Лисья свадьба

Находясь в теплой воде, Шэнь Юань расслабленно полулежал, сложив руки на борту ладьи и уместив на них свой подбородок. Закрыв глаза и опустив уши, прижав их к волосам, лис откровенно наслаждался принятием ванны. Его брат стоял рядом, уверенными методичными движениями втирая в кожу младшего лиса смеси благовоний. Он лишь небрежно закатал рукава, которые все равно по итогу полностью пропитались водой. Прохладный вечерний воздух свободно наполнял помещение, проникая через открытое окно, однако ни у кого и мыслей не было закрыть створки. Холод приятно щекотал нос двум разгоряченным лисам, каждый из которых был погружен в свои собственные мысли. Шэнь Юаню казалось, будто благовония давно протерлись ему под кожу и уже находятся внутри тела, но он молчал, позволяя брату руководить процессом, и откровенно наслаждался исходящей от старшего лиса заботой. — Гэгэ, — прошептал Шэнь Юань, не уверенный в том, действительно ли ему хотелось быть услышанным. Старший лис на секунду замер, а после опустился на колени рядом, в итоге оказываясь ниже брата и смотря на того снизу вверх. Шэнь Юань смотрел на свое отражение в чужом зрачке и пытался зацепиться хоть за одну мысль в своей голове. Но серьезные мысли были слишком скользкие и упорно избегали пристального внимания. Старший лис ничего не говорил, лишь терпеливо ожидал продолжения от своего брата. — Гэгэ, — Юань смущенно улыбнулся. — Помнишь ту песенку, которую ты придумал в детстве для меня? Увидев, как Шэнь Цинцю подозрительно прищурился, младший лис с трудом проглотил смешок и продолжил, не дожидаясь ответа: — Споешь мне ее? — Я ее не помню, — медленно произнес Цинцю и поднялся с колен, как ни в чем не бывало возвращаясь к своему занятию. Тонкие длинные пальцы методично массировали каждый кусочек тела сидящего в воде лиса, не пропуская ни миллиметра. Шэнь Юань закрыл глаза, не сдержав вздоха. — У моего гэгэ очень красивый голос. Пальцы, скользящие по коже, дрогнули. — Этот младший брат — бесстыдник, — лукаво продолжал бормотать Юань, словно ни к кому не обращаясь. — Ведь он считает голос своего старшего брата мелодичней любого музыкального инструмента и слаще любых фруктов. Если бы этот негодник только мог услышать прекрасный голос старшего брата, он был бы очень счастлив. Со стороны Шэнь Цинцю послышалось надменное фырканье. Следующая минута прошла в тишине, нарушаемой лишь дыханием двух молодых лордов и тихим плеском воды. Шэнь Юань, который вновь погрузился в хаос своих мыслей, не сразу понял, что появился еще один звук: старший лис напевал простенькую мелодию себе под нос. Поборов желание вскочить и посмотреть на брата, Юань все же не сдержал улыбки, поставив уши торчком. А меж тем тихая мелодия сменилась словами. Эту колыбельную придумал Цинцю в далеком детстве. На самом деле Юань уже и не помнил подробностей, почему так вышло, что старший брат начал перед сном петь ему сочиненную колыбельную. Шэнь Юань не врал: ему и правда очень нравился голос его брата. А когда тот пел, младший лис искренне наслаждался плавностью и глубокой насыщенностью поющего голоса. — …Пусть эта ночь минует нескоро. Пусть брату в моих объятьях Приснится наш клен у забора… Приснится, что мы еще братья, Неразлучные братья…* — Гэгэ должен теперь петь мне колыбельную каждый вечер, — не сдержавшись, прошептал младший лис. Шэнь Цинцю никак не отреагировал, продолжая тихо напевать и втирать благовония в кожу брата.

***

По прошествии месяца даже мыши, что скрывались в дальних уголках горных лесов, знали, что между пиками Байчжань и Цинцзин что-то произошло. Никто об этом не говорил прямо, но абсолютно все заметили, что напряжённые и натянутые отношения между двумя пиками перешли на новый уровень. «Они посмели оскорбить нашего Учителя», — шептались ученики Цинцзин, не имея ни малейшего представления о случившемся. — «Эти безграмотные неучи не стоят того, чтобы вообще обращать на них внимания». Если раньше при встрече жители двух пиков всем своим существом высказывались о своем превосходстве над другим, то теперь Цинцзин относился к Байчжань как к пустому месту, игнорируя их присутствие рядом. Ученики Пика Сотни Сражений и хотели бы защитить свою честь, однако противник не начинал бой, будто позабыв про их существование. Это было унизительно и смущающе остаться в стороне. Их ведь даже уже не воспринимали как противников. Отношения между Цинцзин и Байчжань и раньше были достаточно прохладными, что ни для кого не было секретом, но существенные внезапные изменения бросились в глаза всем остальным обитателям Тяньгун. Несомненно, все божественные духи были слишком горды для пустых сплетен, однако они позволяли своим ученикам молоть языками, внимательно прислушиваясь к чужим словам. Существам, что были почти бессмертны, было не чуждо обычное человеческое любопытство. Но несмотря на весь интерес, ученики других пиков атаковали вопросами именно юношей с Байчжань, будто беднягам было мало и своих причин для головной боли и бессонных ночей. К Цинцзин же и мысли не было ни у кого соваться — негласно было решено не трогать зазнаек под руководством злопамятного хули-цзин. Но в любом случае, как это заведено с давних времен, всегда найдется исключение. Шэнь Цинцю, не скрывая недовольный взгляд, с кривым изгибом губ, открыто смотрел на Ци Цинци, которая по-хозяйски расположилась на подушках во дворике его дома. Не обращая никакого внимания на открытую враждебность старшего лиса, женщина достаточно фривольно общалась с Шэнь Юанем, вспоминая о приличиях через раз. Хозяйка Сяньшу появилась внезапно, не утруждая себя наличием приглашения. От такой наглости Шэнь Цинцю на минуту опешил, и это потерянное время оказалось критичным: пока лис хрустел пальцами и думал, как вежливо выпроводить незваную гостью, та уже послала учеников с наказом подготовить все для пикника. — Давайте, цыплята, — свои слова она подкрепляла жестами, подгоняя смущенных юношей и девушек. — Взрослые хотят поговорить на свежем воздухе. Ну же, шевелитесь. К этой внезапной кутерьме с удовольствием присоединился Шэнь Юань, начав давать конкретные указания ученикам. Те, почувствовав над собой твердую руку, что направляла их действия, стали более уверенными. После вмешательства брата Шэнь Цинцю пришлось сдержаться и не разогнать весь этот балаган. Не прошло много времени, как двор освободился от всех посторонних, а вокруг стола восседали три горных лорда. Бон-Бон, совершенно не ощущая неловкой атмосферы и не обращая никакого внимания на бросаемый в его сторону брезгливый взгляд Шэнь Цинцю, игрался с лентой на поясе младшего лиса. Изначально старший из лордов не планировал как-либо участвовать в беседе, которая завязалась между его братом и старой каргой. Он пил чай и всячески выражал недовольство всем происходящим, да внимательно слушал чужой разговор, едва заметно шевеля ушами и тихо фыркая время от времени в кружку. Но чем дальше шло время, тем сильнее хмурился Шэнь Цинцю. Началось все с обычной погоды, вкуса чая и сладости яств, что ученики Цинцзин расставили на столе. И вскоре разговор перешел в обсуждение тканей: старуха зазывала младшего лиса глянуть на рулоны, что буквально на днях привезли торговцы с дальних городов. — Уверена, тебе что-то да приглянется. Я этот заказ у Аньдин делала еще в прошлом году, а эти бездельники донесли мне все лишь сейчас. Но это того стоило. Точно знаю, тебе понравится. Однако младший лис лишь смущенно улыбался, кидал быстрые взгляды на недовольного старшего брата да вежливо отказывался. — Госпожа Ци, у меня уже достаточно нарядов, — мягкий смех сглаживал острые углы отказа. — Ни для кого не секрет, что я люблю красивую одежду, но не настолько сильно, правда. — Я даже лично готова подготовить прекрасное красное платье для тебя, мой дорогой, — госпожа Ци недовольно поджала губы, хмурясь. Шэнь Юань уже собирался открыть рот, чтобы уточнить, что та имеет в виду, как старший брат с размаху поставил свою чашку на стол с такой силой, что на боку той пошла трещина. От неожиданности младший лис вздрогнул и смущённо повел ушами: присутствие хозяйки Сяньшу заставляло следить за своими манерами лишь его, но никак не брата. — А ты молчи, — тут же отреагировала Ци Цинци, даже не дернув ухом. — Нет уж, я выскажусь, — сквозь зубы выплюнул Шэнь Цинцю, однако Ци вновь его перебила: — Твой язык грязнее, чем моя половая тряпка. Толку слушать, как ты решаешь подмести землю? Если хочешь этим заниматься, так вперед, а нам не мешай. — Неужели возраст дает о себе знать, — старший лис скривился и быстрым жестом развернул веер, прикрывая часть лица, — раз уж нос одной старой суки не может разобрать, на чьей территории находится? — Запомни мои слова, злобный лис, — Ци Цинци наставила на Шэнь Цинцю указательный палец и прищурилась, опустив уши назад. — Жадность приведет тебя лишь к тому, что ты потеряешь все, что имеешь. — Пожалуйста, — Шэнь Юань примирительно поднял руки перед собой, переводя усталый смиренный взгляд между двумя лордами. — Если вы продолжите, то чай остынет, еда протухнет, а я поседею, пока вы закончите. — Седина тебя не испортит, — тут же переключилась Ци Цинци, отворачиваясь от Шэнь Цинцзю, заставляя того достаточно слышимо скрипеть зубами. — Мне кажется, дорогой, что тебя ничего не портит, кроме этого зануды, что сидит рядом. — Прошу вас, Госпожа Ци, — Шэнь Юань шутливо нахмурился. — Вы все же говорите о моем брате. Пожалуйста, не будьте столь строги. — А еще он сидит прямо здесь, — старший лис сложил руки на груди, надев на лицо холодную безупречную маску. Хозяйка Сяньшу лишь отмахнулась. — Да хоть лежи здесь, я что, переступить не смогу что ли. Ладно-ладно, — женщина закатила глаза. — Обойду. Не понимаю, мой дорогой, совершенно не понимаю, что ты в нем находишь. Но неважно. Так как насчет тканей? Я хочу видеть тебя в обновках. — Я загляну к вам как-нибудь, — смиренно согласился Шэнь Юань, посылая извиняющуюся улыбку почти взбешенному брату. — Кстати, Госпожа Ци, я давно хотел у вас спросить, откуда у вас этот замечательный гребень? Даже отсюда я вижу качество узора. Если вы знаете мастера, то я настаиваю, чтобы меня с ним познакомили.

***

Стоило лорду Цзуй Сянь появиться недалеко от Байчжань, как бедные ученики пика Сотни Сражений постарели сразу на десяток лет. Они были готовы обрушить радужный мост, лишь бы не пускать известного отшельника в свои владения. Конечно, все юноши прекрасно понимали, что у них нет и шанса против битвы с божественным духом, но собирались сжимать свои тренировочные орудия до самого конца. Однако угроза пропала раньше, чем вообще успела наступить. Приход же Му Цинфана, лорда горы Цяньцао, они восприняли чуть ли не как праздник. «Если вдруг этот хмельной отшельник решит сюда сунуться, — решили ученики Байчжань, — то с двумя божественными духами у нас больше шансов дать ему отпор!» Несомненно, лорд горы Цзуйсянь оставил неизгладимое впечатление о себе в сердцах юных воителей. Му Цинфан с удивлением смотрел на учеников и лишь качал головой: те были открыты и просты на свои эмоции, хотя пес и не понимал, что происходит с юношами. Своего шиди лорд Цяньцао застал за тренировкой: тот отрабатывал простые взмахи меча, не обращая внимания ни на что вокруг. Из вежливости Му Цинфан думал подождать, пока Лю Цингэ закончит, однако по истечению второго часа решил вмешаться. Лорд Байчжань заметил своего гостя лишь после третьего покашливания. Быстрым и плавным движением вернув меч в ножны, пес быстро подошел к Му Цинфану, навострив уши: пик Сотни Сражений не был каким-то особенно популярным, чтобы сюда праздно захаживали все, кому не лень. — Что-то случилось? Кратко и сразу к делу — таков был Лю Цингэ для многих окружающих его существ, будь те божественными духами или обычными людьми. Некоторых обижала эта прямолинейность, другим же она импонировала. — Совсем нет, — Му Цинфан покачал головой и замолчал, подбирая подходящие слова. Между двумя лордами повисло молчание. Ощущая легкую нервозность, Лю Цингэ всеми силами сохранял спокойное выражение лица, даже не подозревая, что все его волнения были написаны на лице. — Мой дорогой друг, — наконец взял слово Му Цинфан. — Думаю, мне нет нужды врать, что я пришел к тебе просто так. Лорд пика Байчжань кивнул, нахмурившись сильней, чем было до этого: — Все же какие-то проблемы с демоническими тварями? Или что-то с границами? — Нет-нет, — Му Цинфан поспешил остановить неправильные догадки. — Я здесь, чтобы поговорить о нашем общем знакомом. Возможно мне показалось, но… у вас с Шэнь Юанем что-то случилось? Не подумай, что я лезу не в свое дело, однако холодная война между пиками Цинцзин и Байчжань стала такой популярной темой для обсуждений, что мне невозможно спокойно спать: даже у меня шепчутся об этом то тут, то там. Вы оба мои дорогие братья, оставаться в стороне было бы неправильным… Му Цинфан говорил сам с собой: Лю Цингэ давно его не слушал, опустив голову и погрузившись в свои собственные мысли. — Я… — Лю Цингэ с трудом сглотнул ком в горле и, не поднимая взгляд на собеседника, наоборот опустил голову еще ниже, отчего его взгляд был полностью скрыт от Му Цинфана. — Я сделал кое-что, что не должен был делать. — Я знаю его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в одной вещи: что бы ты не сделал, достаточно будет просто искренне извиниться, чтобы Шэнь Юань тебя простил. Среди двух лордов вновь повисла неловкая тишина. — Мне просто хотелось тебе сказать, — вновь подал голос Му Цинфан, — что если тебе понадобится помощь или совет, я всегда рад буду помочь. — Спасибо за наставления, шисюн, — ровным голосом ответил Лю Цингэ. — Когда мне понадобится совет или помощь, я приду к тебе. — Что ж, я рад, что ты услышал меня, — облегченный вздох был искренним. — Приходи в любое время. Му Цинфан не оборачивался, уходя в сторону своего пика, а потому совсем не увидел оскала Лю Цингэ: пес обнажил клыки, но не издавал ни звука, смотря потерянным и забитым взглядом в землю. Резким движением выхватив из ножен меч, лорд пика Байчжань вернулся к изнуряющей своей монотонностью тренировке. В каждый взмах клинка он вкладывал одно единственное слово, которое разрывало ему грудную клетку, но никак не могло выбраться из тела. Прости.