. Но все эти шутливые заботливые обещания меркли перед тем единственным, что Цинцю дал своему младшему брату многие годы назад. — Скажи, что ты пообещал? Во рту пересохло. Цинцю открыл рот, но из него не вырвалось ни звука. Ему пришлось сглотнуть и облизать губы горячим языком. — Я обещал освободить тебя. — Тогда почему у меня чувство, будто я все еще в клетке? Цинцю упал. Его тело все еще находилось на твердой земле, а душа провалилась куда-то ниже, игнорируя все мыслимые законы и запреты. Будто на периферии сознания послышался шум от адского огня из мира демонов. И далекое рычание дьявольских зверей. Юань, будто только сейчас осознав, что он натворил, опустился на колени рядом с братом и крепко обнял, утыкаясь в шею. — Прости меня, гэгэ, прости, прости, — шептал Юань, пока его горячее дыхание опаливало чужую кожу, заставляя Цинцю вздрагивать от щекочущих ощущений. — Я не то имел в виду. Не то, совершенно не то. Прости. Цинцю со свистом вобрал в себя воздух сквозь зубы. Его сердце сделало оглушительный удар, что отдался прямо в ушах, и замерло в груди бесполезным каменным куском. От этих неприятных ощущений хотелось разодрать себе грудную клетку и вытащить эту тяжелую холодную вещь. — Я хочу домой, брат. Цзю хмуро смотрел на своего младшего брата, что забился в угол, охватив колени тонкими руками и зажав между ног хвост, и плакал, смотря прямо на него. Мешковитая, слишком большого размера рубаха на нем смотрелась будто платье, ибо была слишком длинной, ниже колен. Но она не могла спрятать истощенное детское тело. Да и была не слишком чиста. Но выглядела намного лучше, чем та, что была надета на старшем брате. — Мы уже дома, — отозвался он грубо. Подойдя, Цзю обхватил лицо младшего брата ладонями и дернул вверх, заставляя смотреть на себя. — Теперь эта клетка наш дом. С его языка и так сорвалось слишком много злых слов за сегодня. Это день, когда их купили, как диковинных зверюшек. Торги закончились совсем недавно, и Цзю был на взводе, ожидая, когда новый хозяин наконец придет к ним. Но двух братьев лишь привели в небольшую комнатушку с единственным маленьким окном прямо под потолком. Именно оттуда шел единственный свет, что освещал пространство. Не удержавшись, он большими пальцами попытался вытереть слезы Юаня, но лишь размазал все по щекам. С трудом подавив в себе вспышку злости и желание вытащить когти, Цзю некоторое время смотрел в затуманенный взгляд младшего брата. Тот явно мыслями был не здесь, отстранившись от происходящего. Последовав за своими инстинктами, Цзю наклонился и стал вылизывать чужое лицо, приводя брата в порядок. Скрип открывающейся двери сзади заставил его распушить хвост и прижать уши к голове. Медленно подняв голову, прерывая свое занятие, он обернулся. И тут же едва слышно раздраженно зашипел, видя в дверях мальчишку в хороших одеждах. Их нового хозяина. Цинцю резко поднялся, оставляя брата сидящим на земле. Посмотрев сверху вниз, он поправил свои одежды, отряхивая полы от земли. Юань все еще сидел на земле, широко распахнув глаза, смотря на старшего брата открыто и доверчиво. И слегка виновато. Обхватив лицо Юаня ладонями, Цинцю медленно наклонился, следя за малейшими изменениями в глазах брата. И его сердце вновь сделало несмелый удар, разгоняя застывшую в венах кровь и согревая успевшее окоченеть тело. Поцелуй был невинным. Легкое, едва весомое прикосновение сухих губ. Но даже его было достаточно, чтобы Цинцю на несколько мгновений забыл как дышать. А сердце, будто и не было никакого сбоя, зашлось в бешеном ритме, грозясь сломать ребра. Отстранившись, Цинцю сделал шаг назад, выравнивая дыхание и игнорируя яркие пятна перед глазами. — Я поговорю с Юэ. С грязной шавкой договаривайся сам. Слова благодарности были направлены уже ему в спину. Цинцю шел медленно, степенно, но в глубине души он хотел бежать. Лица встречных учеников сливались в однообразные пятна, а кровь шумела в ушах. Кажется, он никогда к этому не привыкнет. Подойдя к краю своих владений, практически к спуску с горы, вдалеке от радужного моста, что соединяет все пики, Цинцю остановился посреди высоких деревьев. Во время пути он смог привести себя в порядок и теперь вновь выглядел как высокомерный лорд в глазах других. Естественно, лис и не думал идти на другую гору, чтобы увидеться с кем-то. Протянув руку вперед и сжав ее в ладонь, Цинцю собрал небольшой комок духовной энергии, формируя короткий приказ, а после легким движением руки послал силу вперед, отправляя послание. Просить он был не намерен. Раскрыв веер и спрятав часть лица, лис застыл каменным изваянием, приготовившись ждать.

***

Юань всегда восхищался своим старшим братом. Пока все того ненавидели, сравнивая с демоном за паскудный характер, необоснованную злобность и постоянную желчь, младший брат изо всех сил хотел походить на Цинцю. Но несмотря на то, что внешне они были идеальной копией друг друга, внутри все же было небольшое отличие. Юань, по сравнению со своим братом, не мог ненавидеть без причины. Конечно, для Цинцю все те причины, что он называл, были достаточно весомы и обоснованы, но младший брат на это лишь закатывал глаза, считая все простой детской шалостью. Ну серьезно, как можно ненавидеть только за то, что у кого-то больше золотых узоров на одеянии? Или больше бусин на украшениях? Цинцю на это кривил губы и источал презрение, пока Юань тихонько смеялся, прикрывая лицо веером. Лис поднялся с земли в тот самый момент, когда фигура старшего брата пропала среди деревьев. Мимолетно коснувшись пальцами губ, Юань в раздражении дернул ушами. Раньше Цинцю никогда не стеснялся в проявлениях своего отношения. Поцелуи, укусы, удары — Юань откровенно скучал по своему старшему брату из прошлого. И иногда хотел вернуть его: злобного, наглого, откровенного и такого родимого. Но, вспоминая озлобленный забитый взгляд из прошлого и сравнивая его с презрительным высокомерным взглядом настоящего, младший брат признавал, что нынешний вид Цинцю ему нравится больше. Юань не помнил, когда старший брат изменился окончательно. Но как же ему хотелось, чтобы какая-то часть из прошлого вернулась к нему. Он не боялся, что Цинцю перестанет к нему что-то испытывать. На дне чужих глаз Юань видел тот самый дьявольский огонь желания и любви. Было в порядке вещей считать, что такое отношение между братьями столь же нормально, как и то, что солнце светит на небе. Вот только проявление отношений стало более нежным, более невесомым и сдержанным. Было ли виновным в этих изменениях с братом его слабое, ни на что не годное тело? Отнеся стакан и травы в дом, Юань поспешил к радужному мосту. Зная о нелюбви своего брата покидать пик без серьезной причины, он не боялся встретиться ему на пути и вновь попасть в неловкую ситуацию. Ведь Юань и правда не хотел произносить тех слов. Просто на мгновение он очутился в прошлом. И на свои слова ожидал рычание, удара в живот, укус за ухо или в шею и жестокий поцелуй, после которого губы будут кровоточить, а язык болеть, не в силах хоть как-то пошевелиться. А потом он вновь оказался в настоящем, где Цинцю не смеет поднимать руку на своего младшего брата и носится с ним как с какой-то хрупкой дорогой вазой. От этих мыслей хвост яростно заметался за спиной. Юань ускорил шаг, практически переходя на бег, и скользил юркой лисой между деревьев, избегая каких-либо встреч с обитателями пика. Он хотел бы взять Сюю и преодолеть весь путь по воздуху, но вот незадача — меч был один на двоих. И Цинцю бы явно не оценил такого жеста. Несмотря на то, что Юань периодически легко провоцировал своего брата, по-серьезному портить настроение тому никогда не хотел. По радужному мосту Юань бежал, подобрав полы одежд и зажав их в руках. В глубине души он боялся, что Цинцю передумает и остановит его. Мысли о том, что оказаться взаперти под замком старшего брата было бы не так уж и плохо, Юань старательно прогонял из своей головы. Только ступив на гору Байчжань, он остановился, отпуская одежды и незаметно переводя дыхание. И тут же быстро вытаскивая из рукава веер, быстрым жестом раскрывая его и пряча успевшую мелькнуть на лице улыбку. К нему, быстро летя на мече, приближался горный лорд пика Сотни сражений. Юань невольно засмотрелся на Лю Цингэ. Прямая осанка, сложенные за спиной руки и серьезное выражение лица, на котором была заметна легкая тень беспокойства. Острые маленькие уши стояли торчком. Пусть он выглядел не настолько серьезно, как боги войны, изображенные на различных фресках и гравюрах, но аура воина у него была достаточно явной. Поровнявшись с лисом, Лю Цингэ легко спрыгнул с меча, быстро подхватывая его. Взгляд лорда метался то на Шэнь Юаня, то за его за спину, на мост. Он хмурился и всем видом показывал, что готов к бою, вот только противника не находил. — Рад видеть тебя, братец Лю, — отозвался Юань, обмахивая лицо веером и забавляясь серьезным воинственным видом собеседника. — Все в порядке? — проигнорировав слова лиса, Лю Цингэ все так же осматривался, сжимая в руках свой меч, оставаясь в готовности вытащить его из ножен в любой момент. — Мне передали, что лорд пика Цинцзин бежит по радужному мосту, будто убегая от какой-то беды. — Да, все хорошо, — Юань с тихим хлопком закрыл веер и лукаво улыбнулся. — Я просто спешил увидеть тебя, братец Лю. Глядя, как дернулись уши пса, а короткий хвост невольно дернулся пару раз в сторону, Юань еле сдержал смех, быстро прикусывая изнутри щеку и тут же спеша добавить: — А еще я хотел бы поговорить кое о чем. Надеюсь, ты пригласишь меня к себе? Лю Цингэ несколько мгновений молчал, разглядывая лиса, а после поднял меч, собираясь вновь опустить его, чтобы взлететь. — Я без меча, братец Лю, — мягко указал Юань, разводя руки в стороны. — Тогда пойдем пешком, — бесстрастно отозвался Лю Цингэ, быстрым движением пристраивая меч на поясе. — Мы можем вдвоем полететь на твоем, братец Лю, — предложил Юань, не сдерживая улыбки при виде вновь дернувшихся ушей пса. — Мы пойдем пешком, — непреклонно повторил Лю Цингэ и, подавая пример, сделал пару шагов. А после остановился и обернулся, выжидающе смотря на лиса. Вновь раскрыв веер, Юань неспешно двинулся вперед. Поровнявшись с горным лордом Байчжань, лис по привычке протянул руку, хотя зацепиться за чужой локоть, но тут же отдернул, не смея нарушать личное пространство воина. Это движение не укрылось от взгляда Лю Цингэ, но он промолчал, лишь легкая дрожь прошлась по короткому хвосту. Подстроившись под медленный шаг лиса, он кидал быстрые взгляды на Шэнь Юаня, который, не стесняясь, осматривал все вокруг, будто находился тут впервые. В тишине, они продолжили свой путь вглубь пика Сотни сражений.