Ты нужен мне

— Не понимаю почему я так открыт с тобой… с тобой все по-другому. Я ждал этого урока… Хотел провести это время с тобой, потому что мне кажется, что ты единственный человек, который понимает меня. И я рад, что ты остался со мной, — улыбнулся Кирилл, а потом неожиданно, но нежно взял ладонь Антона и сжал ее в своей. Зазвенел противный будильник, этот звук не перепутать ни с каким другим! И кто только его придумал! Антон упрямо не открывал глаза, но сон безнадежно ускользал, оставляя едва уловимое воспоминание. На ощупь нашел свой телефон и отключил настойчивый звук. Еще немного подождал, пытаясь сохранить в памяти обрывки чудесного сна, глубоко вздохнул и вылез из-под одеяла. Умываясь, и глядя на себя в зеркало, он все еще думал о Кирилле, и вспомнились последние слова, которые тот произнес во сне: «… я рад, что ты остался со мной…» Сон был слишком реалистичным и вместе с этим, несбыточным. Не станет Кирилл Александрович показывать свою усталость, а потом еще и брать за руку. От этого осознания вдруг стало жалко себя. Каждый день просыпаться в розовых мечтах и светлых надеждах, а в жизни ничего не меняется: уроки, факультативы и редкие фразы учителя, которые еще долго горят в голове золотыми буквами, порождая новые фантазии. И теперь это прекрасное сновидение, неожиданно испортило настроение. Оно осыпалось резко, как стекло. Крепко зажмурив глаза, стараясь прийти в себя, Антон так и стоял перед зеркалом, зачем-то сжимая в кулаке ни в чем неповинную зубную щетку. Солнечная осень прошла тихо и незаметно, как тот самый недавний сон. Робко накрапывал мелкий дождь. Что ж, пора возвращаться в реальность. День обещал быть загруженным: несколько контрольных, а потом пробный экзамен по литературе. А год еще только начинался. Радовало то, что была пятница и завтра можно никуда не торопиться. Хотя, что эта за радость, если настоящее настолько уныло, — что предстоящие выходные — единственное светлое пятно в жизни. — Привет, — первым поздоровался Антон со своей подружкой, собрав остатки позитива. — Привет, — бесцветно ответила Аня, и слабо улыбнулась. Видимо настроение было паршивым не только у Антона. Может, это геомагнитные бури или вспышки на солнце. Хотя, где теперь это солнце? Низкие тучи как потолок в подвале и никакого просвета… — Ты чего с утра без настроения? Случилось что-нибудь? — осторожно поинтересовался Антон. Девушка с отчаянием взглянула на него, молча обняла и заплакала. Все это было странным, но таким понятным и близким. Нет, то что Аня при каждом удобном случае, обнимала его, в этом-то как раз ничего странного, а вот то, что она плакала, это случалось редко. Значит точно бури! Он ласково гладил ее по спине, позабыв о собственных печалях. — Тише, не плачь, — не переставая гладить, утешал он. А за школьным окном на изогнутой ветке дрожали редкие желтые листья, на них блестели бусинки дождя, собирались в капли побольше, и срывались вниз. — Мы с Герой поругались, — сквозь слезы, призналась Аня. — Из-за чего? — Его бесит, что я провожу с тобой время. А я не могу бросить тебя, ты мой лучший друг! Я ему это постоянно объясняла, а он не верит в дружбу между девушками и парнями. — Его можно понять, — философски вздохнул Антон, — И давно это с ним? Мне казалось, что он спокойно принимает наше общение. За окном безжизненный листик неожиданно оторвался от ветки, и кружась полетел вслед за каплями. — Он недавно стал ревновать… — Была причина? — Я не знаю, — все еще всхлипывая, сказала Аня. — Ну и что мы оплакиваем? Вашу успеваемость? — конечно же, этот язвительный, насмешливый тон принадлежал Кириллу Александровичу, который, как всегда, появился неожиданно. Он с любопытством разглядывал парочку. — Если я угадал, то примите мое глубокое сочувствие, а если нет, тогда прошу немедленно прекратить неконтролируемые потоки жидкости из организма. — А кто-то запрещал здесь плакать? — с вызовом взглянул Антон на учителя, сам от себя не ожидая такой дерзости. Каждый раз, когда кто-то задевал его близких, он вдруг становился сам не свой. А тут еще и настроение соответствующее… Так и хочется, восстановить справедливость в мире! И кстати, именно Кирилл Александрович, и был воплощением этого самого мира, пусть даже только в голове Антона. Так что, лучше кандидатуры и не придумать. Да, и защитить девушку, тоже оказалось весьма подходящей причиной. И тогда он с жаром добавил: — Нельзя приказать человеку радоваться, если ему плохо! — Ого! — учитель сверкнул глазами, он уже понял, что это вызов, — Чтобы сопереживать, нужно знать причины. Вот и поведайте их нам, прошу! — с усмешкой, и даже каким-то интересом, предложил он. Глаза его сощурились, что в них было? — То ли улыбка, то ли насмешка, то ли злость. Сразу после его появления, Аня мгновенно позабыв о своем горе, с интересом и ужасом наблюдала за происходящим. — По-моему, Вас не должно касаться кто из-за чего плачет! — дерзко заметил Антон, явно желая найти себе неприятностей побольше и пожирнее. — Так вот и я о том же! — легко отразил отчаянный выпад мудрый преподаватель, и тут же нанес ответный, — А раз нас не касаются причины, то и последствия лицезреть нам тоже ни к чему. Потому, не могли бы вы репетировать свои «Маленькие Трагедии» например, дома, в свободное от учебы время… — Не могли бы, — огрызнулся Антон, понимая, что его атака на грани срыва, и справедливость сегодня, так и не восторжествует. — Бурлаков, — холодно и легко перешел в наступление красивейший учитель литературы, — Ваши любовные драмы вселяют в невольных зрителей уныние и порождают нездоровое любопытство узнать их причину. И если данные причины не относятся к учебному процессу, то во избежание дальнейших вполне законных вопросов публики, заниматься ими нужно не в стенах учебного заведения. И не устраивать спектакли без финала и развязки оставляя окружающих в фрустрации. Это называется, правила поведения в общественном месте. Надеюсь, вы не станете с этим спорить? Антон не нашелся что ему ответить. Да, мир сегодня был не только жесток, но и чертовски образован. Раздражение и гнев, конечно, остались, но нужно уметь проигрывать с достоинством. Дальнейшая словесная дуэль бессмысленна, да и запал прошел. Он взял Аню за руку и отвел в сторону, подальше от придирчивого учителя и людских глаз. Кирилл Александрович, едва заметно благодарно поклонился, ну точно на манер потомственных аристократов, и гордо удалился. — Антон, что на тебя нашло? — Ничего! Это не учитель, а бесчувственный сухарь! Как можно быть таким?! Кто ему так в жизни насолил? — сокрушался Антон. Буря в его душе хоть и прошла, но остался осадок разочарования и непонимания. На факультативах все было по-другому, не так, конечно, как представлял в своих фантазиях, но все-таки, там мужчина мечты ни разу даже голоса не повысил, и уж точно никогда не называл своего ученика по фамилии. Хотя, во имя той же самой справедливости, стоит признать, что и Антон никогда раньше не давал повода… Эмоции стихли, на их место пришли стыд и тихая грусть.

***

Кирилл встретил утро сразу не в настроении. Цветные сны снились редко, но сегодня ему приснился его белобрысый тонкий ученик — Антон. Ничего особенного не происходило, но именно там во сне, Кириллу захотелось быть с ним ближе или хотя бы взять его за руку. И там же во сне, он понял, какая пропасть отделяет его от этого хрупкого мальчика. И возраст, и положение, и… еще эта вечная подруга Аня, которая ни за что не оставляет его одного, даже во сне. Иногда, перед началом занятий, если удается встретить Антона одного, то несколько обычных фраз заряжает энергией на целый день. Но чаще эта легкомысленная девушка всегда вьется рядом с ним, и тогда день сразу становится обычным, и даже скучным. Кирилл шел по коридору, а его мысли снова и снова возвращались к этому странному сну. Может, позволить себе немного поболтать с Антоном, если конечно, он встретится один. Так хотелось, в эту дождливую погоду несколько лишних теплых слов, чтобы снова вернуться к жизни. Антон стоял тут же в коридоре и, конечно же, как на показ, обнимал свою подругу словно в медленном танце. Вот тебе и душевный разговор наедине! Кирилл даже замер на мгновение, и с досадой двинулся к влюбленным. Школьник нежно гладил одноклассницу по спине и волосам, сейчас не бось и раздевать начнет. А та повисла на нем, как… Подойдя ближе, он увидел, что это вовсе не брачные танцы, а вечная сцена всех литературных драм — девушка плачет на плече мужчины. Что может быть печальнее? Только если этот мужчина ваш! Волна внезапной и постыдной ревности накрыла зрителя и он не смог удержаться, чтобы не съязвить. Может, у него тоже были планы на Антона, не такие смелые, конечно, но все-таки. Но в этот раз все обрело совершенно неожиданный поворот. Антон, как волчонок, кинулся защищать Аню и чуть ли не испепелил его своим взглядом. Это еще больше злило. Глупый подросток, я же его спасаю! Не бось уже и плечо, мокрое от чужих слез. А он… Как он вообще смеет так с ним говорить?! Победа оказалась легкой, ученик конечно же сдался и уступил. Он отошел в сторону и утащил с собой свою подругу. А взгляд-то какой! Будто я повинен во всех бедах мира! Удовлетворения эта победа не принесла, наоборот, настроение окончательно испортилось, тоже мне радость — унизить человека, который тебе не безразличен. Кирилл коротко кивнул, будто хотел извиниться, и мрачно двинулся дальше. Вот это утро! День уже не сулил ничего хорошего. Неужели эти двое все же больше, чем друзья? И почему это так его волнует? Наверное, во всем виновата погода.

***

Уроки прошли скучно, но незаметно. Контрольные и пробник остались позади. Дождь закончился. Аня с Антоном возвращались домой, молча, каждый со своей печалью. Желтые листья на мокром асфальте смотрелись нелепо и обреченно. Похоже, все в этом мире таило свою боль. И не зря придумали умные люди, не выходить в такую погоду из дома, а сидеть с открытой книжкой и чашкой горячего чая. Можно кстати и посмотреть какой-нибудь фильм. — Антон, у меня родители уехали в гости на выходные, придешь? — Не знаю, гость из меня сегодня никакой. — У меня давно лежит бутылка вина. И сегодня, я обязана ее приговорить, в этом мне нужна помощь друга! — Для этого друзья и нужны! — Антон грустно улыбнулся, кажется впервые за сегодняшний день. — Я знала, что на тебя можно положиться, — Аня тоже улыбнулась, и словно окончательно желая стряхнуть с себя уныние, глубоко вдохнула влажный воздух и привычно крепко взяла Антона под руку. И уныние отступило, на его место пришли надежда и спокойствие, как негромкая и приятная вечерняя музыка. Мир ни в чем не виноват, все дело в том, как на него взглянуть; было плохое настроение, и оно прошло. Значит, все наладится, и все будет хорошо. Может не сразу, может даже не так, как хотелось, но непременно будет. И эта осень пройдет, и потом возможно станет лучшим воспоминанием, ведь она последняя школьная осень. Она уже подарила столько незнакомых и новых переживаний. Как это странно, вдруг осознать, что внутри тебя бьется живое сердце, которое способно любить и страдать. Как это странно, что вдруг появился человек, который не покидает твои мысли даже во сне. Как все это странно... Разумеется, это все лишь чувства, но разве не они делают жизнь счастливой или скучной? Разве не их мы с волнением и трепетом ждем от других?

***

— Мам, я сегодня у Ани переночую, хорошо? Ее родители уехали, и она попросила побыть с ней. — Если бы я вас не знала, то подумала бы, что это начало неприличного анекдота… — Ну так, я пойду? — Иди, конечно, не одной же ей оставаться. Антон вышел из квартиры и позвонил в дверь напротив. Все же хорошо, когда живете на одной лестничной клетке, не надо никуда далеко ехать, открыл дверь и уже в гостях. Аня успела переодеться в домашнюю пижаму и избавиться от макияжа, глаза были красными, видимо и поплакать она еще раз успела. На кофейном столике ожидало своей участи обещанное вино и фрукты. В этом натюрморте кажется не хватало пиццы, и ее тут же заказали. — Ты опять плакала? Помиритесь, он просто вспылил, — Антон взял бутылку, и избавился от бархатистого темного колпачка на пробке. — Он постоянно делает мне больно. А я люблю его. — А он любит тебя и, видимо, сильно, если боится потерять. Пробка с характерным звуком поддалась, возвестив, что вечер откровений и общения можно считать открытым. — Но получается, что он не доверяет мне, — Аня подставила два бокала. — Он доверяет, но ревнует. Его тоже можно понять. Тебе приятно, когда он находится со своими подругами? — Антон осторожно стал разливать вино. — У него нет подруг. — А если бы были? В этот момент рука Ани дрогнула, и несколько капель вина пролились мимо. — Я бы его… ! — Вот и ему неприятно, — Антон поставил бутылку, осторожно вытер пролитое вино салфеткой. И на всякий случай, забрал бокалы из рук взволнованной хрупкой девушки. — Я понимаю, — вздохнула Аня, — Но почему, все в этой жизни так сложно? Почему приходится выбирать? Почему просто нельзя радоваться и быть с тем, с кем хочешь! — Точнее не скажешь, — тяжело вздохнул Антон, уже подумав о своем, и торжественно поднял бокал. Пили они нечасто, точнее второй раз. Тогда, когда это случилось впервые, Антон признался Ане, что он гей. Было конечно неловко, но зато после этого отношения стали по-настоящему дружеские. И сейчас, когда у обоих на душе творилась какая-то неразбериха, все вполне могло закончиться новыми признаниями. Они говорили обо всем, о школе, об учителях, о переживаниях за экзамены и даже затрагивали какие-то вечные вопросы. Они забыли про фильм, который собирались смотреть. А когда бутылка вина опустела, и от пиццы остался сиротливый кусочек, темы для разговоров иссякли. Друзья с чувством выполненного долго улеглись спать. Комната погрузилась во мрак. Они смотрели в потолок и молчали. — Ань, ты не спишь? — тихо спросил Антон. — Нет. Ночью всегда хочется говорить шепотом, эта привычка осталась еще с детства. — Мне кажется, я влюбился… — Что? — резко повернувшись к Антону, спросила она, пытаясь рассмотреть его лицо, — в кого? — В Кирилла… — Какого Кирилла? — Александровича. — Чего?! — еще громче воскликнула подруга. — Сам в шоке, — грустно усмехнулся Антон. — Но как? — Само как-то. Он не тот за кого себя выдает. — В каком смысле? Ты же говорил, что он сухарь бесчувственный, и что он... — Он не такой злой, каким кажется. — Ну конечно, навыдумывал себе! — Нет, он правда другой. На факультативах со мной он самый... лучший и нежный. Он не орет на меня, да и по фамилии сегодня только первый раз назвал. Он хвалит меня даже за какие-то мелочи. А еще ему нравятся мои фанфики! — Чего? — Он читал их — все! — И его не смущает, что это слэш? — Нет. Он учитель литературы, ему не важно, что это, ему важно как это написано. Я не понимаю почему он такой злой с другими. Я так хочу узнать его поближе. Он не выходит у меня из головы, я постоянно думаю о нем. Когда его вижу, мое сердце делает кульбит и стучит в тысячу раз сильнее. Иногда я не могу даже понять о чем он говорит, потому что начинаю им любоваться. Никогда еще со мной такого не было! — Ты сошел с ума! Вокруг столько крутых парней, а ты влюбился в школьного учителя! Хотя… он ничего такой. Мне кажется, в него куча девушек влюбилась... причем, сразу всей кучей. — Аня усмехнулась и грустно добавила: — У тебя большая конкуренция, а если учесть, что ты еще и парень… — Спасибо! — с сарказмом поблагодарил Антон, — Ты прямо вселила в меня надежду! Он, конечно, знал, что учителю девушки не нравятся, но все же он и не думал, что у него есть хоть малейший шанс быть рядом. Разговор прервал звонок Аниного телефона. Схватив его и увидев имя на дисплее, Аня засияла или это просто свет от экрана такой яркий. Она радостно вскочила и выбежала из комнаты. Антон и не сомневался, что Гера позвонит ей. Они часто ссорились, но всегда мирились, так что и этот раз не был исключением. Как говорится, милые бранятся — только тешатся! А вот Антону такой неожиданный телефонный звонок не светил, во всех смыслах. Он вздохнул, закрыл глаза и почти мгновенно его унесло в страну снов, где происходило все то, чего так не доставало в обычной жизни.