История одной жизни

      — Бордель! День прожит не зря, — Мариан со слишком довольным лицом прошёл в заведение, не забывая посматривать по сторонам.       Варрик заметил, как Андерс при этом едва заметно скривился, но тут же взял себя в руки и прошёл вслед за их негласным предводителем. В этот раз в качестве магической боевой единицы выбрали его, ибо разбойник наотрез отказывался брать с собой сестру, которой не место в подобных заведениях. Авелин рядом с ним что-то бубнила себе под нос о бедных девушках и мальчиках, которым приходится работать в подобных местах, но тут же себя останавливала, вспоминая в каких условиях живут люди в Клоаке.       — Думаю, блондинчик, ты мог бы выбить тут себе отдельную комнату и лечить местных работников, и по совместительству их неудачных клиентов. Обогатился бы за пару месяцев, — Варрик улыбнулся целителю, который в очередной раз увернулся от чьей-то слишком наглой руки.       — Нет, спасибо, в Клоаке я нужнее, — Андерс скривился и вновь плавным движение извернулся от слишком навязчивых посетителей.       Мариан обернулся на своих спутников, всё ещё довольно улыбаясь, но заметив, как маг поправляет свою мантию, едва заметно помрачнел и ускорил шаг. Варрика жутко веселила эта парочка, которая умудрилась за пару месяцев знакомства пережить сразу несколько этапов взаимоотношения от нескрываемой неприязни до игнорирования друг друга, каким-то неимоверно быстрым способом перепрыгнув через взаимопонимание и дружелюбие. В момент, когда эти двое нашли общий язык, Варрик хотел было уже собирать ставки, но потом что-то произошло, и теперь они просто занимались тем, что смотрели в разные стороны при встрече, хотя в сражениях всё ещё оставались сильнейшим дуэтом. Даже Бетани так хорошо не чувствовала своего брата, как это делал Андерс, может дар целительства у него был от самого Создателя, и поэтому он чётко понимал и знал, в какой момент разбойнику нужна помощь, даже если тот стойко молчал. Даже вечные споры мага с Фенрисом не были так интересны, как эта игра разбойника с Андерсом в «кто кого».       — Если сейчас кто-то снова попробует меня снять, — маг ускорил шаг, поравнявшись с их негласным предводителем, — я уйду.       Мариан не выдержал и в голос рассмеялся, ехидно стрельнув глазами в сторону Андерса, который старательно делал недовольное лицо, но услышав искренний смех разбойника не удержался от улыбки. И почему этот мальчишка вызывает в нём столько ненужных эмоций? Справедливость просто в ярости из-за него, а Андерсу нравится даже вот так просто идти рядом. Создатель, кажется пора прекращать думать.       Мариан ненавидел магов исключая свою сестру, Андерса и Мерриль. Создатель милостивый, список-то всё растёт, так недалеко и начать им сочувствовать. Вот только делать это с кинжалом около шеи достаточно проблематично и несколько ненормально, так могут и в фетишисты записать. Разбойник не чувствовал своего тела, что-то внутри него резко взбунтовало, но парень подавил даже намёк на неподконтрольные эмоции, на помощь пришёл Андерс. Тело вновь стало слушаться, а глаза мага рядом с ним запылали презрением, смотря на явную представительницу магов крови, хоть в чём-то они был солидарны, это даже было приятно. Мариан не задумываясь кинул кинжал, прерывая причитания и мольбы девушки, Авелин выругалась, но ничего не сказала.       — Так и заканчивают все маги крови, — целитель отвернулся от тела в момент, когда Мари стал доставать из него свой необычный кинжал, о котором каждый из отряда хотел спросить разбойника, но ни у кого не выходило даже начать разговор.       — И к ней скоро присоединятся её друзья, — Мариан вытер кинжал тряпкой и убрал его в ножны на поясе, а тряпку засунул к себе в пояс, Андерс поморщился.       — Ты никогда не пробовал быть чуточку опрятнее? — маг не сбавляя шага выдернул тряпку из-за пояса разбойника, аккуратно сложил её грязной стороной внутрь и убрал в сумку Мари, закреплённую на левом бедре.       Варрик был готов к очередной ссоре, Авелин даже напряглась, но разбойник лишь закатил глаза и с явной неохотой вышел из борделя. Становится интереснее.

***

      — Спасибо, — сестра Керана улыбнулась разбойнику, который даже не думал упоминать о возможной одержимости нового знакомого. Больше связей — больше возможностей. В городе, где правят храмовники водить с ними дружбу было куда выгоднее, чем ссориться, поэтому Мари старался никогда не брать с собой в Казематы никого из магов.       — Не за что, тем более ваш старший друг мне за это заплатил, — Мариан ткнул большим пальцев в Каллена, который приподнял бровь.       — Я рад, что среди жителей появляются такие люди как вы, — Каллен обратился к парню, когда Керан с сестрой ушли. — Мало кто сейчас готов в открытую поддержать храмовников.       Мариан хотел было съязвить, сказать что-то очень нелестное об их ордене, но вовремя себя остановил, заметив красноречивый взгляд Авелин.       — Ну если понадобиться отловить ещё парочку одержимых, я если что живу в Нижнем городе, — Мари ухмыльнулся и махнул храмовнику рукой на прощание, заставляя себя вести как ни в чем не бывало, и расслабленной походкой двинулся к лодкам.

***

      — Вот тебе и преподобная сестра, — Мари смотрел на останки тела саирабаза и не мог пошевелиться, он не знал что повлияло на него больше, явное предательство со стороны послушницы церкви или слова мага-кунари. Может ему и правда самое место среди них? Кун — они точно знаю зачем живут, в чем их цель и куда идти, нет вечных сомнений, злости и отчаянного желания вонзиться в глотку зубами храмовникам или магам. Их вера была куда честнее всех создателей и пантеона эльфийских божеств.       — Не делай такое лицо, даже думать не смей, — Изабела смотрела прямо на Мари, некрасиво кривя губы.       — Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — разбойник едва заметно приподнял губы, переводя взгляд на воду.       — Я уже видела этот взгляд, поверь, ничем хорошим это не кончилось, — пиратка не сказала больше ни слова, развернулась и ушла обратно ко входу в катакомбы.       Фенрис посмотрел на вернувшихся разбойников, Авелин смерила их подозрительным взглядом, чуть сведя брови к переносице.       — Что-то случилось? — эльф обратился к слишком молчаливому Мари, обычно он не говорил много, но каким-то образом всегда вынуждал своих спутников начинать разговор.       Мариан покачал головой приподнимая уголки губ. Эльф был слишком проницательным в плане эмоций разбойника, это немного пугало, но парень уже в который раз замечал эту особенность за беглым рабом. Учат ли их этому или вынужденная мера, чтобы понимать с полуслова своих хозяев, Хоук не знал, но был рад, что при всей своей проницательности, эльф обладал ещё и чувством такта и не лез в душу.       — У тебя осталось ещё вино? — Мари склонил голову, вернув себе насмешливую манеру.       Фенрис понимающе хмыкнул и кивнул. Оставалось завершить дело со странной преподобной сестрой и не дать Мари её убить, судя по его сияющим гневом глазам, именно этим он и собирался заняться на досуге.

***

      — Скажи мне, Себастьян, как ты можешь оставаться таким, — Мариан чуть покачнувшись, махнул рукой, как бы обводя фигуру лучника, — правильным? Одна из твоих возлюбленных сестёр церкви поступила не лучше, чем какой-нибудь прогнивший политик в забавных панталонах.       — Ты серьёзно пришёл в три часа ночи в Церковь, чтобы поговорить о таком, друг мой? — Себастьян придержал качнувшегося разбойника и помог ему сесть на скамью.       — Просто не понимаю, как ты можешь оставаться верным тому, что заставляет людей поступать подобным образом, — Мариан скривился, — всё во имя веры, сказала твоя подружка. А те походы на неверных, чем они лучше простых войн? Только тем, что держат в руках образ солнца и твердят, что это во имя Андрасте? Они прогнали эльфов с дарованной им территории! — под конец фразы голос парня неожиданно стал на пару тонов выше, Себастьян списал это на эмоции.       Лучник тяжело опустился рядом с разбойником, разговоры о вере всегда являлись самым тяжелым в его жизни. Сколько раз он вот так напивался и спрашивал в чем же смысл этой жизни, этой веры. Раньше Себастьяну удавалось при любом таком вопросе найти чёткий и однозначный ответ, но чем больше он общался с Хоуком, тем труднее удавалось подобрать слова. Почему само присутствие этого парня сбивало его с мысли о вере? Вот сейчас всё было точно так же, он не мог подобрать слов и просто смотрел, как горят свечи в канделябре.       — Скажи мне, Хоук, — Себастьян надеялся, что все эти сомнения порождены ночью и усталостью, — а во что веришь ты?       Мариан какое-то время молчал, откинувшись спиной на каменную стену, и смотря в ту сторону, где совсем недавно Андерсу пришлось убить своего первого возлюбленного. Разбойник повернул голову в сторону Себастьяна, и мужчина замер, не в силах разорвать зрительный контакт, ему казалось весь мир сейчас заключался в ярком сиянии леденящих душу лириумного цвета глазах. Было ощущение, что ещё миг и он правда найдёт ответы на все свои вопросы и навсегда развеет сомнения в своём сердце, но парень рядом с ним закрыл глаза и усмехнулся.       — Я верю в смерть, — Мари сжал пальцами рукоять своего меча, который уложил на коленях, — она есть единственное, что объединяет нас всех и единственное, что делает нас равными.       Себастьян почувствовал, как холодный пот заструился у него по спине. Если бы он не чувствовал сейчас тепло исходящее от бедра парня, сидевшего слишком близко, то был бы уверен, что общается с духом. Взгляд лучника опустился на кинжал. Небольшая золотистая сфера сияла в его навершии, оплетённая телами двух драконов, она представляла собой пламя выдыхаемое ими, хвосты же окружили рукоять. Себастьян никогда не видел подобных работ, тот кто создал этот кинжал был не просто хорошим оружейником, он был гением своего дела.       — Поэтому ты всегда носишь с собой этот кинжал? Потому что он олицетворяет смерть? — лучник кивнул на сжимаемый Мари предмет. — Только ты забываешь о жизни, разве она не объединяет нас?       Хоук вновь посмотрел прямо в глаза лучника и поднял вверх свой кинжал, держа его за лезвие, сфера заискрилась в свете свечей. Себастьян завороженно наблюдал, как драконы извергают огонь прямо на навершие и он расходится бликами по их хвостам, доходя до лезвия. Странная иллюзия и игра света.       — Разве у нас одинаковая жизнь? У тебя и у меня? У девушки из борделя и вдовы магистра? — Мари покачал головой. — А вот умрут все, рано или поздно мы уйдём в полном одиночестве, даже если до последнего тебя будут окружать друзья, но смерть придёт в тот момент именно к тебе.       Парни смотрели на кинжал, каждый думал о своём. В Церкви воцарилась абсолютная тишина, впервые за долгое время здесь стало по-настоящему тепло и уютно, словно в лоне самого Создателя. Себастьян прикусил себе язык за такое сравнение, но это была истинная правда, только сейчас он смог почувствовать умиротворение, которого никак не мог добиться за последние годы.       — Этот кинжал — это жизнь, такой какой её создал неизвестный творец, жизнь которая неизбежно заканчивается смертью, — Мариан встал, убирая оружие в ножны.       Иллюзия тепла и света моментально рассеялась, и Себастьяну показалось, что резко кто-то задул все свечи в помещении, настолько стало темно. Вот только свечи были на местах, и их фитили были зажжены.       — Но что ждёт нас после смерти? — этот вопрос вырвался у Себастьяна против его воли, но ему казалось жизненно необходимо его озвучить.       Мариан обернулся, на его губах играла мягкая улыбка, с какой отцы смотрят на своих несмышлёных детей.       — Пустота.       Разбойник исчез, оставляя брата церкви в одиночестве размышлять над их странным полуночным разговором.

***

      — Мариан не вернулся вчера, и ты говоришь, что он ушел от тебя ночью? — спросил Андерс, обводя компанию усталым взглядом, в котором зарождалась тревога.       Фенрис появился в дверях клиники ближе к вечеру в женской компании. Оказалось, Изабела и Мерриль пошли за город собирать травы для зелий, и встретили патруль Авелин, который в этот момент шёл избавиться от непрошеных гостей в виде работорговцев. Вот только эльф опередил их, хотя подмога оказалась весьма полезна, ибо Фенрису успели сломать парочку рёбер.       — Я думал он у вас, раз Авелин и Изабела не нашли его ни у Варрика, ни дома.       — Ох, не нравится мне это, — пиратка прикусила губу.

***

      — Скажи Каллен, а ты раньше не служил в Ферелдене? — Мари сидел на ступенях около храмовника.       — Да, но после случившегося во время Мора, я не мог больше оставаться в башне Кинхол, — Кален сложил положил руки на навершие меча и прикрыл на мгновение глаза, но тут же открыл их. Он уже в который раз одёргивает себя, но присутствие этого мальчишки сказывается на нём каким-то странным образом. Мужчина моментально расслаблялся и не чувствовал никаких тревог и сомнений.       Мариан какое-то время молча закидывал себе в рот орешки, смотря вдаль прямо в открытые ворота ведущие к лодочной переправе.       — Что там было? Если тебе не трудно рассказать, — Мари поднял взгляд на мужчину, он кивнул и принялся медленно с небольшими остановками исповедоваться сидящему рядом парнишке.       Это было странное ощущение, очень давно никто не разговаривал с ним так открыто и непринуждённо, словно он сейчас и не стоял под жарящим небом в наполированных доспехах с эмблемой храмовников. Мари задавал вопросы, краткие и всегда по делу, ничего лишнего и никаких издевательств или напускного сочувствия.       — Ты никогда не думал перестать принимать лириум? — они стали медленно прохаживаться по небольшому дворику, мужчина отрицательно покачал головой.       Каллена помимо всего прочего удивляло то, что окружающие воспринимали присутствие этот странного парнишки в Казематах, как нечто само собой разумеющееся и несколько Храмовников даже приветливо махнули ему, а несколько магов чуть склонили голову, странно улыбаясь. Разве можно одновременно оставаться другом для двух фракций, которые в открытую противостоят друг другу?       — Вам ведь разрешено посещать питейные заведения?       — Я храмовник круга, так что нет.       Мариан усмехнулся на это высказывание, чем вызвал удивление со стороны Каллена, но ничего не сказав, махнул ему на прощание рукой и исчез.