Ты нужен мне

Подходил к концу четвертый урок, оставшиеся десять минут Антон провел как на иголках, все время смотрел на часы и кусал ручку. Аня даже испугалась, такое поведение было несвойственно ее другу. — Антон, — прошептала она. Но тот и глазом не повел, так и смотрел сосредоточенно в одну точку. — Антон! — чуть громче прошептала подруга, несильно пихнув его локтем для верности. — А? Что? — Что с тобой? — Ничего, все нормально… — Ты последнее время какой-то задумчивый стал. У тебя все хорошо? — Да, все отлично! Просто устал немного. Аня еще раз подозрительно взглянула на друга, но ничего не сказала. Она знала его с детства, и если уж он не хочет говорить, то и не скажет, пока не придет время. Значит, оставалось только ждать. Аня снова легонько толкнула его локтем, и кивнула на математичку; Антон очнулся от своих мыслей, и тоже принялся записывать то, что та успела написать на доске. Аня вздохнула, раньше она не видела его таким рассеянным, он всегда был уравновешенным, спокойным, и всегда сам одергивал Аню от разных мечтаний. А теперь… Наконец, прозвенел долгожданный звонок, весь класс, быстро собрав вещи, испарился из школы, даже Аня не стала задерживаться. Только Антон все еще неторопливо собирал свой рюкзак, и тихо покинул опустевший кабинет. Влюбленность к новому учителю росла с каждым днем. Не получалось уснуть, не подумав перед сном о Кирилле Александровиче. В голове рождались бесчисленные истории, где они были счастливы. Аппетит, который и раньше хорошим назвать было нельзя, стал еще хуже. Антон становился все тоньше и тоньше, казалось, мысли и чувства забирали весь остаток сил, но от этого почему-то было хорошо. Все это было очень странно и незнакомо. Он не знал, что делать и как избавиться от этого наваждения. Теперь он уже боялся идти на факультатив, боялся оставаться один на один с предметом своих мечтаний, который поглотил весь его мир. Было страшно от того, что учитель может увидеть в его глазах влюбленность, а еще страшнее, если заметив эти чувства, он отвергнет его. Но Кирилл Александрович ведь не такой, да? Он же не поступит с ним жестоко? Он же поймет его? А может даже… Дальше Антон думать не смел. К кабинету он шел на ватных ногах: сердце колотилось как бешенное, а руки леденели. Такое состояние преследовало каждый раз перед индивидуальными уроками, и Антон уже как будто стал привыкать к этому болезненному состоянию. Тихонько постучав в дверь, подождал пару секунд и открыл ее. За своим столом, сгорбившись над кучей тетрадей, сидел Кирилл Александрович. Его брови сурово съехали к переносице, а взгляд был сосредоточен, губы сжаты в тонкую полоску. Казалось, что он так увлечен проверкой тетрадей, что и не услышал, как в класс вошли, но это только казалось. Кирилл сам ждал этой встречи, он так устал от всех, что хотелось просто провести какое-то время с человеком, который его понимает. А Антон понимал его больше, чем кто-либо за последние годы. — Здравствуйте! — робко сказал Антон, подходя к своей парте, выкладывая на нее тетрадь. — Здравствуй! Антон сел на свое место и молча ждал указаний учителя. А тот, в свою очередь, смотрел на Антона и не торопился прерывать эту тишину. Золотистый свет осеннего солнца пробивался сквозь окно класса, и словно играл с волосами и лицом учителя, делая его еще более притягательным и неземным. — Слушай, это наверно странно прозвучит, но давай просто помолчим? — предложил Кирилл Александрович уставшим голосом, и помедлив, добавил: — Хотя, если хочешь пойти домой, то не смею тебя задерживать… Антон удивленно молчал, не зная что и сказать; с одной стороны ему бы следовало уйти домой, а с другой, он был счастлив, что есть возможность побыть с учителем наедине. — Я останусь с Вами, если Вы не против, — сделал выбор Антон. — Хорошо, — едва заметно улыбнувшись, согласился Кирилл. И солнце еще больше заиграло на его лице. А Антон вдруг подумал: «Как редко ты улыбаешься, если бы я мог заставить тебя улыбаться чаще…» Антон и не помнил, когда видел его улыбку в последний раз. Кирилл Александрович не смеялся даже тогда, когда Аня невпопад и совершенно искренне перечисляла все свои домашние дела, еще тогда, на уроке. А Кириллу шла улыбка. Как они проведут в тишине целый час Антон представлял плохо, то есть они просто будут сидеть и смотреть друг на друга? Или Кирилл Александрович станет проверять тетради, а Антон смотреть на него? Что вообще происходит? Почему вдруг учитель попросил остаться с ним, а потом сам же предложил пойти домой? Может, он надеялся, что Антон уйдет? Нет, если бы он хотел, он бы так и сказал, просто отменил бы занятие. За размышлениями Антон провел минут пять, по привычке, глядя в одну точку. Когда заниматься самоанализом ему надоело, снова посмотрел на учителя, который, отложив все тетради и учебники в сторону, сложил голову на руки и не двигался, будто спит. Сейчас он не был тем тираном, каким его все привыкли видеть, сейчас это был обыкновенный человек, который устал. Антон не понимал почему учитель такой только с ним; так открыт, почему общается с учеником на равных, никогда не грубит, всегда хвалит, даже за пустяки, и помогает исправлять ошибки, на которые другие не обратили бы внимания. Словно и не существует между ними никакой невидимой черты, которая всегда отделяет учителя и школьника. Было в этом что-то теплое и доверительное, словно несмелое прикосновение лучшего друга. Если бы он не вел у Антона уроки, а был просто репетитором, и Антону кто-нибудь рассказал, что этот человек самый настоящий деспот, которого обходят стороной даже учителя, он бы ни за что в это не поверил. Антон смотрел своими ясными глазами, не отрываясь, и думал о том, как бы было хорошо, если он мог бы подойти к нему, обнять и погладить по голове, сказав, что все наладится и каким-нибудь магическим заклинанием снять всю его усталость. Неожиданно Кирилл поднял голову и посмотрел на Антона. Их взгляды встретились. Антон, машинально, хотел опустить глаза, но когда увидел на лице учителя отчаяние и чуть ли не крик о помощи, то уже не смог отвести взгляд. Может стоило бы сейчас сказать это вслух, сказать, что понимает его, что он его чувствует. Так же, как чувствует себя и ему знакома вся та боль, которая выжигает изнутри. Но, не успел, учитель встал из-за своего стола, и неторопливо подошел к своему единственному ученику. Его шаги гулко отозвались в пустом классе. Сердце у Антона забилось так, что его частые удары едва не разрывали грудь, и наверное были громче шагов. Кирилл сел рядом, совсем близко. — Только не говори никому, каким ты видишь меня здесь, пожалуйста, — тихо попросил он. — Даже мысли такой не было, — еле слышно, заверил Антон, не в силах оторвать глаз. — Я устал. Прости, что не могу провести этот урок и понапрасну задерживаю тебя, — вздохнул Кирилл Александрович с сожалением. А Антон так и смотрел на него и не мог разглядеть и малой доли того человека, которым грозный учитель был на уроках. Как в нем уживаются сразу две личности: сильный, уверенный в себе мужчина и слабый, уставший и, как будто, потерявшийся совсем юный парень? — Все хорошо, я очень рад провести это время с Вами, — громче и чуть смелее признался Антон. — Я не понимаю почему я так открыт с тобой, я никогда не показывал свои слабости, но с тобой все по-другому. Я ждал этого урока… Я хотел провести это время с тобой, потому что мне кажется, что ты единственный человек, который понимает меня. И я тоже рад, что ты сейчас остался, — улыбнулся Кирилл, а потом неожиданно, но нежно взял ладонь Антона и сжал ее в своей.