Лисья свадьба

Бон-Бон был послушным псом, и все же в нем было достаточно игривости из-за юного возраста. Однако он был очень верен тому, кто его спас. Стоило лишь кому-то назвать имя Шэнь Юаня, как щенок тут же преображался: все ребячество уходило вмиг, уступая место вниманию и собранности — будто бывалый воин-пес. Ученики пика Цинцзин были рады новому питомцу своего лорда, ведь он поддержал их в главном развлечении — показывать превосходство своего пика над остальными. И было неважно, что сам Бон-Бон о таком не знал — главное, что вклад был весомым. Всего-то и нужно было науськать щенка на чужаков, ведь те «отзывались о младшем учителе непочтительно». На деле ученики использовали много разных выражений, и неизвестно, что именно было понято Бон-Боном, но к своей миссии он подошел ответственно: ради того, чтобы защитить честь своего хозяина, он был готов выложиться на полную. Тем более старший лорд Цинцзин молчаливо одобрял все происходящее.

***

В себя Лю Цингэ пришел далеко не сразу. Просто в один из дней, взмахивая мечом, мысль, подобная вражескому подлому удару, попала прямо в сердце, заставляя то сбиться с ритма. Шэнь. Юань. Поцеловал. Его. Меч выпал из ослабевшей хватки, с обиженным звоном приветствуя землю. Закрыв руками лицо, Лю Цингэ сделал несколько рваных вдохов, пытаясь прийти в себя. Он до сих пор не был уверен, случилось ли «то событие» в самом деле. Возможно, то был лишь ядовитый сладкий сон, навеянный запретными мыслями и желаниями. А может быть то морок, насланный кем-то из врагов, чтобы застать его врасплох. Или же Лю Цингэ давно умер и, благодаря благочестивой и честной жизни, попал в небесное царство, где он наконец познал счастье. Язык быстро прошелся по пересохшим губам, смачивая их. Лорд Байчжань не знал, что же было реальным, а что нет, но зато он был уверен в другом факте. Лю Цингэ был трусом. Медленно подняв упавший меч, лорд бессмысленным взглядом уставился на чистую сталь. Такое отношение к оружию было непростительным — он был верным боевым товарищем и даже после смерти останется в крепко сжатых руках. Мечи лордов горной гряды Таньгун были выкованы благодаря их собственной небесной энергии. Заходя глубоко в пещеры настолько, что можно пропасть на многие годы, нужно было провести бой с самим собой, принимая свою божественную форму, а после разделить собственную душу. Именно таким способом образовывалось ядро, из которого после формировался меч. Исключением являлся Сюаньсу, что принадлежал главе ордена: клинок передавался через поколения, собирая с каждого владельца по кусочку от души — то была плата за возможность стать его хозяином. Меч божественного духа был показателем его силы и статуса. Те же дьявольские звери не могли создавать себе оружие подобным способом — разделение своей души было под запретом в самой крови этих существ. Потому звери предпочитали использовать уже созданное кем-либо оружие и просто напитывать его своей дьявольской энергией, тем самым присваивая себе. Чэнлуань, меч лорда Байчжань, был замечательным товарищем, что прошел сотни битв и победил в каждой из них. И он явно не заслужил такого трусливого хозяина, который впервые в своей жизни избегал важного боя — настолько страшило возможное поражение. Однако желание вновь ощутить тепло чужих губ манило сильнее, чем любая воинская слава. Конечно, лорд понимал, что все это часть жадного низкого желания, о котором он ни за что не расскажет Шэнь Юаню. Лю Цингэ потратил слишком много времени на то, чтобы прийти в себя. Этот бой он должен принять с честью вне зависимости от его исхода. Встав на клинок, лорд Байчжань поспешил на пик Цинцзин. Конкретного плана не было, но Лю Цингэ просто хотел еще раз увидеть лисьего лорда, услышать его голос и почувствовать травяной запах. А еще хотелось попробовать сделать кое-что важное.

***

Шэнь Цинцю, прищурившись, разглядывал упавший ему в чашку лист с одного из стоящих вокруг деревьев. Несомненно, напиток был испорчен. Конечно, простой лист не мог бы испортить насыщенного вкуса крепкого чая, но дело было не в том, что в чашке оказалось что-то постороннее, а в том, из-за кого оно там оказалось. Широким жестом, достаточно медленными движениями, Шэнь Цинцю выплеснул ставший негодным напиток в сторону, а после поставил пустую чашку на поднос и продолжил чтение рукописной книги. Ученики, что находились вокруг из-за проводимого их лордом занятия, затаили дыхание: лисий лорд выплеснул чай прямо под ноги стоявшему неподалеку Лю Цингэ! Лишь чудом вода не попала тому на ноги — капли приземлились аккурат в шаге. Несомненно, должен был разразиться скандал. Ученики с опаской наблюдали, как меняется выражение лица лорда Байчжань, как его рука опускается на рукоять прикрепленного к поясу меча. — Почему я не слышу звуков игры? — голос лисьего лорда был строг. — Или вы считаете, что ваша жизнь бесконечна и этим можно заняться как-нибудь после? Юноши и девушки тут же опустили взгляды на свои музыкальные инструменты, сосредотачиваясь на занятии. Сегодня они продолжали изучать «Сокровища сердца» — песню, что позволяла раскрыть демонических зверей, прячущихся под чужими личинами. Шэнь Цинцю почти никак не помогал ученикам, лишь изредка кидая указания: «заново», «еще раз с третьей ноты», «отвратительно, ударь себя по правой руке» — юноши и девушки могли лишь гадать, кто именно из них совершил ошибку. Все, что им оставалось делать — это играть. Лю Цингэ так и продолжал стоять каменным изваянием: лис не предложил сесть, а пес не просил. Хотя ему и не нужно было разрешения — Лю Цингэ редко уделял внимание этикету, находясь рядом со старшим лордом Цинцзин. Занятие закончилось лишь спустя три часа, когда пальцы несчастных уже полностью онемели от игры на музыкальных инструментах. Благодаря учителя за урок, ученики поспешили покинуть это место как можно скорее — как же сложно было сосредоточиться, пока лорд Байчжань стоял прямо над душой! Сам Лю Цингэ все это время не сдвинулся с места, непонятным взглядом, в котором было намешано слишком много эмоций, разглядывая лорда Цинцзин. — Буду откровенен, Лю Цингэ, — Шэнь Цинцю непонятно откуда достал веер и лениво им обмахивался, наконец «заметив» гостя. — Твоя морда — последнее, что я хотел сегодня увидеть. Но вот она здесь. Почему же? Захлопнув веер, лисий лорд приложил его к подбородку и сделал вид, что задумался. — Я правда не понимаю. Пусть и сидя, Шэнь Цинцю каким-то мистическим образом все равно умудрялся смотреть на Лю Цингэ сверху вниз. Наконец лорд Байчжань сдвинулся со своего места и, подойдя, сел с обратной стороны стола от лиса, не беспокоясь за сохранность своих одежд. — Я пришел поговорить. Слова цедились с большим трудом: нельзя было сорваться на грубость, нельзя было повысить голос, нельзя было опуститься до оскорблений, нельзя было… — Мне не о чем разговаривать с пустоголовым идиотом. Шэнь Цинцю было плевать на все миролюбивые потуги Лю Цингэ. Треск. Лисий лорд приподнял бровь и посмотрел на вмятину на столе, которую оставил лорд Байчжань, слишком сильно надавив кулаком на столешницу. — Вот об этом я и говорил, — Шэнь Цинцю явно был в хорошем расположении духа. — Ты можешь лишь ломать и портить. Пришел подебоширить? Прошу, — веер в руках отчертил полукруг в воздухе, а после раскрылся возле лица, пряча за собой насмешливую улыбку, — тебе явно не терпится подтвердить свою славу бешенного ублюдка. Давно пора вынести вопрос о твоей компетенции. Разве может такая тупая псина руководить пиком? Лю Цингэ дышал через раз, оглушенный собственным сердцебиением, что отдавалось в ушах. Это правда, что он был вспыльчивым и часто ломал что-либо в спорах, но сегодня он пришел не за этим. А потому, сжимая зубы до скрежета, нужно было держать себя в руках и не поддаваться на провокации. Не мигая, Лю Цингэ до рези в глазах вглядывался в лиса: веер не скрывал уродливого выражения лица, что было пропитано ожиданием и предвкушением. Шэнь Цинцю ждал, что Лю Цингэ сорвется, но зачем ему это? Внезапно смутившись, лорд Байчжань убрал руки со стола. — Твой брат… Я слышал, что наш глава взял его с собой, — осторожно начал Лю Цингэ, но тут же был прерван раздраженным фырком. — И кто из этих недоумков на моем пике тебе растрепал? Предвкушение сменилось скукой, а после на лицо вновь была надета высокомерная холодная маска, что так раздражала лорда Байчжань — кулаки так и чесались, чтобы врезать. С уродливым лицом Шэнь Цинцю хотя бы выглядел живым. — Хотя это неважно — наказаны будут все, — взгляд лисьего лорда стал острым. — У меня нет настроения развлекать тебя сегодня. Приходи в следующий раз. Лю Цингэ сделал глубокий вдох. Он знал, что разговор с Шэнь Цинцю будет тяжелым. В тайне лорд Байчжань надеялся, что до встречи со старшим лордом у него будет время поговорить с младшим. Вновь объясниться, поверить, что все произошедшее между ними было реальным, выложить все, что успело накопиться в его сердце, и почувствовать тепло от легкого прикосновения. Хотя бы к руке — этого было бы достаточно Лю Цингэ, чтобы ослабить цепи на груди, в которые он сам же себя и заковал. Но стоило прийти на пик Цинцзин, как тут же обнаружилось, что Шэнь Юань отправился в компании Юэ Цинъюаня на какое-то собрание. Первой мыслью было отправиться за ними — выносливости Лю Цингэ хватило бы, чтобы нагнать своих собратьев по оружию в кратчайшие сроки. Однако липкий страх со смехом кувыркался где-то в желудке, холодя внутренности — может быть это знак, что им еще рано видеться? — Я требую перемирия. Красноречивый взгляд лисьего лорда не помог; Лю Цингэ и сам понял, что сказал что-то не то. — Требуешь значит, — злая усмешка исказила красивое лицо. — Подзаборная дворняга вдруг решила, что она чего-то стоит? Ты ничего не стоишь, ублюдок, слышишь? И требования свои засунь себе же в зад. Помочь затолкать? Лишь благодаря рефлексам Лю Цингэ смог вовремя уклониться от брошенной в него чашки. — Мы помиримся, — убедительно поговорил лорд Байчжань, сжимая и разжимая кулаки, лежащие на коленях. Взгляд его был тверд — он принял решение. Лю Цингэ выстоял в столь многих битвах, потому и в этой он победит. Обязательно.