Через окно

Питер Паркер никогда раньше не приглашал к себе девушку. И он не знает, почему попросил ЭмДжей приехать. Ладно, это неправда. Просто по какой-то странной причине он хорошо высыпается, только когда рядом ЭмДжей. Сегодня вечером он не может пролезть в её комнату через окно, потому что она дома не одна. Пригласить ее к себе — логичный шаг. Ну, а тот факт, что тетя Мэй скоро уходит — просто вишенка на торте. Обойдется без неловкой встречи. Питер пытается подготовить свою комнату, но через двадцать минут уборки расстраивается и запихивает оставшуюся часть вещей под кровать. Как только Мишель войдет, она наверняка сразу же начнёт высмеивать все его ботанские штучки, но он не против её поддразниваний. Он всё еще в шоке от того, что она согласилась приехать. Питер бросает последнюю рубашку, валявшуюся на полу, в корзину и быстро осматривает комнату. Здесь так чисто, насколько это возможно. Интересно, чувствует ли Мишель такое же волнение перед тем, как он проскальзывает в её комнату поздно вечером? Его желудок скручивает, сердце колотится, и он настолько взбудоражен, что поднимается по стенам тридцать, а может и сорок раз. Ждать Мишель в своей спальне не то же самое, что приходить к ней.  — Вау, ты убрался. — Питер поворачивается к тете. Та одета в вечерний наряд, но он старается не думать, где и с кем она сегодня встречается. — Особый случай? — Ничего, если ко мне придет друг? Мы просто посмотрим фильм и съедим всё, что есть на кухне.  — Конечно. Я вернусь поздно. Только сильно не шумите и не поджигайте дом, — улыбается Мэй. Питер не упоминает, что его друг — девушка, или что он не может спать без нее рядом с собой. Некоторые вещи лучше не озвучивать. — Вообще-то это не я однажды чуть не устроил пожар.  — Тс, ни слова об этом. Они обмениваются улыбками, прежде чем она уходит, и Питер, наконец, остаётся один. Он сказал Мишель прийти в любое удобное время, но теперь хватает свой телефон и на всякий случай проверяет сообщения. Сегодня он не будет патрулировать, если только что-то не потребует его внимания. Питер очень надеется, что не потребует. Вечер с Мишель — то, чего он с нетерпением ждёт. Раньше они не проводили много времени вместе, потому что ночью либо спали, либо недолго разговаривали, а потом спали. Школа, наверное, не в счёт. Он боится, что девушка придет очень поздно, и они вырубятся через несколько минут, но с другой стороны, если она придёт слишком рано, есть опасность провести вечер в неловком молчании. Питер бросает последний взгляд на свою комнату и направляется на кухню, чтобы подготовить закуски к фильму. Тихий стук в дверь раздается, когда он достаёт из шкафа попкорн. Одновременно вибрирует телефон — приходит сообщение от ЭмДжей. Но он уже по стуку понял, кто ждёт с другой стороны. Напряжение в животе усиливается, когда он открывает входную дверь.  — Привет, — говорит Питер, отходя в сторону и приглашая ее войти.  — Привет.  — Моя тетя только что уехала, так что мы остались одни. ЭмДжей кивает и, войдя внутрь, осматривается. Ее рука сжимает лямку рюкзака, волосы распущены. Он уже видел её с такой прической — когда однажды проснулся от того, что её волосы щекотали его лицо, а кудряшки опутали его пальцы. Но по какой-то причине его дыхание становится быстрее, когда он видит Мишель, стоящую в его гостиной, с распущенными волосами. Становится все труднее отрицать, что она ему действительно нравится. Их затянувшееся молчание так же неловко, как он себе представлял. ЭмДжей смотрит куда угодно, только не на него, а он пытается проследить за ее взглядом и понять, о чем она думает. Наконец, она бросает на него быстрый взгляд и кивает на сумку, которую перекинула через плечо.  — Я принесла вещи.  — О, ты можешь положить свою сумку в мою комнату. Это там, — указывает он на коридор. Она без колебаний идёт туда, и Питер решает, что не стоит слишком смущаться. Это девушка, с которой он дружит. Девушка, которая позволяет ему спать с ней под одним одеялом и обниматься до утра.  — Я свободна на ночь. Я сказала, что останусь у подруги после занятий. Даже не допрашивали.  — Здесь небольшой беспорядок, я редко бываю дома. — Еще светло, когда он ведет ее в свою комнату, лукаво улыбаясь своей шутке.  — Да, я слышала, что ты пристаешь почти каждую ночь к одной девушке и забираешь у неё одеяло.  — Эй! Ничего подобного. Я вообще спал без него в последнюю ночь. — Она плотно завернулась в одеяло и отказывалась сдвинуться с места. — Может, тебе стоило принести своё собственное? — ЭмДжей бросает сумку на кровать и садится рядом. — Твоя тетя не против, что я пришла, или мы притворяемся, что меня здесь не было?  — Я сказал ей, что пригласил друга посмотреть кино, и она была не против. У него в комнате девушка. Его мозг не функционирует. Здесь жарко?  — Так ты действительно хочешь посмотреть фильм?  — Ну… да. Чем еще мы можем заняться? — В списке дурацких вопросов, которые не следует задавать, этот должен стоять сверху. Он не безразличен к ней и очень взволнован. Его воображение предлагает длинный список вещей, которыми они могут заняться, и ни одна из них не включает просмотр фильма. Его лицо краснеет. — Я просто подумала, что мы оба устали, и ты хочешь спать, поэтому и попросил прийти пораньше. — Она снова осматривается, но уже с улыбкой. Питер сжимает кулак, когда она заправляет волосы за ухо. Он пытается и не может отвести от нее взгляд, ощущая желание дотянуться до нее.  — Н-нет.  — Ладно, тогда приготовь попкорн. Я надену пижаму, а потом встретимся в гостиной?  — Звучит отлично. Он в спешке выбегает из комнаты — ему нужен воздух. Дверь его комнаты закрывается. По какой-то причине он не сообразил, что она будет переодеваться в его спальне, пока не услышал щелчок. В гостиной явно стало меньше воздуха, потому что ему всё труднее дышать. Между ними что-то меняется, это чувствуется по давлению в его груди и тому, как он два раза роняет пакет с попкорном, прежде чем поставить его в микроволновку. Вначале это был просто план, который должен был помочь им хорошо высыпаться. Он не уверен, как и когда это стало чем-то большим, но, слушая жужжание микроволновки и хлопки попкорна, Питер ясно осознает, что эта ночь — большой шаг. *** Мишель не спеша исследует комнату Питера. Водя пальцем по безделушкам на его столе, она улыбается. То, что этот глупый ботаник превращает в кисель ее внутренности, уже не так злит её, как раньше. Его комната именно такая, какой она себе её представляла. Не то, чтобы она думала о его комнате. Хорошо, думала, но не много. Одиночество в чьей-то спальне кажется интимным, как секрет, разделяемый между двумя любовниками, или чем-то, что испытывают только самые близкие друзья. У нее не так уж много друзей… или мальчиков, которые являлись бы не только друзьями. Ее щеки пылают, а сердце бешено стучит. Это его личное пространство, и все его пристрастия, хобби, индивидуальность, всё это слилось в одной совершенной комнате Питера Паркера. ЭмДжей не уверена, почему она в конечном итоге оказывается перед его шкафом. Ноги сами приводят её туда, без её ведома. Однако когда она протягивает руку, чтобы открыть его, то это на сто процентов преднамеренно. Она просто шпионит, и, конечно, это неправильно. Интересно, Питер чувствует такое же желание покопаться в её вещах, когда оказывается в её комнате? Если да, то у него больше силы воли, чем у неё. Или, возможно, он просто хорошо воспитан. Она знает, что пробудет в спальне дольше положенного, но Питер ни за что не войдёт сюда, думая, что она, может быть, не одета. Он же джентльмен. Таким образом Мишель не торопясь берёт свою сумку и ищет леггинсы, которые принесла. Если она считала интимным просто находиться в его комнате в одиночестве, то что говорить о том, что она собирается здесь раздеться. Ванная была бы нейтральной территорией, но она уже здесь. ЭмДжей быстро переодевается и пытается не оглядываться на все эти вещи, которые кричат «это спальня Питера». Потянувшись за рубашкой, которую принесла, она останавливается: та слишком тонкая, а в его комнате прохладно. По крайней мере, так Мишель говорит себе, застегивая сумку и снимая с вешалки одну из его. Белая хлопковая рубашка, видевшая лучшие дни, оказалась на ощупь мягче, чем на вид, и Мишель без колебаний надевает ее через голову. Оставив рюкзак у шкафа и бросив последний взгляд на комнату, она открывает дверь. Питер выходит из кухни с полными руками закусок как раз в тот момент, когда она подходит к дивану. Миска попкорна в одной руке и три пакетика чипсов в другой.  — Я не знаю, какие чипсы ты любишь, поэтому просто взял разные и… — что бы Питер ни собирался сказать, он замолкает, как только поднимает взгляд от еды в своих руках и видит ее. И нельзя сказать, что Мишель не наслаждается его отвисшей челюстью и широко раскрытыми глазами.  — Я не привередлива. Какой фильм мы смотрим?  — Это моя… Ты надела мою…  — Я принесла майку, но в ней немного прохладно, поэтому просто схватила это. Мне показалось это справедливым, ты ведь носил мои вещи. — Чем дольше он смотрит, тем менее уверенной она становится, и внезапно пол становится самым интересным, что есть в комнате. — Надо было спросить.  — Нет, все в порядке. Отлично выглядишь. — Его глаза закрываются, а на лице появляется гримаса, и она почти тянется к нему, но потом его глаза открываются, и вместо этого она сжимает ткань на подоле рубашки. — Извини, это странно. Я не это имел в виду.  — Значит, я выгляжу не отлично? Когда она встречается с ним взглядом и поднимает бровь, он роняет чипсы.  — Что? Нет. Нет, ты же знаешь, что нет.  — Да я шучу, придурок. — Мишель наклоняется и поднимает пакет чипсов, упавший на пол. — Доритос — всегда хороший выбор. Когда Питер кладет закуски на кофейный столик и проводит руками по бедрам своих клетчатых брюк, ЭмДжей пытается понять, почему для неё это выглядит так привлекательно. Дело в том, что ей нравятся смущающиеся парни, или в том, что ей нравится этот конкретный парень? Всё дело в Питере Паркере, это из-за него её чувства в смятении. Это парень, в которого она влюблена уже много лет, и тот самый неудачник, которого она поклялась не выпускать из рук. Каким-то незаметным для неё образом он оказался внутри тщательно построенной стены, которую она возвела вокруг себя. Однажды он просто… оказался там. Они садятся на диван всего в нескольких сантиметрах друг от друга, в приглушённом свете, с приготовленными закусками. Неловкость рассеивается, когда они начинают выбирать фильм. Ни один из них не знает, что они хотят смотреть, и их вкусы сильно различаются. После десяти минут споров о боевике или комедии, ЭмДжей берет у Питера пульт и выбирает документальный фильм о серийных убийцах.  — Документальный фильм — это твоё представление о веселье?  — Это качественный контент. — Может, это и не так, но она слишком устала, чтобы доказывать, почему документальный фильм об "извращённых умах" на самом деле отличный выбор для свидания. Хотя у них не свидание. Сторона дивана, которую он занимает, кажется очень удобной, и Мишель ждёт целых пять минут, прежде чем положить свои колени на его и прижаться к нему. Попкорн не тронут, все три пакетика чипсов открыты и ждут. Рассеянно вытирая с леггинсов оранжевую пыль от чипсов, Мишель гадает, не пересекла ли она незримую черту между ними. Они уже делали так раньше, правда, только во время сна. Но Питер не отодвигается и ничего не говорит, поэтому она прижимается щекой к его плечу и тянется за другой Доритос. Проходит несколько секунд, прежде чем он отмирает и его рука обнимает ее. Напряжение в ее животе усиливается, когда он притягивает ее ближе, и пальцы, которыми он касается её рёбер, дрожат. То, что он немного не в своей тарелке, заставляет ее чувствовать себя лучше, потому что сама она в совершенном смятении и без карты новой местности, на которую они вступили. Спать в одной кровати и иногда немного обниматься или просыпаться в обнимку, не то же самое, что обниматься на диване, смотря телевизор.  — Всё нормально? — спрашивает ЭмДжей, не отрывая глаз от экрана.  — Да, да. Всё… хорошо. После небольших колебаний его большой палец гладит её бок, по рубашке, которую она стащила из его шкафа, и её мышцы расслабляются. Мишель не сказала бы, что она тает, ведь она человек, а не кусок конфеты, оставленный в теплом месте, но, возможно, она становится мягче.  — Если ночью мне приснятся кошмары об убийстве в парке, это будет твоя вина.  — Уверена, что Паучок справится сам, но если это случится, я буду рядом для моральной поддержки.  — Серьезно, ЭмДжей, ты правда хочешь это смотреть? — Оторвав взгляд от телевизора, она смотрит на него и ухмыляется. Может, он и не очень доволен, но на его лице улыбка. — Чтобы расслабиться? — Уже расслаблена. — Она показывает на их пижамы, на их положение на диване и чувствует, как глубоко он вздыхает. — Посмотри это со мной, чтобы мы могли обсудить особенности патологического сознания.  — Как скажешь. Они оба становятся тихими и часто зевают, закрывая периодически глаза. Изнеможение мучает Мишель весь день, и хотя она сидит, поджав колени и прижавшись к нему, первым засыпает Питер. Он отключается примерно через девять минут, как перестаёт говорить, и, откинув голову на подушку, слегка приоткрывает рот. Хотя ещё нет восьми, Мишель решает его пока не будить. Документальный фильм перестает быть интересным примерно через тринадцать минут, и ЭмДжей поднимает усталые глаза, чтобы посмотреть, как его рот дёргается, а брови хмурятся. Ей не хочется двигаться, но они не могут спать в таком положении. То есть она-то могла бы, но его ноги все еще на полу, и его шея будет болеть, что означает, что ей придется выслушивать его жалобы. Попкорн все еще не тронут, чипсы едва начаты, и ровное дыхание Питера заглушает звук телевизора. А ведь это он хотел смотреть фильмы вместо того, чтобы просто лечь и сразу заснуть, а сам вырубился первым и совсем не притронулся к еде. Этот глупый мальчишка заставляет ее испытывать чувства, много чувств. Он делает ее неловкой, неуверенной и немного пугливой. Думая, что ей нужно перестать пялиться на его лицо, Мишель приподнимается ровно настолько, чтобы прижаться носом к его шее. Он бормочет что-то неразборчивое, и она улыбается, вспоминая другой похожий момент. Однажды утром она проснулась и обнаружила, что он обнимает ее, запустив одну руку ей в волосы, а другую положив ей на бедро. Его рот при этом прижимался к ее уху. К счастью, утром они не смущают друг друга. Обычно она встаёт и уходит прежде, чем он пошевелится, или, наоборот, просыпается в пустой постели и с эсэмэской.  — Питер, — мурлычет она, прижимаясь к нему. — Эй, проснись, сонная тетеря. Его пальцы сжимают ее талию, и он приоткрывает один глаз. Чуть-чуть. Как будто на большее сил у него никак не хватает, и он на грани того, чтобы снова ускользнуть в мир снов. — Я не сплю.  — Спишь. Не стоит тебе спать сидя. — Питер ничего не отвечает. Просто закрывает глаза и встает, поднимая её. — Эй!  — Шшш, ЭмДжей. Люди спят. Такого она не ожидала. Она не думала, что Питер с закрытыми глазами поднимет ее, будто она ничего не весит, а затем снова сядет на середину дивана с придурковатой улыбкой на лице. А потом просто ляжет и потянет ее за собой. Одна его рука по-прежнему остаётся под ее коленями. Ее локоть цепляется за его ребра, заставляя его что-то проворчать, и ей приходится вывернуться, чтобы высвободить ноги, выпрямить их и устроиться между ним и подушкой. Наконец, она устраивается, уткнувшись лицом ему в плечо, а его рука оказывается в ее волосах. Её глаза закрываются всё настойчивее, когда он накручивает локоны на палец.  — Это не то, что я имела в виду, когда сказала, что тебе не стоит спать сидя.  — О, прости. Ты не хочешь пойти спать?  — Нет. — Она хочет, чтобы он продолжал играть с ее волосами, и когда она чувствует, как его другая рука скользит вниз и пальцы сжимают рубашку, которую она одолжила, ей не хочется вставать с дивана вообще. Хочется остаться в его руках, позволив старшей школе, пропавшим годам, тому факту, что она больше никуда не вписывается, отойти на задний план. — Пободрствуй со мной немного.  — Ладно, — отвечает он, поудобнее устраиваясь на диване и прижимая ее ухо к своей груди. — Я просто устал.  — Я тоже. — Не произнося этого вслух, они оба понимают, что на этот раз речь идёт не только о недосыпе. — Я не… У меня трудные времена. Он крепче прижимает ее к себе, рука, играющая с ее кудрями, останавливается и нежно касается ее затылка. Сердце Мишель едва бьётся в груди. Он крепко держит ее, может быть, опасаясь, что она отступит, но она не хочет. Больше нет.  — Поговори со мной. — Это те же самые слова, которые она сказала ему в первую ночь, когда он появился за ее окном, и сказаны они тем же мягким тоном.  — Трудно приспособиться. Никто не говорит об этом, но музыка уже не та, книги не те, фильмы, всё остальное шло своим чередом, а нас просто не было, — говорит она, поднимая подбородок и смотря наверх, на его глаза в свете телевизора. — Просто трудно снова найти своё место в мире, когда ничто не осталось прежним, никто не остался прежним, и кажется, что только я осталась позади.  — Не думаю, что мы должны знать все ответы. — Так было бы проще. Раньше я думала, что у меня есть план, представление о том, какой будет моя жизнь, а теперь я чувствую себя немного потерянной.  — Мне знакомо это чувство, мы с ним хорошие друзья.  — Но я не чувствую себя потерянной с тобой. — Она не собиралась произносить это вслух, но слова уже сказаны, и она не может забрать их обратно. И уже не хочет.  — И это чувство мне знакомо. — Они оба зевают, нарушая молчание. Её глаза закрываются, и у нее нет сил, чтобы открыть их, когда он крепче прижимает её к себе. — Давай минуточку отдохнем.  — Мармеладные мишки, — бормочет Мишель в его рубашку.  — Хм?  — Наше следующее свидание с кино. Мне нравятся мармеладные мишки и M&Ms, — шепчет она едва слышно, когда ее тело поддается сну, но он слышит ее громко и четко. Они просто отдохнут одну минутку, а потом проснутся и перейдут в его спальню, чтобы уединиться. По крайней мере, так они оба себе говорят. Эту мысль Мишель повторяет снова и снова перед тем, как заснуть. Всего несколько минут и они встанут. Черт, она назвала это свиданием вслух.