Пламя лидерства

«... Гадаете, кто же станет вашим противником? Я вас удивлю. Чтобы покинуть эту проекцию, вам придётся сразиться друг с другом. Оружие за вас я уже выбрал», — пугающим тоном произнёс Диктор, и в руках двоих клонов, заставших с шокированными выражениями лиц, появились жуткие, холодные и по-настоящему острые мечи. Именно в эту минуту, чтобы дойти до конца, кто-то из них — отважный лидер команды Революционеров Шрам или смелый, но оказавшийся среди выживших Бобов недавно Перец — должен был мучительно погибнуть от рук своего же приятеля. Перчик взглянул наверх, на цветной купол, который будто пытался убедить в несерьёзности происходящего. Воздушные шарики, арена, то зелёная, то красная полоса над головой, тусклый свет. Оружие в руках... Перец глядел на него, и вся жизнь проносилась перед глазами. Какие бы декорации ни выставил Диктор, Бобу было всё равно. Какая разница, что происходит вокруг, когда вот-вот один из немногих выживших Революционеров может навсегда погибнуть, никогда больше не вернуться? Руки дрожали и готовы были вот-вот выронить тяжёлый меч. Ноги чуть подкосились. Острый нервно дышал и сквозь страх и отчаяние успевал услышать бешеный стук своего же сердца, которое не успокаивалось, а с каждым мгновением билось всё сильнее и сильнее. А из-за чего же именно? Волнение? Страх? Резкий прилив адреналина? Всё сейчас перемешалось в его голове, поэтому Перец даже не пытался найти ответ, который, возможно, скрывался совсем рядом. Вместо этого он с надеждой смотрел на Шрама, пытаясь отгадать, что теперь делать. Чего хотел лидер? Может быть, погибнуть самому и позволить Перцу пройти вперёд. Может быть, с одного чёткого и сильного удара жестоко убить его (нет-нет, Шрам и помыслить о подобном не мог!). Возможно, сбежать, чтобы спасти те жалкие остатки команды, что сохранились после ужасающих пыток Диктора. Или вовсе сдаться... Серьёзность и странная решимость во взгляде лидера не позволяли Перчику понять, что кроется в его мыслях. Но и сам он, как КБ, ничего уже не знал. Что делать? Что решить в последний миг? Как поступить? Почему Шрам не мог найти лучшего решения, как он обычно и делал?! Ведь никто — ни Перец, ни Красный — не хотел убивать товарища. Кого-то, кто был для него искренне важен. Никто из них не простил бы себе такое ужасное преступление. Худшее, что оба могли сделать в своей жизни. И Перец... Даже если он не был против насилия... Только не Шрама. Ни за что. Клон уже был бы мёртв, если бы КБ и другие не пришли ему на помощь и не помогли выжить, не взяли в ту команду Революционеров, которая пала в этой же огромной постоянно меняющейся комнате. Однако тот самый решающий момент стал подкрадываться ещё ближе, когда с громким криком Красный отбросил выданный ему меч в сторону, отказываясь от сражения с Острым. Он сдался и, кажется, не оставил другому клону выбора. Шрам почему-то хотел, чтобы именно Перец продолжил путь?.. Полное безумие, безрассудство! Зачем он это сделал, если мог покончить с Перчиком и продолжить идти дальше? Пожалуй, такой доброты он никогда бы не мог понять... Что ж, у него осталось всего два варианта, как решить судьбу Революции. Именно у него. Он мог преодолеть себя и расправиться с Шрамом — тот сам позволял и, наверное, уже не стал бы сопротивляться, если бы Перец попытался. Либо же убить самого себя. Не поддаваться беззвучным, но донельзя понятным предложениям лидера. Сделать так, чтобы в любом случае тот победил Диктора. КБ и только он. Вряд ли кто-то ещё был попросту достоин этой чести. В том числе и самый обычный Боб, что отличался от других разве что нарядом и несносным характером. Он должен был позволить Шраму пройти дальше. Или же?.. Достаточно медлить! Сейчас именно его решение станет самым главным. Что бы он ни выбрал — убить Шрама или самого себя — судьба их навсегда изменится. Но если здесь нет настоящего правильного выбора, если так или иначе кому-то суждено погибнуть, если в итоге ни в чём из того, чего добились клоны, никогда не было смысла, потому что Диктор всегда найдёт способ разобраться сразу со всеми, то... Сначала Перчик прикрыл глаза. Он понял и детально представил, что сейчас случится нечто, о чём он будет жалеть всю оставшуюся жизнь, даже если она окажется недолгой и пустой. Шрам забеспокоился о нём, слегка вытянул руку вперёд и хотел уже было о чём-то попросить. Попросить Острого не бояться и наконец покончить с этим. Однако вот его глаза, которые теперь уже были полны слёз, вновь открылись. На лице появилась чуть искривлённая печальная улыбка. даже со своего расстояния КБ заметил, как сильно Перчик дрожит, не в силах сдерживать себя. И вот, выставив чуть сверкнувший из-за отражённого света меч вперёд, слегка опустив голову... Перец побежал вперёд. Прямо на Шрама. Он не хотел; сердце и душа разрывались на части от осознания того, что он сейчас сотворит, если не остановится, если не возьмёт себя в руки. Вовсе не нужна абсурдная смелость, когда из-за неё приходится жертвовать близкими тебе людьми, но в тот момент Острый совершенно позабыл об этом. Почти сделал это. Пара мгновений, и всё будет кончено! Шрам не сопротивлялся и готов был принять свою судьбу. В конце концов, именно этого он и добивался. Пусть лучше погибнет он, но выживет ценный для команды Боб, дорогой ему, как и все остальные Революционеры. «Если я паду... Он переживёт. Я знаю его характер. Он слишком смелый, чтобы отчаиваться долго. Он пойдёт на всё, чтобы спасти других Бобов. Если же Перец погибнет... Не могу этого допустить. И так уже он чуть не простился с жизнью, и теперь, когда у него появился шанс прожить полноценную, нужно умирать? Ни за что. Поэтому я всё же надеюсь, что после моей смерти он найдёт выход», — Красный надеялся на него, и надежда не таяла. Наоборот, он уже решительно знал, чего ждёт от Перца. И спокойно готовился принять удар, каким бы болезненным он ни оказался. Ничтожное расстояние разделяло Шрама и Острого, когда тот почти добежал. Не знал, попадёт ли, если глаза полны слёз, руки трясутся, а голова словно вот-вот закружится, и клон упадёт замертво без всякого сражения. Вот он замахнулся, всё ещё не веря, как легко Красный сдался и позволил ему совершить убийство, в последний раз посмотрел на него, осознал, что вряд ли они когда-нибудь снова встретятся в будущем, и уж затем... «Прости, Шрам». ... он нанёс тот самый первый и последний, единственный удар. Послышался невольный вскрик Номера один. Острый не промахнулся. Попал точно в цель. Вот только спустя мгновение после того, как удар пришёлся на Шрама, Перец стал понимать, что совершил просто чудовищную ошибку. Он в самом деле сделал это!.. Позволил себе, хотя мог бы дать Шраму пройти вперёд. Он ранил лидера. Смертельно. Послышался звук падения его тела на землю, а потом уже и Перчик наконец выронил злосчастный меч из рук, и эхом до него донёсся звук удара металла о холодный пол проекции. Декорации же исчезли. Перец не мог заставить себя обернуться и увидеть, что произошло с КБ. Даже если это значило, что он навсегда потеряет последний шанс на его спасение. Всхлипы стали отчётливо слышаться, но кто теперь мог утешить Острого? Никто больше. Диктор вот-вот посмеётся над его бессмысленным поступком, над самопожертвованием Шрама ради того, чтобы оставить в живых глупого вспыльчивого клона, что никогда не сможет стать таким же смелым лидером, как сам КБ. Чтобы доказать свою отвагу, Острый мог бы обернуться, но не был способен и на это. — Ну надо же, — вот и такой чистый, но мерзкий для любого Боба голос Диктора. — Совершенно не ожидал такого результата. Неужели у самого обычного клона хватило смелости совершить убийство лидера вашей же команды? При всей твоей склонности к насилию... Думал, у тебя есть хоть какая-то совесть, — он издевательски усмехнулся. Пытался окончательно сломить уже отчаявшегося Перца. Сколько бы жестокости ни сотворил сам учёный, теперь он утверждал, что тот — самое ужасное существо. Возможно, Острый мог бы схватить тот самый меч и прикончить себя самого, чтобы не страдать больше, но тогда он бы совсем подвёл Шрама, который в самом деле рассчитывал на него. Но так невыносимо. Леденящий душу ужас, жуткие слова Диктора — настоящего садиста — о том, что Перец просто монстр, подступившая головная боль и готовность упасть в любой момент. Перчик должен был добраться до Диктора. Покончить с этим раз и навсегда. Привести их к победе. Так сделал бы Шрам, если бы погибли все Бобы. Шрам... Перец не выдержал и, с трудом заставив себя, повернулся к нему, чтобы увидеть, что же случилось с лидером, пока он беспомощно стоял на месте, утирая слёзы и уже не пытаясь бороться с тёмной самоненавистью. Однако... Помогать КБ было уже поздно. Он лежал неподвижно в луже собственной алой крови, не пытался подняться или взглянуть на Острого. Всё конечно. Всё кончено. Перец победил. Какой ценой... — Ну что же ты, Боб? — снова услышал он Диктора. — Неужели не хочешь наконец добраться до меня, как единственный выживший? Не подведёшь же ты Номера один? — Заткнись, заткнись! — сквозь слёзы выкрикнул Острый, пусть и знал, что учёный никогда не поймёт бормотание Бобов. Диктор же был готов в любой момент уничтожить это место. Как только последний Боб доберётся до его кабинета, всё будет кончено! Никого из них не останется в живых, и он наконец сможет продолжить работу. Впрочем, если этот клон решит сбежать, экспериментатор предпочтёт отпустить его, чем оставлять в ловушке или того хуже — напрасно взрывать собственную фабрику. Один Боб не так опасен, как несколько (хотя для Диктора даже все Революционеры разом не представляли серьёзную угрозу), особенно если он так отчаялся после своего же импульсивного поступка. Перчик не знал, что делать. Выполнить свой долг, убить Диктора, который прямо там, за дверью, в своём кабинете, отомстить за Шрама!.. Но Перец сам был виновен в его смерти. Он взглянул на мёртвого лидера снова, и вид его безжизненного тела только больше наводил ужас и панику. «Что я должен делать теперь, что?! Пойти к Диктору и убить его. Но я не справлюсь. Нет. Не после смерти Шрама. Лучше бы я избавился от себя и дал ему пройти! А теперь... — пусть говорил с собой он только мысленно, снаружи клон почти уже громко рыдал. — К чёрту! Я не смогу! Не сейчас! Не один!» Не оглядываясь назад, он принялся бежать прочь. Прочь от BobSoc, прочь от сумасшедшего Диктора, прочь от бездыханного тела Шрама, которого ему хватило безрассудства убить своими собственными руками. Прочь от всего, от всего! Если учёный и попытается остановить его — больше не имеет значения. Выкрикивая извинения в сторону Шрама «Я не хотел этого!», «Прости, я такой идиот!», «Мы не смогли привести команду к победе из-за моей тупости!», он мчался к другому выходу. Хотя бы спрятаться где-нибудь в вентиляции, и уже будет проще. Эта комната не бесконечна... Диктор, уже понимая намерения Перца, не стал останавливать его, как и задумывал. Не так страшно, если один клон сбежит, когда у него есть остальные. Может быть, он и рассчитывал на победу Шрама, но... Тот подвёл его. Так легко сдался, что смотреть было стыдно! Однако Ди не видел смысла в погоне за одним из множества Бобов. Пусть убегает. Заодно не будет ущерба целому огромному зданию. Да и этот клон... «Не думаю, что он хоть когда-нибудь сможет и собрать новую команду для себя. Не говорю уже о том, чтобы командовать ею так, чтобы его действительно слушались», — подумал Диктор и тихо посмеялся. Острый едва дышал, но всё-таки добрался до небольшого прохода в вентиляцию, где можно было спрятаться, а потом и сбежать из этого ужасного места. К небольшому счастью, которое он, впрочем, всё равно не чувствовал, клон успел заметить свою трость, которую давно выронил, пока Бобы сражались с опасными куклами в проекции. С нею Перчик и забрался внутрь, пока была возможность, и попытался отдышаться там, всё ещё утирая слёзы. Увы, в душной вентиляции стало ещё хуже. Лицо Перца совсем покраснело, голова кружилась, всё мутнело перед глазами, из-за чего он начал натыкаться на стены, как только двинулся вперёд. Боб полз на коленях, так как пространства было слишком мало, и думал, что совсем скоро всё же упадёт. Но всё же не оглядывался назад. Наверняка ещё отсюда он мог бы наблюдать мёртвое тело КБ. «Я убил его. Я убил его... Я убил его! Своими руками!» — не уходило у него из головы, а поэтому и так кошмарное состояние, когда весь мир вокруг превратился в сплошной туманный мрак, нарастало и нарастало. Слишком жарко, слишком плохо... Несколько раз Перчик падал и почти терял сознание, но в последний момент находил в себе силы держаться. Не желал так глупо умереть. Так трусливо сбежал, подвёл Шрама и всю команду, а теперь упадёт в вентиляции? Никогда, никогда... Он не опозорится ещё сильнее, чем недавно. Ведь на его руках до сих пор оставались следы крови лидера, которая такая и не стёрлась, пока Перец прикасался к металлической поверхности в этом неудобном «тайнике». Не то чтобы когда-то его сильно пугал такой вид, но всё же, если бы не он... «Я должен держаться! Пожалуйста, из последних сил... Я должен вернуть их, я должен вернуть всех Революционеров. И Шрама. Но сейчас я не могу. Я упаду в любой момент и подведу их ещё больше. Нужно добраться до укрытия. Найти оружие получше, чем трость. Найти... Хоть что-нибудь. И вернуться за ними. Немедленно. Нельзя терять времени, ведь Диктор может навсегда избавиться от них в любой момент», — говорил он себе, чтобы сохранить те остатки сил, которые давали ему двигаться вперёд.

***

Ему потребовалось немало сил, но наконец Острый выбрался. Ни свежий, прохладный воздух, ни настоящая земля под ногами не успокаивали его. Клон поплёлся вперёд, стараясь ускориться настолько, насколько у него ещё хватало сил. Трость немного помогала ему держаться на ногах и не падать, но этого было слишком мало. Перец должен был бежать, бежать так быстро, как мог, чтобы взять в укрытии всё необходимое, а потом вернуться в BobSoc! Диктор же мог сделать что угодно, пока Перчик так неторопливо добирался до штаба... Когда Перец оказался рядом, уже и трость почти не помогала ему стоять. Он был слишком измучен. Ужасное моральное самочувствие явно отразилось и на физическом. Щемящее чувство, когда острый отказывался признавать и прощать себе смерть Шрама. Всё, что он мог сейчас сделать — прихватить побольше полезных вещей: мощное оружие, старую сумку, куда в случае чего можно будет сложить всё необходимое, что найдёт на фабрике, может, даже маленький кусочек еды, если задержится там слишком долго — и отправляться назад, теперь уже в полной готовности. Но, зайдя внутрь штаба, Перчик не сделал и пары шагов, как невольно выпустил трость из рук и повалился на пол. В последний момент он удержался, задержавшись с помощью рук, которые он плотно прижал к земле, и попытался вновь подняться. Нечего было беспомощно валяться на земле, когда Диктор наверняка окончательно избавляется от Бобов! «Надо подняться! Сейчас же! Или я могу только всё портить? Они всегда так думали, и я только подтверждаю. Ну же!..» — через силу заставлял он себя. Ещё несколько попыток встать с пола — безуспешно. Вскоре и руки перестали удерживать Перца, поэтому он уже лежал на земле полностью, ни за что не держась. Глаза сами собой закрывались. Слишком большое потрясение у Перца вызвал собственный поступок, и в глубине души клон ясно знал, что не сможет ринуться на фабрику прямо сейчас, чтобы спасти Бобов и вернуть обратно сразу же. Всё это время он впустую переубеждал себя. И вот мысли начали перемешиваться, а глаза закрылись и больше уже не открывались. Он потерял сознание...