Через окно

Скорбь накатывает волнами. В одну минуту все в порядке и кажется почти нормальным, а в следующую он едва может дышать, потому что тяжесть утраты давит ему на грудь, и начинают литься слезы. Питер Паркер стягивает маску Человека-паука и делает вдох, с трудом проталкивая в легкие ночной воздух. Смотря с высоты крыш на свой район, он пытается бороться с удушающими чувствами потери и неудачи, но они снова находят свой путь к нему. Они проникают внутрь, поднимаясь вдоль позвоночника, и у него подгибаются колени. Ничто не может подготовить тебя к утрате, пока она не произойдет. Ему больно, он чувствует себя беззащитным и потерянным. Он не знает, как это контролировать, но в этом городе есть человек, с которым он хочет поговорить. Сейчас почти два часа ночи, но он не может просто пойти домой и лечь в постель. Он не устал. Хотя, нет, не правда. Он безумно устал, но у него уже давно не получалось нормально поспать, не получится и теперь. Потому что комок эмоций душит его, а боль разрывает грудь в клочья. Прыгая от здания к зданию, Питер думает, что в таком состоянии он никому не может помочь. Какое геройство, когда он в панике. Горе давит на него подобно камню, и к тому времени, когда он оказывается в нужном месте, он понятия не имеет, что делает. Питер знает, что не должен делать того, что собирается, но ему нужна помощь. Он находит знакомое окно с плотно задернутыми темными шторами. Уже не первый раз он приходит сюда, но первый — когда собирается постучать. Раньше он только наблюдал из здания напротив (звучит пугающе, но он ничего такого не имел в виду). Просто вид Мишель утешает его, особенно, если выдалась тяжелая ночь. Если поразмыслить, его поведение похоже на поведение сталкера, поэтому Питер старается об этом не думать. Сегодня же не просто тяжелая ночь, сегодня… Сегодня он не сможет справиться сам. Он не может пойти с этим к Нэду. Мишель он раньше никогда не беспокоил. Впервые он хочет раскрыть свой секрет и попросить утешения. Мистер Старк сказал бы ему так не делать. Именно поэтому Питер снимает маску и стучит по стеклу, хотя он совсем по-другому представлял раскрытие ЭмДжей своего Альтер-эго. Спустя несколько секунд Питер стучит снова, немного громче, надеясь, что никого в доме больше не разбудил. Слышится глухой удар, бормочущее проклятие, и боль в его груди ослабевает ровно настолько, чтобы он мог сделать вдох. Он стучит в окно еще раз, на случай, если Мишель проснулась и не понимает, что ее разбудило. Дождавшись звука шагов, Питер отодвигается от окна, чтобы девушку не испугало его лицо за стеклом, словно в фильмах ужасов. Шторы раздвигаются. В комнате темно, но мягкий свет освещает черты лица Мишель, и его легкие медленно расширяются. Он понятия не имеет, почему вид одноклассницы так успокаивает его. Она вздрагивает, отскакивает назад, но потом приближается. Питер машет рукой, надеясь, что она откроет окно и ему не придется торчать здесь всю ночь. Наклонив голову, она прищуривает глаза и скрещивает руки на груди. Комок в горле Питера набухает, он почти задыхается. Пожалуйста, ЭмДжей. Наконец Мишель открывает окно.  — Питер, какого черта… — не договаривает она, потому что замечает, как он прикусывает дрожащую губу, пытаясь сохранить контроль. — Входи. Пока я не передумала. Он лезет через окно в ее спальню, ожидая шока или удивления, но Мишель только качает головой.  — Я так и знала, — шепчет она.  — Что? — он даже не пытается скрыть дрожь в голосе, она наверняка видит отчаяние в его наполненных слезами глазах, так какой, черт возьми, смысл?  — Костюм. Господи, Паркер, сейчас два часа ночи, и ты выглядишь ужасно. Ее слова словно бьют его в живот: он в комнате девушки. Ночью. В комнате ЭмДжей, сонной, растрепанной и очаровательной. Ему не следовало ее будить. — Ладно, я не специалист, но ты выглядишь так, будто тебе нужно присесть. — Прости. Мне не надо было приходить.  — Садись или я тебя заставлю. Он колеблется, достаточно долго, поэтому она хватает его за запястье и тащит к кровати в углу маленькой комнаты. Затем внезапно толкает в грудь, его колени подкашиваются, и он опускается на матрас. Мягкий, как отстранённо отмечает про себя Питер. ЭмДжей садится тоже, прислоняется к спинке кровати и, вытянув ноги, кладёт одну на другую. Питер, наконец, позволяет себе рассмотреть ее. Укороченный топ, спортивные штаны, спутанные кудри и опухшие глаза. Свет от лампы рядом с кроватью позволяет видеть, но его тусклость и приглушенность заставляют Питера нервничать. Нервничать, потому что он в первый раз в комнате девушки и чувствует так близко тепло ее тела, и все это в романтическом освещении. Питер действительно не подумал об этом. Вдобавок к проклятому комку в горле, который пытается перекрыть ему доступ воздуха, теперь у него потные ладони, и он пытается смотреть куда угодно, только не на нее. Он продолжает смотреть прямо перед собой, на полку, заставленную книгами. Но все усилия напрасны: сегодня вечером его глаза имеют собственное мнение, и через несколько секунд его взгляд возвращается к ней. Мишель проводит рукой по волосам, и Питер закрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. Она слишком красива, но просто быть с ней помогает. Успокаивает бушующую бурю эмоций. — Почему ты здесь? Из всех вопросов, которые могли сорваться с ее губ, он не ожидал этого самого очевидного вопроса.  — Понятия не имею. — Он снова смотрит на нее, и до него доходит, что это так. У него нет причин быть здесь. Он не знает, как оказался в ее спальне и почему решил, что это хорошая идея.  — Ты появляешься посреди ночи в костюме супергероя и дерьмово выглядишь. Что происходит?  — ЭмДжей, я просто… — Я так скучаю по нему — по человеку, на которого я равнялся. Я скучаю по жизни до скачка. Я хочу быть нормальным, обычным, тупым подростком. — Мы ведь друзья, верно?  — Я в пижаме, а ты сидишь на моей кровати. Да, мы друзья.  — Ты знала, что я Человек-Паук? Она пожимает плечами, но ее лицо остается непроницаемым.  — Я просто… не хочу идти домой.  — Думаешь, лучше в два часа ночи в костюме из спандекса стучать в мое окно? Это довольно жутко, между прочим.  — Извини, я пойду. — Он встает, но она вытягивает ногу и кладет ее ему на колени, чтобы удержать.  — Ты никуда не пойдешь. Я просто пошутила. — Если она и замечает близость своей ноги и его бедра, то никак этого не комментирует и ногу не убирает. — Поговори со мной. Сидя в спальне ЭмДжей с теплой тяжестью ее ноги на его коленях и ее усталыми глазами, полными сочувствия, Питер сдается и начинает говорить. Говорит то, что раньше не мог сказать никому. Раскрывает секреты, которые хранил даже от Нэда. Она не просит его замолчать. Просто слушает, позволяя высказаться. Мишель остается невозмутима, но ее присутствие уже успокаивает. Когда боль в груди немного стихает, Питер замолкает. Возможно, ему не следовало приходить так поздно и совершенно без предупреждения, но он чувствует себя лучше, чем в последние дни. Он выговорился, и ему стало легче дышать.  — Уже очень поздно… Я должен дать тебе поспать.  — На самом деле я не спала. — Она тянется к брошенному одеялу и вытаскивает из-под него книгу. Внезапно включенная лампа обретает смысл, и он чувствует, как кончики его ушей становятся горячими. — Я тоже теперь плохо сплю. Питер впервые слышит, как она говорит о последствиях скачка, иногда он забывает, что его друзья тоже травмированы. Мир изменился, а они — нет, просто застряли в прошлом и запутались. Теперь, видя опухшие глаза Мишель, ее усталость, ему самому хочется утешить ее так, как она только что утешала его.  — Спасибо, ЭмДжей.  — Всегда пожалуйста. Просто в следующий раз дай девушке знать, что придёшь, прежде чем стучать в ее окно посреди ночи. Ну там, сообщение пошли.  — Ты права. — Питеру совсем не хочется вставать. Даже несмотря на его костюм и ее спортивные штаны, ее прикосновение дарит ощущение тепла и уюта. — Мне надо идти.  — Ты можешь остаться, — тихо, но четко произносит Мишель. Явное приглашение, и сердце Питера начинает биться быстрее уже по новой причине. Более приятной. — Я просто хочу сказать, что уже поздно, и ты выглядишь измученным. Его взгляд устремляется к двери спальни. Он хочет остаться. Хочет опуститься на мягкий матрас и заснуть, зная, что она рядом, но это же ЭмДжей. Он никогда раньше не оставался на ночь с девушкой. Это же отличается от ночевки с Нэдом, верно? К тому же, это девушка, которая ему нравится. Очень красивая девушка, чья нога все еще лежит на его коленях. — Дурак, дверь заперта, и я дома одна. Никто не войдет.  — О, ну ладно. — Питер не знает, что делает, почему соглашается или почему вообще сидит на ее кровати. То есть, у него была веская причина прийти, но он не планировал спать с Мишель. Хотя, конечно, тут речь идёт о сне в прямом смысле, не в переносном. Мишель, наконец, отодвигается, подтягивает колени к груди, и ему сразу не хватает тепла ее ноги на своём бедре. Она упирается пальцами ног в его бок и смотрит на него, сдвинув брови. Он понятия не имеет, что делать, поэтому они сидят так в неловком молчании, опустив глаза вниз, что заставляет его вспотеть в своём костюме. Это лучше, чем тонуть в эмоциональной боли, которая привела его к ее окну, но он чувствует себя не в своей тарелке.  — Ты собираешься снять костюм или тебе нравится спать в нем?  — У меня нет другой одежды. — Щеки Питера краснеют. ЭмДжей встает, и его глаза задерживаются на полоске обнаженной кожи между топом и поясом брюк. Она открывает дверь шкафа, и с минуту роется там, после чего что-то ему кидает. Он легко ловит футболку, как раз перед тем, как она ударила бы его по лицу.  — А штаны нужны? У меня есть одни, которые тебе подойдут.  — Было бы здорово, спасибо. — Он легко ловит и их. Оказавшись в ванной, он быстро переодевается и старается не думать о том, что он в доме Мишель поздно ночью, собирается войти в ее спальню и… Ну, он не знает. Для этого нет инструкции, нет ничего, что он мог бы погуглить. Он не должен был соглашаться, но теперь он не может отступить. На нем ее одежда. Это заставляет его улыбнуться. На нем рубашка и брюки ЭмДжей. Они подошли и даже не слишком туго сидят, наверное, потому, что она предпочитает свободные пижамы. Через несколько минут Питер возвращается в комнату Мишель и запирает дверь. Он не знает, почему ее нужно запирать, но не собирается вмешиваться в ее привычки. Он кладет костюм на стол рядом с маской, чтобы тот был в пределах досягаемости и утром его можно было схватить и уйти. Питер останавливается посреди спальни и присматривается. Мишель уже выключила лампу, и ее книга лежит на тумбочке. Да, это совсем не то, что остаться у Нэда или позволить Нэду остаться у него.  — Ты спишь стоя?  — Что? Нет.  — Тогда иди сюда. — Она приподнимает край одеяла и отодвигается, чтобы освободить ему половину кровати. Он смотрит на кровать и на нее, но не шевелится. — Ты можешь просто лечь? Это большая кровать.  — Я могу спать на полу, ЭмДжей, — по-джентльменски предлагает Питер. А еще он мог бы сплести из паутины гамак, но его тело явно хочет другого. Он заползает в постель прежде, чем осознает, что делает. Подушка, на которую он ложится, пахнет лавандой и медом. ЭмДжей пахнет точно так же. Это мило. Он смотрит в потолок, когда она укрывает его одеялом, теплым от ее тела. Чтобы между ними было достаточно места, Питер ложится на самом краю матраса. Он не ожидал, что ночь пройдет именно так. Он мало спит, иногда ему снятся кошмары, его не должно быть здесь, в который раз думает Питер. Он просто будет ей мешать.  — Расслабься, мы просто будем спать рядом.  — Ладно. Но он не может расслабиться, потому что Мишель так близко, они делят одно одеяло, и он понятия не имеет, почему думал, что оказаться в ее постели было умным решением. Он чувствует, как натягивается одеяло, когда она поворачивается на бок лицом к нему, и закрывает глаза, намереваясь заснуть или хотя бы притвориться спящим. Он вздрагивает, когда ее бедро прижимается к его. Затем ее пальцы опускаются на его руку, и их жар приводит его в состояние полной боевой готовности. Питер открывает глаза и видит, что ЭмДжей лежит совсем близко, склонившись над ним, и смотрит на него. Он смотрит на нее в ответ, и она мягко убирает его пальцы с его живота, чтобы лечь рядом и прижаться к нему. Она не произносит ни слова, а у него не хватает смелости нарушить молчание. Он позволяет ей устроиться поудобнее, ее щека прижимается к его груди, а рука скользит по его талии. Возможно, он не единственный, кто хочет сегодня утешения.  — ЭмДжей, — шепчет он, как будто они делятся в темноте секретами. Может, и так.  — Просто заткнись и обними меня, Питер. Он чувствует, как она расслабляется, и медленно обнимает ее. Ему хочется притянуть ее ещё ближе. Он не знает, что это значит, значит ли это вообще что-нибудь или это одна из тех вещей, которые происходят, но никогда не обсуждаются. Он обнимает ЭмДжей. В ее постели. В ее одежде. Она рядом в его объятиях. Это самый спокойный и приятный момент с тех пор, как все пошло прахом. Скорбь отступает, и когда он чувствует, что ее дыхание выровнялось, то закрывает глаза и тоже засыпает.