Лисья свадьба

Дни Шэнь Юаня были наполнены спокойствием. Все тяжести по управлению горным пиком лежали на плечах старшего брата, который первое время злился, когда младший пытался предложить свою помощь. Лису, отодвинутому в сторону от серьезных дел, ничего не оставалось, как посвятить свое свободное время искусству и другим наукам. Так он стал истинным отражением молодого ученого. Во всем мире не нашлось бы более утонченного и сведущего в столь многих областях человека или духа-хранителя. Его поведение радовало старшего брата, поэтому Шэнь Юань, пусть и не всем сердцем, но отдавался тому, чем занимался, чувствуя легкое удовлетворение. Пока однажды к нему не обратилась Ци Цинци. — Мой милый, — разговаривала она достаточно фривольно, не сдерживая грубые замечания, что срывались с языка достаточно часто, но никогда не желала зла по настоящему. — Этот бесчувственный и грубый мужлан, который по ошибке небес является твоим братом, явно издевается над тобой, загрузив столькими вещами. — Он хочет, чтобы я был хорошим ученым мужем, — прикрывая улыбку веером, учтиво отвечал Шэнь Юань. — Скорее уж хорошей женушкой, — фыркнула собеседница. — Ну что ты на меня так вылупился? Тебя только в одежды другие нарядить, и прямая дорога ко мне. Пока лис растерянно хлопал глазами, Ци Цинци потерла руки в предвкушении: — А может, и правда так сделаем, дорогуша? Твой ублюдочный брат все равно не сможет завершить дело до конца, а вот на пике Сян Шу я из тебя слеплю молодую госпожу, достойную самого небесного императора. Не найдя достойных слов, Шэнь Юань скомкано попрощался и под женский смех поспешил ретироваться подальше. И хоть этот разговор больше не поднимался между этими двумя, а лис делал вид, что ничего такого и не было, беспощадные слова успели пройтись против шерсти. Из-за шутки, что была сказана достаточно бездумно, Шэнь Юань решил изменить свой досуг. Часть времени, что раньше он тратил на науки, теперь была направлена на безделье, чтение простых, совсем не научных книг да на общение с другими горными лордами. Шэнь Цинцю только и оставалось, что скалиться и раздраженно шипеть каждый раз, когда его младший брат, вместо того чтобы быть под его присмотром, находился с кем-то из блохастых шавок. Подобрав на улицах города беспризорного щенка, Шэнь Юань разнообразил свой досуг заботой о нем. Будто проснувшись от долгого сна, он нянчился с питомцем почти без перерыва. Тот был на редкость жизнерадостным и любопытным животным, который, пусть и любил в каждую дырку засунуть свой крохотный нос, был достаточно послушным и милым, чтобы на него не сердились долго. И, несмотря на спрятанную под хвостом ветряную мельницу, щенок все же любил проводить свое время на руках или на коленях у лиса. Куда-то отбегая, малыш очень скоро стремился вернуться назад. Умиляясь от такого поведения, Шэнь Юань позволял многое своему питомцу, которого, особо не задумываясь, назвал Бон-Боном. Щенок же, впервые услышав свое имя, настолько ярко выражал свою радость, что лис серьезно забеспокоился, не навредит ли тот самому себе. Бон-Бон оказался на редкость смышленым животным, который моментально запомнил свое новое имя. Шэнь Юань играл с щенком, катая с ним маленькие желуди по земле, когда внезапно услышал испуганный оклик. К нему, отбросив все правила приличия, бежал один из старших учеников. — Беда, учитель, беда! Юноша, добежав до лиса, тут же закашлялся, выравнивая дыхание от долгого бега. Выглядел он совершенно непотребно для ученика пика Цинцзин, но старшего брата не было рядом, чтобы соблюдать приличия. — Учитель Цинцю дерется с лордом пика Байчжань! Шэнь Юаню понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать сказанное, пока внутренности покрывались тонкой корочкой льда. Подхватив щенка, он впихнул его в руки ученика и, отдав короткий приказ присмотреть за ним, быстрым шагом, лишь с усилием не переходя на бег, направился к радужному мосту.

***

Пик Цинцзин негласно являлся вторым по важности среди всей горной гряды, поэтому часть обязанностей Юэ Цинъюаня была возложена на плечи Шэнь Цинцю. Пусть на собственной горе он без всякого зазрения совести переложил большую часть своей работы на старших учеников, то с обязанностями советника главы Тяньгун лис так поступить не мог. Дело вовсе не в том, что ему была важна благодарность Юэ Цинъюаня, а в том, что через такую работу он повышает статус собственного пика в глазах других. Гора Цинцзин не славилась ни лучшими лекарями, ни безупречными воинами, но при этом все равно была очень популярной. А еще это было неплохим утешением для Шэнь Цинцю в том плане, что их нынешняя жизнь с братом хороша именно благодаря его собственным усилиям, а не из-за поблажек и фаворитизма главной псины этой поднебесной дыры. В очередной раз проходя по всем пикам и требуя сводные ведомости, лис откровенно злорадствовал, наблюдая, как бесятся остальные горные шавки из-за несходящихся расчетов. Казалось бы, они являлись теми, кто стоит выше обычных смертных, лишь на пару ступенек ниже, чем ушедшие на небеса боги, но жестокая реальность наплевала на это, щедро наваливая на плечи лордов все тяготы бухгалтерской рутины. Шэнь Цинцю обошел лишь половину пиков и теперь неспешно приближался к Байчжань, следя за собственным лицом, которое так и стремилось скривиться. Несмотря на желание закончить все как можно быстрее, ему приходилось поддерживать статус, поэтому лис неспешно передвигался на своих двоих, используя радужный мост. Лис откровенно недолюбливал Лю Цингэ: тот был задирист, глуп, слишком шумным, а еще нравился Шэнь Юаню. От последнего факта шерсть топорщилась во все стороны, когти удлинялись и заострялись, а клыки чесались. Ступив на пик Сотни Сражений, лорду Цинцзин не пришлось идти далеко: горная шавка ждала его. Желая поскорее закончить со всей этой головной болью, лис двинулся вперед, раздражаясь с каждым шагом, что делал вперед, все отчетливее видя самодовольное и уродливое лицо лорда. Когда Шэнь Цинцю увидел едва заметную отметину зубов на ладони грязной шавки, он не утруждал себя долгими размышлениями. Меч оказался в его руках быстрее, чем в голове сформировалась здравая мысль. На губах лиса мелькнула злая усмешка, когда в то же мгновение шавка тоже обнажила меч. — Я рад, что мы быстро приступили к делу, — выплюнул слова Лю Цингэ, хмуро и твердо смотря на лиса. — Я обрадуюсь, когда постелю перед кроватью собачий коврик, — сквозь зубы выдавил Шэнь Цинцю, приняв привычный отстраненный и высокомерный вид. А после, махнув хвостом, направился в атаку. Первоначальная причина прибытия на пик Байчжань была благополучно забыта. Рукоять меча больно впивалась в ладонь, но лис лишь продолжал сжимать ее, пока наносил быстрые удары и уворачивался от чужого лезвия. Шэнь Цинцю было плевать на возрастающий шум вокруг: все его восприятие было сосредоточено на Лю Цинге и желании лишить того некоторых частей тела. Взмах, поворот. От звука ударяющихся друг об друга мечей начало звенеть в ушах, но лис лишь раздраженно мотнул головой, тихо шипя сквозь зубы. А после поспешил увернуться от очередной атаки. Вперед-назад. Шаги были короткие, но быстрые. Никто из лордов не хотел уступать первенство, потому темп атак лишь нарастал. Коротко ругнувшись сквозь зубы, Шэнь Цинцю принял очередной удар полностью на меч, а после отпрыгнул назад. Уворачиваться становилось все сложнее: Лю Цингэ не зря был прославленным бойцом, а силу его ударов не выдержал бы ни один смертный. От позорной мысли о собственной слабости, Шэнь Цинцю еще сильнее сжал зубы, разглядывая наглую морду напротив. Распушив хвост, он прищурился, перекладывая меч в ладони удобнее. Короткая передышка пошла обоим лордам на пользу. Ринувшись друг к другу, они одновременно взмахнули мечами, и клинки с удвоенной силой встретились в воздухе, разбрасывая вокруг себя искры. Быстрый рывок вперед. Лю Цингэ принял удар на свой меч, будто по книжной инструкции. Лис, видя надменное лицо, ринулся вперед, выпуская когти и целясь в глаза лорду. В последний момент Лю Цингэ дернулся назад, избежав внезапной атаки. И тут же скривился, почувствовав легкое онемение: кончики когтей все же прошлись по щеке. Надменно фыркнув, Шэнь Цинцю вновь отстранился, давая фору и переводя дыхание, а вместе с тем и вкладывая духовные силы в меч, отчего сталь начала светиться. — Пожалуйста, прекратите! Оба горных лорда застыли каменными изваяниями, услышав знакомый голос. Шэнь Юань, прекрасно понимая степень своей вины, отбросил все приличия, тут же прильнул к старшему брату, буквально вжавшись в него, крепко сжимая чужую ладонь и касаясь собственным хвостом хвоста лиса. Но тот был подобен бесчувственной статуе и не обращал никакого внимания на брата. Вместо этого Шэнь Цинцю с открытой ненавистью смотрел на лорда Байчжань, который в свою очередь, сжав зубы и нахмурившись, наблюдал за лисами. Шэнь Юань, несмотря на то, что жил уже достаточно долго, плохо умел понимать и выражать свои чувства. Он любил своего брата. Так сильно, что позволил бы тому перегрызть свое горло, даже не думая сопротивляться. Младший лис был готов подчиняться. И при необходимости подчинять, если только старший брат позволил бы. Что же Шэнь Юань испытывал к лорду пика Байчжань? Глядя в потемневшие глаза пса, который за все это время не сдвинулся с места, Шэнь Юань со страхом понял, что ему он бы тоже позволил себя укусить. И не только. Потому что лису было комфортно рядом с этим лордом. Потому что Лю Цингэ стал ему дорог, почти как член семьи. Шэнь Юань очень плохо разбирался, как правильно понимать и выражать свои чувства, полностью полагаясь в этом деле на инстинкты. Но в данной ситуации они одновременно подсказывали ему слишком противоречивые вещи. Обернувшись, лис веером замахал на учеников пика Байчжань, прогоняя их подальше. Те, не зная, как поступить, переглядывались друг с дружкой. С одной стороны, Лю Цингэ давным давно дал конкретные указания насчет младшего из лордов пика Цинцзина, одним из которых было выполнение его приказов, а с другой — ситуация была не из стандартных. Ученики Байчжань собрались здесь, как только узнали о битве, но не посмели вмешаться, а потом лишь стояли и спорили, нужно ли кого-то звать. Выбор им помог сделать сам Лю Цингэ, который мотнул головой, позволяя послушаться лиса. — Братец Лю, — тихо позвал Шэнь Юань. От его голоса вздрогнули оба горных лорда. Шэнь Юань, оторвавшись от брата, твердой походкой направился вперед. Расстояние до Лю Цингэ было не настолько большим, но, оказавшись на пересечении двух внимательных взглядов, лису показалось, что он идет бесконечно и несправедливо долго. А когда все же дошел, то, примирительно улыбнувшись, поднял руку, желая коснуться пса. — Если ты дотронешься до него, — сквозь зубы выдавил Шэнь Цинцю, отведя взгляд в сторону, — я сломаю тебе руку. Лю Цингэ тут же устремил возмущенный взгляд в старшего лиса, готовясь высказаться, но подавился словами, когда Шэнь Юань тихо хмыкнул под нос. — Гэгэ знает, что он может делать со мной все, что захочет, — как можно беззаботнее откликнулся младший лис, внутренне дрожа как последний осенний лист на зимнем ветру. А после он дотронулся до щеки Лю Цингэ, касаясь едва видных царапин. Ладонь тут же онемела, потеряв чувствительность из-за внутреннего волнения, но Шэнь Юань, заглядывая в глаза горному лорду, лишь улыбался. — Братец Лю, ты в порядке? Что тут произошло? За спиной тут же фыркнул Шэнь Цинцю. Не опуская руку, младший лис полуобернулся, глядя на своего брата с легкой виной. — Гэгэ? — Серьезно? Мы поругаемся из-за какой-то псины? — Мы не поругаемся, — лис, стараясь сделать свой взгляд как можно более выразительным, чтобы успокоить старшего брата. Неизвестно, что именно тот смог разглядеть, но, после паузы, старший брат лишь повторно фыркнул, прикрыв глаза, а после резко развернулся. — Мы поговорим после того, как ты вернешься, — бросил Шэнь Цинцю через плечо и неспешно направился к радужному мосту. Едва слышно выдохнув, в мгновение расслабляясь, Шэнь Юань вновь повернулся к псу, который все это время неотрывно смотрел на лицо лиса. Осознав, что он все так же держит ладонь на щеке лорда Байчжань, Шэнь Юань, скрывая неловкость за улыбкой, медленно убрал руку и как можно небрежней повторил свой вопрос: — Как ты себя чувствуешь? Тебе нужна моя помощь? Лю Цингэ кивнул. А после, нахмурившись, твердо произнес на одном дыхании: — Пожалуйста, останься со мной на пике Байчжань.