Через окно

Иногда по ночам Питер всё еще просыпается в холодном поту и вскакивает со слезами, даже не успев открыть глаза. Его грудь болит, как будто ее разорвали на части, легкие горят, и он жадно хватает воздух ртом. Но в такие ночи, как эта, Питер также чувствует на плечах и лице тепло нежных рук.  — Ты в порядке. Ты со мной. — Он слышит эти слова и ощущает на себе их воздействие, но сердце его продолжает стучать слишком громко и тревожно. — Питер, посмотри на меня. Он так и делает. На секунду он не может сфокусироваться, и лицо девушки расплывается перед его глазами. Она наклоняется ближе. ЭмДжей. ЭмДжей по-прежнему рядом с ним. Когда он просыпается от кошмара без нее, то с трудом может справиться с паникой.  — Питер, дыши. Он делает все возможное. Мишель делает глубокий вдох и медленный выдох и забирается к нему на колени. Еще один вдох, и ее руки на нем — одна на плече, другая на щеке.  — Хорошо. А теперь оглянись вокруг. Где мы находимся? Мишель прижимает пальцы к его подбородку и уверенно поворачивает его голову. Он отводит от нее взгляд, хотя не хочет, но позволяет девушке направлять его. Еще один вдох, и он видит заваленную книгами полку, доску со стикерами и одежду, разбросанную по полу. Вчера вечером они очень торопились. Ночь начиналась хорошо: кроме них в квартире никого не было, и им не нужно было беспокоиться о том, что их кто-то прервет. Питер привычно пролез к Мишель в окно, снял маску и начал рассказывать о вооруженном ограблении, которое остановил по дороге, а она улыбалась, внимательно слушая его, а потом поцеловала, когда он чересчур увлекся. Поцелуй быстро стал настойчивым и жарким. Это реально. На самом деле. Он не в ловушке.  — В твоей комнате, — тихо отвечает Питер, всё ещё ощущая неуверенность и уязвимость. — С тобой. Прочистив горло, он поворачивается, чтобы встретиться с ЭмДжей взглядом, но беспокойство, которое он видит в ее глазах, заставляет его сердце болезненно сжаться. Он не хотел тревожить ее, он всегда старается избежать этого, но все же он заставляет ее волноваться. Питер не замечает, что держит руки, сжатыми в кулаки, пока Мишель осторожно не вытаскивает из-под одеяла одну из них. Сердце Питера успокаивается и начинает биться ровнее. ЭмДжей прижимает их переплетенные пальцы к своим ребрам и накрывает сверху своей ладонью. Тепло ее кожи заставляет его посмотреть вниз. Он не дерется, его не хватают, не ранят, не убивают. На самом деле кончики его пальцев чувствуют ЭмДжей, и только она сейчас перед ним. Это она обнимает его, заставляя через прикосновения сфокусироваться на настоящем. Это она.  — Ты сейчас здесь, со мной. Он не говорит ей о кошмаре, о страхе, сковавшем его мысли. Он не может заставить себя говорить. Его ладонь скользит по ее талии и спине. На автопилоте Питер наклоняется, чтобы поцеловать уголок ее рта, и она тоже ничего не говорит. Слова сейчас не нужны. Девушку, кажется, не волнует, что он весь потный и в слезах. Её руки притягивают его ближе, Питер обнимает ЭмДжей, ища утешения, и зарывается лицом в ее шею. Иногда его ночи, наполненные ужасными снами, которые хочется стереть из памяти, похожи на ад; но объятия Мишель в такие моменты всегда похожи на рай. И этого достаточно, чтобы вернуть его в реальность.  — ЭмДжей, — голос Питера срывается, и он не пытается это скрыть. Рядом с ней ему не обязательно быть сильным. — Теперь у тебя хорошо получается успокаивать.  — Заткнись и обними меня.  — Хорошо. — Его губы прижимаются к ее шее, потом к плечу, и когда ее пальцы скользят по его влажным волосам, Питер чувствует, что легко может заснуть вот так. Сидя в середине ее кровати, положив ее ноги на свои бедра и прижавшись к ней. Время идёт, и тишина в комнате нарушается только звуками улицы и отдаленным жужжанием старого холодильника на кухне. Эти шумы почти как колыбельная, и Питера клонит в сон. Однако он глубоко вздыхает и открывает глаза, не готовый вернуться в страну грез или кошмаров. Это риск, на который он не хочет идти, предпочитая бодрствовать и чувствовать прикосновение пальцев ЭмДжей к своей голове и слышать ее тихие вздохи, когда он скользит своей щекой по ее ключице.  — Ты теперь ластишься, как кошка? — нежно дразнит она его, и он повторяет это движение снова и снова, пока она со смехом не дергает его за волосы. — Прекрати, ты весь мокрый. Прежде чем он успевает извиниться, ЭмДжей с него слезает. Ему не хочется, чтобы она уходила. Встав с кровати, девушка поднимает с пола футболку, а Питер всё продолжает сидеть в той же позе. Он тянет к Мишель руку, как будто этот жест может вернуть ее к нему, но понимает, что когда эта девушка решает что-то сделать, очень редко удаётся ее переубедить. Уже почти четыре утра. Питер собирается спросить, почему она встала вместо того, чтобы сидеть у него на коленях, но слова остаются невысказанными.  — Ты просто будешь сидеть там или присоединишься ко мне?  — Что мы делаем? — Должно быть, он что-то упустил. Если у них были намечены какие-то планы на четыре часа утра, Питер о них не знал.  — Душ. Пойдем.  — Что?.. Вместе?  — Давай, мальчик-герой. Я вымою тебе голову. Питер неуверенно следует за ЭмДжей, пытаясь осознать, как они перешли от кошмаров к совместному душу. Боль в его груди почти исчезает, когда он тянется к ее руке, и их пальцы переплетаются. Им не нужно говорить шепотом или идти на цыпочках — они в квартире одни. Однако Питер все же запирает за ними дверь, пока ЭмДжей готовит воду, очень мило при этом сморщив лоб. Когда девушка улыбается ему, Питер почти уверен, что снова спит. Возможно, он действительно заснул в ее объятиях. Он понимает, что это реально, только когда она тянет его под брызги и крепко обнимает. ***  — Я впервые по-настоящему вижу твою гостиную. — Мишель никогда не проводила для него экскурсию, это просто не приходило ей в голову. Большую часть своего времени дома ЭмДжей проводит в своей спальне, читая книгу или смотря сериалы на своем ноутбуке. Показывать Питеру квартиру просто не было необходимости. А кроме Питера ее и некому было показывать. Он ее первый настоящий друг, ее первый парень… Ее первый во всем.  — Да тут не на что смотреть.  — Здесь здорово.  — Неправда. — Старый клетчатый диван скрипит, и Мишель точно знает, что сидеть на нем неудобно. Она не из тех, кого легко можно смутить, но когда взгляд Питера падает на пустые бутылки, стоящие на кофейном столике, краска заливает ее уши и щеки. — Прости за беспорядок, у меня не было много времени, чтобы…  — ЭмДжей, перестань.  — Мой отец любит дорогое виски больше, чем меня. Это его территория, а моя комната — моя. — Ей больше не больно это говорить. Секунды тикают, он смотрит ей в глаза, а потом протягивает руку. Питер Паркер — маяк нежности и понимания в суровой реальности ее дома. Как только она позволяет ему переплести их пальцы, он тянет её рядом с собой на диван.  — Мне нравится твоя комната. — Простые слова, но как важны они для Мишель. — Мне нравится твоя гостиная. ЭмДжей, я люблю в тебе всё, и тебе не нужно ничего скрывать или смущаться. Не со мной.  — Я просто никогда никого не приглашала к себе домой и никому об этом не рассказывала. — Кроме парня, с которым она только что провела полчаса, обнимаясь в душе.  — Я прихожу к тебе уже несколько месяцев.  — Я не про тебя. — Визг сорвался с ее губ, когда он схватил ее. — Эй! Было время, когда она оттолкнула бы его, но теперь она обнимает его при каждом удобном случае, стараясь не думать о том, как сильно она любит этого парня. Мишель требуется меньше пяти секунд, чтобы подвинуться и притянуть его ближе. Из-за мокрых волос ее футболка влажная, часы, криво висящие над телевизором, раздражающее тикают, и ЭмДжей хочется вернуться в свою спальню, но когда в уголках глаз Питера от улыбки собираются морщинки, все неудобства исчезают.  — Спасибо, — говорит она, проводя большим пальцем по его щеке. Ей нравится, что он так естественно обнимает ее, без всякого смущения.  — За что?  — За то, что не стал говорить всякую чушь о том, что мой отец по-своему любит меня.  — Я не знаю его, но знаю тебя. Ты держишь дистанцию со всеми, но открылась мне. Так что если ты рассказываешь мне что-то личное, я знаю, что это правда. Ну, или то, что ты считаешь правдой и…  — И мне нужно, чтобы ты заткнулся и поцеловал меня прямо сейчас.  — Знаешь, перебивать невежливо.  — Питер.  — Мишель. — Теплые губы касаются ее губ, нежно и быстро. — ЭмДжей, мне очень нравится твой диван. Это совсем не смешно, но она все равно смеется. Может быть, дело в пружине, впивающейся ей в спину, или в том, как он широко улыбается, когда его нос сталкивается с ее. Может, она просто немного устала. Питер снова целует ее, на этот раз более глубоко, и Мишель чувствует запах своего шампуня и геля для душа на его коже, вкус мятной зубной пасты на его языке и его руки, забирающиеся под ее футболку. Или это изначально была его футболка? Она уже не помнит. Так определенно лучше, чем просыпаться от его беспокойных стонов. Он очень внимателен к ней, чувствует, где надо погладить, когда — сделать вдох, а когда — отстраниться и посмотреть на нее. Они оба дышат слишком часто.  — Да, я думаю, что этот диван великолепен.  — Если ты не заткнешься насчет этого дивана, я заставлю тебя спать на нем каждый раз, когда ты будешь залезать в мое окно. — Она пытается строго сузить глаза, но не может сдержать улыбки.  — Ты будешь слишком сильно по мне скучать.  — Мне наконец-то достанется все одеяло целиком, и никто не будет меня теснить.  — Ой. — Они оба знают, что она оказалась бы с ним на диване еще до рассвета. — Спасибо, что не бодрствуешь сейчас вместе со мной.  — Всегда пожалуйста.  — Я не шутил, когда сказал, что ты отлично умеешь успокаивать. Раньше ты говорила, что не сильна в этом, но это не так.  — Питер, уже слишком поздно, или рано, или что-то еще, чтобы вести глубокий разговор о моих навыках общения. Круги под глазами Питера говорят все, о чем он молчит. Игнорируя боль в пояснице от комковатых диванных подушек, Мишель проводит пальцами по волосам Питера и уговаривает его лечь рядом с ней. Он ложится наполовину на диван, наполовину на нее, но его вес ощущается как желанный и успокаивающий; это напоминание о том, что она не одна. Возможно, это напоминание и для него тоже. Уткнувшись лицом в ее шею, Питер замирает, и она прижимается губами к его волосам, рисуя пальцами узоры на его спине. Ее глаза закрываются, а его дыхание выравнивается, и на этот раз они спят без всяких кошмаров. Мишель просыпается от звука отпираемой входной двери и слишком яркого солнца. Она не сталкивает Питера и не бежит в свою комнату, но ее сердце бешено колотится. Когда ключи падают в керамическую вазочку, ее бойфренд просыпается.  — Шелли? Что это за чертовщина? У Питера хватает совести покраснеть, когда он отрывает голову от ее груди. Он слезает с нее с чувством вины, написанным на его лице. Быстро закатив глаза, Мишель не спеша садится и потягивается.  — Я думала, ты не придешь домой раньше десяти.  — Сейчас уже десять. — Они сильно опаздывают в школу. — Не хочешь объяснить, что это за парень?  — Здравствуйте. Я Питер Паркер, я…  — Не хочешь объяснить, почему с утра в будний день от тебя уже пахнет выпивкой? — Мишель не может сдержаться, и ее отец хмурится.  — У тебя есть десять минут, чтобы выпроводить его отсюда.  — Двадцать минут. Нам нужно одеться.  — Мишель. — Она знает этот тон: отец на взводе и пытается сохранить хладнокровие. Она пожимает плечами и тянется к руке Питера. — Пятнадцать, и я хочу, чтобы вы ушли оба.  — Кстати, это Питер. Я тебе о нем рассказывала. Ей не стыдно и никогда не было стыдно, поэтому она высоко держит голову, когда тянет Питера в свою комнату. Как только за ними закрывается дверь, он поворачивается к ней, широко раскрыв глаза. Ей хотелось бы, чтобы их пробуждение на диване было другим, чтобы они медленно просыпались, наслаждаясь друг другом.  — Он разозлился? По нему не скажешь, но я его не знаю… У тебя будут неприятности? Нужно ли мне…  — Да ему плевать. Я уже говорила ему, что у меня есть парень, который остается на ночь, когда его нет рядом.  — Ты… говорила ему?  — Сначала все шло не так хорошо. — Она стягивает через голову футболку и идет к шкафу. — Одевайся. Мы должны убраться отсюда, если только ты не хочешь увидеть его по-настоящему злым.  — Я… что происходит?  — Нам надо в школу. Мы очень опаздываем. Мой отец постоянно напивается, несколько раз в неделю, не выполняет своих родительских обязанностей, знает, что ты существуешь, и нам действительно нужно идти, Пит.  — Хорошо. Они одеты и готовы через пять минут, через двенадцать выходят за дверь, и Мишель небрежно машет отцу и берет своего парня за руку. Все прошло лучше, чем она ожидала, вероятно, из-за того, что они уже успели поругаться из-за Питера раньше.  — Все в школе будут сплетничать на тему того, что мы придем вместе так поздно.  — Ой, да на здоровье. — Она наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку. — Видел бы ты свое лицо, когда мой отец застукал тебя за тем, что ты использовал меня в качестве подушки.  — Прекрати.  — Бесценно.  — ЭмДжей, просто помолчи.