История одной жизни

      Фенрис не чувствовал рук и ног, он с трудом осознал, что слышит чей-то голос, такой знакомый и одновременно чужой. Послышался лязг, кто-то сел совсем рядом и лицо тронула влажная прохладная тряпка. Воин всеми силами пытался открыть глаза, но не получалось, веки словно превратились в два неподъемных валуна, зато голоса стали чётче.       — Выкарабкается? — хриплый голос Варрик совсем рядом.       Эльф почувствовал тепло и одновременно с тем услышал пропитанный усталостью голос командира отряда.       — Куда денется, — Мари осторожно протёр лицо эльфа от крови и сполоснув тряпку, положил её на лоб воина.       Отчего-то от осознания нахождения рядом разбойника полегчало, силы стали прибывать и даже появилось желание улыбнуться, но лицо, как и остальные части тела совершенно не слушались. Эльфу оставалось лишь ощущать удивительно теплые руки разбойника, которыми он осторожно что-то снимал с неподвижного тела. Фенрис предполагал, что Мариан менял бинты или тряпки служившие бинтами, потому что сразу после тепла следовал холод. Эльф не ощущал прямого контакта кожи человека находящегося рядом. Они ещё не были настолько близки, чтобы Фенрис рассказал разбойнику о всех тех ужасах, что творил с ним тот проклятый магистр, но даже так Мари был очень чуток и не позволял себе лишних прикосновений. В голове тут же всплыли воспоминания, как разбойник сам уходит от нежеланного контакта, хотя с девушками обжимался только так. Неужели и с ним случилось что-то подобное? Отчего-то эльфу неприлично сильно хотелось задать этот вопрос, такое было с ним впервые, так заинтересоваться в чужой судьбе. Фенрис не любил когда лезли к нему и сам не любил лезть в чужие дела, но семья Хоука и в частности сам разбойник вызывали у него множество странных эмоций. Таких непривычных и чуждых. Вспомнилось, как зайдя за Хоуком, перед походом на рваный берег, Фенриса угостили наивкуснейшими булочками и завернули с собой небольшой паёк. Лиандра очень тепло улыбалась эльфу и даже в той каморке, что являлась домом для их семьи выглядела аристократично и создавала вокруг себя уют. Удивительная женщина, как и её дочь.       Перед глазами Фенриса отчетливо возник образ Бетани. Он ненавидел магов, но сестра Хоука не вызывала в нём раздражения (в отличие от Мерриль и Андерса). Она не тыкала всем вокруг своим посохом, если могла сделать что-то просто руками, то не применяла магии. В походах могла с упоением рассказывать про Лотеринг и без ненависти и неприязни шутила над Храмовниками, хотя воин то и дело замечал слега испуганный и затравленный взгляд со стороны девушки, стоило ей услышать лязг доспехов. И она всегда очень умело могла повлиять на своего взрывного брата.       — Пришёл в себя? — голос Авелин звучал хрипло.       — Ты бы сначала о себе позаботилась, ведь только-только глаза открыла, — усмехнулся гном и тут же закашлялся.       Мариан сжал губы ещё сильнее, стараясь не допускать лишние мысли в голову, которые и так кружили там последние сутки, пока он приводил своих спутников в чувства. Он сам не спал и не ел, повезло что рядом с их неожиданной стоянкой оказалась вода. Теперь нужно было разыскать парочку нагов и попросить Варрика приготовить их. Только он из всей их компании умел вкусно приготовить даже казалось бы несъедобную вещь, сам же разбойник рассчитывал прикрыть глаза хотя бы на мгновение и отдохнуть. Нести на себе после столь тяжелого боя массивных воинов было выше его сил, но не было выхода, оставаться на месте битвы было губительно. Пусть им и удалось побороть этого духа, но Дикари всё ещё могли нагрянуть на огонёк, почуяв явно ослабевших противников.       Мари поднялся, едва заметно покачнувшись. Он повернулся к гному, который помогал Авелин поменять повязку на голове и промыть рану. Взгляд опустился вниз. Фенрис лежал головой на сложенной накидке Мари, которую он обычно накручивал на себя словно шарф и покрывал им голову, если было нужно. Эльф выглядел настолько бледным, что лириумные татуировки стали не так сильно выделяться на некогда смуглой коже. Разбойник скрипнул зубами и вновь посмотрел на Варрика. Удивительно, что гном отделался практически только испугом и небольшой шишкой на голове, из-за который и вырубился на остаток боя.       — Хей, Хоук, тебе бы тоже поменять повязки, — Варрик осторожно поднялся, закончив помогать Авелин.       Гном слишком быстро оказался рядом с предводителем отряда и потянулся руками к поясу, желая помочь снять его и поменять под ним повязки. Мариан отпрянул, прикрывая руками живот.       — Все нормально, я уже поменял, не беспокойся, — голос разбойника подозрительно дрогнул, переходя на лад выше. — Лучше присмотри за лагерем, а я принесу нагов. Если не поедим, умрём раньше, чем дойдём до поверхности.       Варрик не успел ничего сказать, как Хоук уже испарился, уходя в тоннель в поисках провизии.       Мариан был рад, что гном пусть и разговаривал достаточно много, но без повода не лез в чужие дела. Вот и сейчас, по возвращении в лагерь, Мари был встречен парой шуток о нагах и Орзаммаре, после чего гном принялся за готовку. Авелин пересела ближе к огню. Фенрис всё также неподвижно лежал на своём месте, лишь иногда вздрагивая всем телом. Мари сел рядом эльфом и осторожно прикоснулся к его лбу, к огромному облегчению у Фенриса не было жара, что значило отсутствие заражения крови. Мариан тихонько выдохнул, опёрся спиной о каменную стену и провалился во тьму.       Дракон спал всё также среди огромных элювианов, иногда из его носа выходил пар, словно мифическое животное пыталось охладить своё огненное нутро. Мариан никогда не видел драконов подобных этому, не то чтобы он до встречи с ведьмой встречал этих созданий, но многочисленные картинки сделали своё дело. Этот дракон сильно превышал в размерах ту же Флемет, что могло говорить только об одном — перед ним древний бог, дракон, который сможет стать Архидемоном. Или же они меньше размером?       Мари сделал несколько шагов к его импровизированному лежбищу, когда услышал позади себя голоса. Парень обернулся, натыкаясь взглядом на двух спорящих. Уже знакомый ему высокий мужчина с рогами и напротив него человек в явно очень дорогих одеждах. В глазах последнего читался неприкрытый гнев вперемешку с отчаянием.       — Если они доберутся до её дворца, этот мир уже ничего не спасёт! Почему ты так спокоен! — человек едва ли не ткнул пальцем в грудь исполина.       — Ты действительно думаешь, что кучка эльфов способна сотворить хаос, который заставит саму жизнь уйти со своего престола? — мужчина говорил спокойно, но в его голосе уже проскальзывали нотки раздражения.       — Митал, она приходила недавно, предупреждала о грядущем, — неизвестный вновь попытался переубедить своего собеседника.       — Эта женщина не пророк и никогда им не была, её око видит ровно столько сколько дозволено видеть, — исполин развернулся и направился прямо к Мари. — Ты знаешь, что пока я не имею права вмешиваться, да и она не позволит, — мужчина скривился. — Она слишком сильно любит вас.       Неизвестный быстрым шагом прошёл мимо застывшего Хоука, подол его плаща пролетел перед самым лицом парня, заставляя выйти из ступора. Разбойник посмотрел на человека. Он сжал руки в кулаки, но говорить больше ничего не стал и отвесив лёгкий поклон, удалился, скрывшись за аккуратной черной аркой.       — Друг мой, откуда они получили столь могущественное знание? — язык, на котором говорил мужчина, был не знаком Мари, но несмотря на это он прекрасно понимал о чём идёт речь.       Дракон словно нехотя приоткрыл глаза, пар вновь вышел из его ноздрей и вся огромная туша стала подниматься. Тусклый свет исходящий словно отовсюду бликами играл на его чёрно-золотой чешуе.       — Среди нас предатель, я пытаюсь его найти, но пока всё безуспешно, — в голосе дракона сквозила неприкрытая злоба и ненависть. — Кто бы это ни был, он продался жалким людишкам лишь за обещание поклонения и слепой веры. Но как бы он ни старался, ему не удастся создать единую расу, которая примет строй подобный драконьему. Люди слишком своенравны, а эльфы горды, чтобы подчинить свою волю одной идее, слиться с природой вещей, дабы Баланс восторжествовал.       Мариан нахмурился, дракон совершенно точно описал Кун.       — Кажется, у нас тут незримый наблюдатель, — взгляд ярких хищных глаз посмотрел прямо на Мари, и сердце парня замерло.       — Хей, Хоук, всё готово, даже наш угрюмый эльф проснулся, — голос Варрика привёл Мари в сознание, моментально вырывая из странного сновидения.       Какое-то время разбойник пытался понять, где находится. Обстановка была очень похожа на ту, что была во сне и парень всеми силами пытался заставить сердце прекратить стучать так бешено. Постепенно сон развеялся, и Мари привычно ехидно улыбнулся своим спутникам.       — Ну что, все готовы к лучшей трапезе?       — Почему она лучшая? — в голосе эльфа слышался хрип и Мариан только усилием воли заставил себя не сжимать губы, а просто подмигнуть Фенрису.       — Потому что мы нормально не ели как минимум несколько дней и чтобы сейчас не пригтовил мастер Тетрас, для нас на вкус оно будет божественным, — с этими словами разбойник принял из рук Варрика палку с насаженным на неё мясом и принялся за еду.       Авелин помогла Фенрису устроиться поудобнее и передала его порцию, на время около костра слышались только звуки поглощения еды и разливалась вода по бурдюкам. Мариан впервые за последние дни почувствовал прилив надежды — они выбирутся, несмотря ни на что поверхность встретит их в ближавшее время.

***

      Бетани сидела на одной из кушеток и тихо роняла слёзы на подол платья. Андерс не знал, что ему делать. Раньше у него без труда находились нужные слова поддержки, он в любой момент мог придумать остроумную шутку и развеселить девушку, но сейчас… Сейчас он и сам был на грани. Бартранд и его команда вернулись несколько дней назад и объявили о неожиданном завале, который унёс жизни четверых его спутников, включая родного брата.       Хоук. Странная неоднозначная личность, которая настолько выбила уже подуспокоившегося целителя из равновесия, что порой хотелось кинуть в него каменным кулаком, а иногда прижать к стене и страстно поцеловать. Андерс умел отлично читать между строк, как заядлый беглец он очень хорошо умел видеть ложь, и жизнь неугомонного разбойника была пропитана ей. Но самое ужасное, что целитель совершенно не мог найти к нему подхода, чтобы разгадать эту головоломкку и уже успокоиться окончательно — разочароваться или переспать разок и забыть. Глаза цвета лириума прожигали насквозь, словно видели саму его суть, метко брошенные слова говорили об остром уме, хотя в отличие от Бетани, было не похоже, что Мари читал множество книжек и трактатов. Озорные искры в глазах вперемешку с неожиданными выплесками в сторону магов, создавали двойственные ощущения — Мариан защищал и его и Бетани, и Мерриль, но приэтом в остальном соглашался с вездесущим эльфом.       Множество вопросов, которые он хотел бы задать так и остались витать в воздухе, пока Андерс осторожно присел рядом с девушкой и стал успокаивающе поглаживать её по спине.       Тишину прервал лязг доспехов и громкие шаги. Маги одновременно подняли глаза в сторону закрытой двери лечебницы. Они оба были слишком хорошо знакомы с этими звуками — Храмовники.       — Андерс, они слишком близко, — прошептала Бетани, неосознанно прижимаясь ближе к целителю.       Маг поднялся, закрывая собой девушку и внимательно всматриваясь в дверь, за которой притаились Храмовники, словно это могло их отпугнуть и… И это помогло. Мужчина уже готов был призвать Справедливость, когда за дверью послышались голоса.       — Разве это не здесь? — голос звучал неуверенно, послышался глухой стук удара кулака о стену лечебницы.       — Мне тоже казалось, что они говорили про этот поворот, но тут глухая каменная стена, разве что они живут в мышиной норе, — звук плевка.       Андерс обернулся, Бетани вопросительно приподняла одну бровь, он в ответ лишь пожал плечами. Храмовники перекинулись ещё парой фраз и ушли. Целитель устало опустился обратно на кушетку к девушке.       — Что всё это значит? — еле слышно произнесла девушка.       — Не имею понятия, — маг всё ещё был слегка ошарашен приходом Храмовников и новостью о Хоуке.       «У нас очень хороший Защитник», — усмехнулся в голове Справедливость, но пояснений Андерс от него так и не дождался.

***

      Хоук вместе с Варриком вернулись к месту их последней битвы и были очень приятно удивлены оставленными духом подарками. Золото, украшения и главное — карта и ключ. Они возвращаются домой. Мари едва не расплакался от облегчения, но вместо этого громко и наигранно рассмеялся, будто пытаясь вместе со смехом избавиться от накопившегося внутри напряжения. Варрик же нацепил на себя все что было можно из украшений и довольный пошёл отчитываться перед остальными.       Им удалось отдохнуть и восстановиться без особых происшествий. В этой части Глубинных троп не было порождений тьмы, а Дикари словно потеряли к ним интерес и вовсе не заходили, пару раз появлялись демоны, но с ними удавалось справиться достаточно быстро и без потерь.       Впервые за всё время пребывания под землёй им так сильно повезло с место лагеря. Они нашли небольшой тейг, где располагались некогда жилые районы и смогли найти себе там место для ночлега, недалеко протекал небольшой питьевой ручей, а в округе сновало множество нагов. Всё было настолько идеально, что Мари с периодичностью щипал себя за руку, чтобы удостовериться в реальности происходящего, и каждый раз после щипка выдыхал. Фенрис постепенно восстанавливался и постоянно говорил о том, что они могут идти и он уже может передвигаться сам, но Хоук не верил ему на слово и продолжал помогать с перевязками.       — Ты за своими-то ранами следишь? — Варрик ткнул в сторону их предводителя косточкой.       — У тебя есть ранения? — брови эльфа сошлись не переносице.       Хоук обреченно вздохнул, словно ему задали вопрос не о важности его здоровья, а о какой-то глупости.       — Да, мамочка, со мной всё в полном порядке, ничего серьёзного, — Мари закатил глаза.       Было видно, что Фенрис ему не поверил и при первой же возможности попытался помочь с перевязкой.       — Со мной всё нормально! — эльф впервые видел чтобы щёки их предводителя так забавно заливал румянец, а сам парень закрывался от него одеждой.       Фенрис со смешанными чувствами вышел из места обитания разбойника. Слишком много странностей окружало их командира и чем дальше, тем сильнее эльфу хотелось в них разобраться, но к огромному удивлению во снах ему приходил совершенно другой человек.       Она плакала. Всегда в одном и том же месте: большая комната с высокими потолками, камин с разведённым огнём. Бетани всегда сидела в кресле и тихо роняла слёзы на платье, когда Фенрис пытался подойти чтобы узнать причину её скорби, она резко поворачивалась к нему и в глазах её пылал огонь, который охватывал всю комнату. Сколько бы раз эльф не пытался сбежать из этой комнаты у него никогда это не получалось. Раздражающий сон.       — Похоже все и правда достаточно оправились и мы разобрались с этими странными картами, так что пора и домой, — Мариан объявил это после их очередного «завтрака».       Возражений ни у кого не имелось и собрав, что было можно, отряд выдвинулся в сторону предполагаемого выхода, надеясь на удачу.

***

      Хоука всё сильнее удивляло наличие такого большого тейга в месте, о котором никто не слышал. Карта оставленная вместе с сокровищами показывала многочисленные ходы и поселения с названиями, которые ничего не говорили ни Мари, ни Варрику, который вместе с ним в моменты отдыха изучал интересное приобретение.       — Что-то мне подсказывает, что тебе лучше пока припрятать это, — впервые Мари слышал, чтобы гном говорил таким серьёзным тоном. — После всего случившегося, не думаю что это место может кому-то принести пользу. По крайней мере пока.       — Да, согласен, — Хоук и без этого не собирался никому показывать карту.       Что-то подсказывало ему, что это ужасная идея и это место стоит пока припрятать, особенно от алчных предпринимателей, которые тут же ринутся разграблять древний тейг. Красные жилы пересекающие большинство стен явно являлись лириумом, но каким-то незнакомым, и одновременно знакомым. Мариан казалось, что он уже где-то видел подобное, но никак не мог вспомнить где именно и это раздражало, а ещё больше действовала на нервы мелодия. Мари слышал до этого мнение, что лириум поёт, таким образом Титаны общались со своими «младшими братьями». Красные жилы же издавали до боли неприятный мотив, Хоуку хотелось взвыть, когда он в очередной раз прошёл слишком близко от минерала и практически услышал не только искаженную песню, но и слова. Язык, на котором «пел» лириум был знаком, но разобрать слов не удавалось.       — Друг, осторожнее, находиться рядом с необработанным лириумом опасно даже для гномов, — Варрик схватил Мари за руку и подвинул ближе к центру дороги.       Парень вздрогнул, и одна его рука дёрнулась в сторону мечей, так прытко, что гном был уверен — лишь чудом остался жив. В глазах цвета этого проклятого минерала, мелькнула странная эмоция не то гнев, не то боль и тут же потухла, приводя разбойника в себя. Варрик нахмурился. Держать это место в секрете было хорошей идеей.       Путь был не простым. Ориентироваться пусть и по достаточно точной, но всё-таки слишком древней карте было трудно. Многие коридоры были перекрыты или завалены, некоторые настолько проросли лириумными жилами, что находиться среди них было слишком опасно для жизни. Постоянно приходилось менять маршрут и только на седьмой день перед отрядом предстали огромные каменные врата и в глаза ударил непривычный яркий солнечный свет.       Они смогли.