No Flag (prt2)

***

— Он ушел, — проинформировал Вотяков, садясь к Кэр на диван, — ты в порядке? — Нет, думаю нет, — призналась девушка, потирая пальцами переносицу,— я вообще ничего не понимаю. — О чём ты? — Всё что сейчас происходит, и может ты не хочешь слышать этого, но я правда не понимаю что происходит между мной и... — начал девушка, но запнулась на его имени, ведь знала, что парень точно не хочет слышать этого имени. — И Егором? А что не так? То есть, он любит тебя, ты любишь его и вы... — тоскливо выдыхая, начал артист, но девушка перебила его, свешивая голову с дивана. — В том то и дело, а что если это не так? — аккуратно спросила девушка, садясь в первоначальную позу, ибо кровь быстро прильнула к голове, — А что, если он не любит меня, поэтому и согласился уйти? — Вряд ли, он сделал всё ради твоей безопасности, — выдохнул Вотяков. — С чего тебе защищать его? — недоумевая, спросила Кэр, наклоняя голову на один бок. — Тебе просто нужно выпить, — отрезал Назар, вставая с пола и доставая бутылку вина с верхней полки, — ты ведь не откажешься? — протягивая бокал Кэрол, спросил парень. — Что? Нет, конечно, нет...

***

— Вот, почему нельзя так всегда? — спрашивала девушка, иногда заикаясь и пялясь в потолок, пока Вотяков перебирал волосы на её голове, что лежала на его груди. — А кто сказал, что нельзя? — удивился парень, смотря на Кэрол. — Ты же знаешь... — Что же я знаю? Что у нас ничего не получится? Почему? — недоумевал артист, садясь на диван. — Назар, между нами... — Потому что ты любишь не меня, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнес Вотяков. — Назар, — начала девушка, но тот её перебил. — Всё в порядке, не стоит. Я всё равно давно уже ни на что не надеюсь, — отрезал парень, вставая со своего прежнего места. — Назар, — позвала Кэрол, но тот лишь улыбнулся, обернувшись на девушку. — Я за водой, тебе принести чего? — заботливо, спросил Назар, но девушка лишь ,мягко усмехнувшись, отрицательно помотала головой.

***

— Уже поздно, не хочешь остаться? — спросила Кэр, смотря на парня. — Вот-вот, сегодня я останусь у тебя, а завтра что? — выгибая одну бровь, спросил артист. — Ты преувеличиваешь, ничего не будет, — отмахнулась девушка, выходя в коридор за артистом. — Я пытаюсь учиться на своих ошибках, — подметил Вотяков, поднимая кроссовки с пола. — Назар? — неуверенно прошептала Кэрол, зовя Вотякова, что хотел было открыть дверь. — Ты просила приехать, поддержать тебя, побыть до утра. Всё уже день, я задержался и своё сделал, — пожал плечами артист, закатывая глаза, намекая, что девушка могла додуматься и сама. — Извини, — все что ответила Вероника и направилась в глубь квартиры. Назар лишь обернулся, желая в душе развернуться и остаться здесь навсегда. Просто находясь рядом с Кэрол и защищая её от всех, кто подвергался его сомнения, не желая осознавать, что этой девушке это совсем не требуется.

***

— Марк? Да, привет, привет, у тебя остался номер тех парней? — спросил Назар, глядя на потолок и закидвая ноги на стол надеясь в душе, что ответ будет положительный. — Назар? Ты уверен? Что случилось? — обеспокоено спрашивает друг, на заднем фоне щёлкая мышкой.

— Наз, тут одни ребята хотят связаться с тобой.. — протягивает Маркул, надеясь, что тот его сейчас не пошлёт. Хотя все его надежды заканчиваются на тяжёлом выдохе друга на том конце. — Ты знаешь, я со смерти отца ни на кого не работаю. — Ой, да ладно тебе! Ты и до этого мало варился в этом! — восклицает Марк, закатывая глаза, чего не видит Назар. — Слушай, опять наркота? У меня только всё налаживается... — начинает перечислять отговорки Вотяков, как его перебивают. — Что у тебя там налаживается? Вероника? День-два она убежит к своему Ракитину и ты это знаешь! Так что хватит, к тому же это серьезные люди и, — но после упоминания имени девушки, голос артиста накрыла железная сталь. — Не занимаюсь грязными делами, — отрезал Вотяков и хотел было сбросить, как Маркул добавил. — Ты даже не знаешь, что они предлагают! Не захочешь работать так, значит они насильно тебя заставят. Ты мой друг и я тоже не просто так,ты же знаешь... — но Назар не желал слушать дальше, если бы он велся каждый раз на: "знаешь что они с тобой сделают?", неизвестно, что было бы с ним сейчас.

— Просто кинь номер, ладно? — попросил артист и кинул трубку, не дожидаясь ответа. "Что я делаю?"-спрашивал парень сам себя, сжимая переносицу двумя пальцами.

***

— Я уже на месте, дайте мне десять минут, — чётко проговаривает артист и кидает телефон в бардачок. Он выходит из машины, прежде этого взяв черную громоздкую сумку и перекидывая ремешок через плечо.

— Здесь всё, с вас десять пятьсот, — кидая сумку на стол, проговаривает артист. — Так не пойдёт, мы договаривались на девять, — оправдываясь, проговаривает парень с короткой стрижкой, косясь на "новенького". — Я тебя раньше не видел, — с открытым недоверием сказал собеседник в пляжной рубашке с коротким рукавом и небольшой цепью на шее. — Правда? — оскалившись и смотря исподлобья, спросил Вотяков, осматривая оружие, что держит в руках. — Обладает, — с потоком ужаса проговорил последний, сияя от осознания удивился парень,-ты помнишь его отец... — Да, да, да, — передразнивая парней, сказал артист, вставая, — мне очень приятно, конечно. Дайте мне бабки и я уеду, я последним сейчас хочу возиться с вами. — Ээээ, да, сколько мы там должны? — спросил последний. — Десять пятьсот, — теряя терпение, повторил Вотяков. — Но, — хотел было возразить один из парней, как, выдохнув, Назар объяснил. — Вы брали ту намешанную херню, название чего я забыл, меня предупредили, — объяснил артист. — У нас от неё передозы постоянные, мы сказали, что брать её не будем, — отрезал парень с короткой стрижкой и толстовкой gas. — У меня другая информация, — отрицательно качая головой, спорил Вотяков. — Всё, мен, просто отдай эму бабки, — отрезал мальчишка чуть повыше в той яркой рубашке и с прической "под горшок." Но первый не стал возникать, и протянул тому бумажный пакет, как могло показаться от дешевого фаст-фуда,— можешь не пересчитывать, — закончил парень, замечая, как Назар косится на пакет баксов. Тот лишь пожал плечами и вышел из одноэтажного непривлекательного домика. Сев в машину, Вотяков кинул деньги в бардачок и достал телефон, прочитав сообщение с содержанием: "к нам менты нагрянули, ты облажался", он стер все сообщения и, выехав на шоссе на скорости восемьдесят километров в час, выбросил его в окно.

***

— Вот деньги, что вам ещё нужно? — не желая терпеть всё это недовольство, ведь день выдался не из лучших, спокойно спросил Назар. — Из-за тебя, нам пришлось два кило смывать в унитаз, ты облажался, Вотяков! — воскликнул худой мужчина на вид лет сорока, постриженного на лысо. — Вы сами хотели, чтобы я работал на вас, — невозмутимо заметил артист. — Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь? — теряя терпение, закричал "начальник", бросив быстрый взгляд с охранника на Назара, отчего последний почувствовал дуло у своего затылка. — Мне так похуй, веришь нет — безэмоционально и по-своему нахально прошептал Вотяков, буквально кидаясь ядом, а не словами, что в его положении было очень безответственно,— ну давай, скажи ему прикончить меня, давай.

— Зачем ты согласился? — недопонимая, спрашивал Марк на другом конце провода, пока Вотяков безбрежно "расфасовывал" дорожки белого порошка банковской картой. — Ты сам уговаривал меня, вот и я задумался, — как ни в чем не бывало ответил Назар, которому хотелось побыстрее завязать с этой темой, поэтому не желая больше ебаться с порошком, последний вдохнул его, прижимая одну ноздрю где-то между словами Марка:"Ты же завязал, бро," и "а че ты там делаешь?", — да ладно тебе, одна дорожка, ничего не случиться. — Назар! Сукин ты сын, только скажи мне где ты, сучий ублюдок, — начинал кипеть от злости проорал Маркул, что очень рассмешило Вотякова, хотя сейчас, после второй дорожки было легче сказать, что его не рассмешит. — Я тебя умоляю, мне давно не двадцать, — небрежно кидая, сбрасывает артист, у него уже появляется привычка не заканчивать диалог. Вдыхая ещё одну дорожку, он выдыхает и откидывается на спинку дивана.

Кэрол, 0:56 Сукин сын, какого черта ты не берешь? Кэрол, 0:56 Марк мне все рассказал, не смей делать вид, что ты уже скончался от передоза Кэрол, 0:57 Я прикончу тебя, как только увижу, только попробуй не ответить мне Кэрол, 1:06 Я убью тебя, слышишь? я сорву все твои сранные сделки! Кэрол, 1:06 Чтоб ты сдох от передоза в этом сранном борделе Кэрол, 1:07 Я ненавижу тебя, какого черта? ты сказал, что перестанешь Кэрол, 1:13 Хотя, чего я ожидала от тебя? я ненавижу тебя больше всех на свете, больше не звони мне, чтобы я забрала тебя из левого кабака или ещё чего. удачи, блять, я знать тебя не хочу слышишь? Я больше не вытащу тебя из этой херни снова. какой же ты ёбанный мудак, Вотяков Кое-как разлепив веки где-то в пол пятого вечера, Вотяков направился в ванну, умыться и привести себя в порядок, но испытав очередной раз старое чувство отвращения заметив в зеркале синяки под глазами и увеличенные зрачки, как в былые времена, парень лишь включил холодную воду и, опустив руки под струю воды, прыснул ей на лицо. Приведя себя в порядок, ну признаться честно, относительно в порядок. Найдя айфон, по которому тот разговаривал с Марком перед тем как отключиться, старший удивился с содержания уведомлений, столько угроз о своей кончине за одну ночь он не слышал никогда. Она однозначно побила чей-то рекорд. Признаться честно, это Вотякову говорили настолько часто, что тот уже сбился. Назар подумал, что будет не вежливо оставить даму сердца без ответа, поэтому он решается быстро набрав девушке, хотя она наверное на каком-то очередном задании и даже не возьмет, все её "близкие" уже привыкли к этому, поэтому даже нельзя и сказать, что ей кто-то звонит, но она к удивлению ответила. — Приве-е-ет, — тягуче протянул артист, улыбаясь одной из своих сладких улыбок, что к сожалению она не видит. — Сукин ты сын, — первое что слышит от озлобленной Вероники, казалось на весь мир. — И я тоже люблю тебя, малышка, — все также искренне радостно говорил артист. — Ты че уже под кайфом? — Какого ты мнения обо мне? — усмехается Вотяков, но тут же получает холодное замечние. — Самого плохого, чего ты хочешь от меня? — раздраженно спросила девушка. — Ну, ты мне так много всего написала вчера ночью, неужели переживаешь о моей судьбинушке что ли? — наклоняя голову на бок, усмехаясь произнес артист. — Да пошел ты, я знать тебя не хочу, — дрожащим от волнения голосом проговаривает девушка, но не решается сбросить. — Я же люблю только себя, чего ты хочешь? — недоумевая, спрашивает Назар, тоскливо выдыхая. — Скажешь, что это не так? — пытаясь держать себя в руках и не разреветься прямо здесь, спрашивала девушка, будто у самой себя. — Любить, не быть любимым, — продолжает парень, сидя уже на полу и закрывая лицо руками и, продолжает, — но в чём тогда смысл? В моей голове ты, в твоей голове Егор, я нахуй не сдался тебе, так я не могу быть счастлив, зная что ты там с кем-то и где-то, но я не собираюсь убивать тебя, не достанешься мне, а значит никому. Так если я нахуй тебе не нужен, когда с тобой он , а с ним ты если не всегда, то большее количеств своего свободного времени... — Назар... — тихо прошептала девушка. — Я не закончил, — отрезал артист, но с непривычной теплотой в голосе, дабы не задеть девушку, — пока ты трахаешься с ним, я трахаюсь с мыслями о тебе. Знаешь, — усмехнулся Вотяков, — я первый раз в своей жизни кому-то завидую. Когда же я сдохну? Вчера я встал под дуло пистолета и все равно остался жив, ничего не понимаю, думаю это и есть ад, — заканчивая, Назар подходит к какому-то своему шкафу и находя какие-то таблетки, даже не разбираясь, что это и куда, просто проглатывает, не желая больше видеть эту сранную реальность, — ну, что запрячешь меня в наркоотделение? чего ты замолчала? — негромко сглотнув таблетку, спросил артист. — Ты убиваешь себя. — Есть такое, — усмехнувшись артист, плюхнулся на диван. — Из-за меня, — видимо осознание этого только появилось в её голове. — Относительно, — согласился Вотяков. — А как же музыка? Ты же так это... — Да, будет много вопросов, куда я пропал. Мне больше это не помогает, — пожимает плечами артист. — Назар, прошу, — не успела договорить, как парень её оживленно перебил. — О, конечно, всё что угодно, милашка, — оживившись, проговорил артист. — Вотяков, ты моя первая поебанная жизнью любовь, слышишь? Ты дорог мне, слышишь? — просила девушка своим высоким тоненьким голосом. — Хватит, я же ужасен. Я похитил твоих друзей, я чуть не убил твоего парня, я чуть не убил тебя, я чуть ли не насиловал тебя, где же твоя ненависть, почему ты не желаешь, чтобы я сгнил? — Потому что я до сих пор люблю тебя, Назар Вотяков.