Расшатанные

Молодой человек чувствовал себя не в своей тарелке. Он, то нервно комкал полы своей военной формы, то поглядывал по сторонам. Их вождь срочно вызвал к себе всех генералов и стратегов для рассмотрения дальнейшего наступления на запад. Наконец, в этой войне произошел переломный момент, означающий всеобъемлющий разгром немецкой армии на российской территории. Как главнокомандующий, вождь взял первое слово и обозначил ключевые моменты. Он говорил вкрадчиво с легким акцентом и в перерывах между фраз покуривал трубку. После своей речи он обвел внимательным взглядом всех присутствующих и остановился на молодом парне. Тот только судорожно дернулся плечом и опустил глаза на свои руки. РСФСР страшился этого человека на подсознательном уровне. По его телу всегда бежали мурашки, а ноги не держали, когда он в коридоре пересекался с главнокомандующим. Частенько он ходил со своим отцом к нему в кабинет, но и там страх перед этим человеком всегда сковывал РСФСР. Парень даже не мог понять из-за чего это происходило. РСФСР не боялся внешнего вида вождя или же его властного голоса. Просто этот человек смотрел на русского так пронизывающе, будто он знал все потаенные секреты молодого человека, а у того душа уходила в пятки. И вот опять этот пробирающий до самых костей взгляд. РСФСР прикрыл глаза и сжал кисти в кулак, впиваясь отросшими ногтями в ладони. Как только он узнал, что их всех собирают для совещания, то сразу сообщил отцу, что не пойдет. Но Союз только строго посмотрел на него и дал подзатыльник. Пришлось идти. И сейчас он сидит почти в самом конце длинного стола и дрожит как осиновый лист на ветру. Его отец занял место рядом с главой и следил внимательно за присутствующими. Он заметил своего дрожащего сына, нахмурил брови, но ничего не сказал. Их вождь прервал минутное молчание, отвел взгляд и продолжил говорить. РСФСР сразу же отпустило, его сердце пропустило удар, он вздохнул с облегчением и посмотрел на карту, разложенную на столе. Стоит отвлечься, да. На карте красным цветом были отмечены освобожденные территории, а черными стрелками обозначены наступательные миссии Красной армии. Теперь им осталось освободить территории его брата и сестры, и тогда они могли бы начать избавлять Европу от грязных ручонок Германии. К сожалению, его отец так и не узнал, где находились его дочь и сын. Югославия часто отправляла ему письма с приблизительными координатами, но их было очень много. Все проверить не успеешь, а действовать надо быстро. Гул в кабинете начал нарастать, РСФСР встрепенулся и поднял голову. Совещание окончено? Не может быть, что так быстро. Русский посмотрел на настенные часы и недоуменно моргнул - прошло уже больше двух часов, а он все проспал. РСФСР повертел головой и убедился, что все закончилось. Все генералы собирали бумаги и выходили в коридор. Он тоже последовал за их примером, встал на ноги и задвинул за собой стул. Только хотел развернуться в сторону двери, как его окликнули: – РСФСР, пройди ко мне в кабинет. Русский встал как вкопанный. Плечи мелко задрожали, а ноги совершенно его не слушались. Сердце быстро забилось, а воздуха стало не хватать. Он медленно обернулся к вождю и внимательно посмотрел на него. Тот не сводил с него пристального взгляда. Он зажег свою любимую трубку и выдохнул дым. СССР тоже встрепенулся и вскочил на ноги. – Товарищ ***, мне тоже пройти?- уточнил Союз. – Нет, мне нужен только твой сын,- сказал человек и вышел из просторного кабинета. СССР подошел к сыну и несильно сжал плечо, тот только с опаской посмотрел на отца. – Иди,- подтолкнул он сына в спину и последовал следом. Союз довел РСФСР до кабинета их вождя и тихонько постучал в дверь. Он не смел заходить внутрь, пока ему не сообщат или не пригласят. В коридор вышла стенографистка и приветственно кивнула Союзу. – Прошу, проходите. Союз похлопал несколько раз по плечу РСФСР и кивнул в сторону кабинета. Тот поежился и схватил ручку двери. Он остановился, оглянулся на отца, но, увидев одобряющий взгляд, перевел дух и решил открыть дверь. Кабинет был огромным и выполнен в кремовых тонах. Около стен стояли дубовые шкафы, заполненными книгами и различными папками с документами. В середине кабинета находился рабочий стол с телефонами и письменными принадлежностями. Позади него на стене была подвешена карта европейской части Советского Союза. На ней заметны неровные линии от чернил, видимо, их вождь, когда задумывался, чиркал по ней и прорисовывал будущие пути. Сам вождь нашелся возле окна, он стоял спиной к РСФСР и курил свою незаменимую трубку. Осанка у человека была ровной, плечи расправлены. Своим видом он давал понять, что спорить с ним бесполезно и вредно. А не то…РСФСР не хотелось думать, что могло ждать бедного, который бы посмел перечить главнокомандующему. Хватило бы только незаметного кивка, как личная охрана тут же хватала непутевого и прижимала к стенке где-нибудь в подворотне. РСФСР помахал головой из стороны в сторону и кашлянул в кулак. – Вы хотели поговорить?- голос, вроде, не дрогнул, и это хорошо, подумалось парню. Он не хотел выставлять себя перед вождем слабым и трусливым. Хотя перед этим мужчиной кто только и не становился дрожащим. Главнокомандующий развернулся лицом к РСФСР и грозно посмотрел. – Да, возьми стул и поставь его напротив стола,- он положил курительную трубку на специальную подставку, а сам сел за свой рабочий стол. Пока малец перетаскивал стул, вождь перебрал папку с бумагами и нашел нужный документ. Он пробежал глазами по машинописным строчкам и довольно хмыкнул. После поднял тяжелый взгляд на РСФСР, тот уже сидел напротив него с ровной спиной, будто спицу проглотил. Руки лежали на коленях ладонями вниз, а сам малец незаметно дрожал. – Вы хотели поговорить со мной?- теперь-то голос точно дрогнул. Сердце бешено заколотилось, и готово было вырваться из груди. РСФСР даже сжал ладони в кулаки и смял ткань штанов. Тряска только увеличилась. С каждой секундой дышать становилось тяжелей, будто в кабинете не хватало воздуха, хотя форточка была приоткрыта. Горло охватил спазм. Время медленно тянулось. С каждым движением стрелки часов, русскому становилось все хуже и хуже. Он чувствовал, как что-то надвигалось, что-то страшное и необъяснимое. – Не с тобой вовсе,- тихо пробормотал главнокомандующий, но РСФСР все прекрасно расслышал. Он сначала смутился и только хотел переспросить мужчину, как тот перехватил бумагу и стал считывать слова. Губы русского сомкнулись в одну линию, брови нахмурились, а сам он побледнел. РСФСР совершенно не понимал, что здесь происходит и почему его вождь произносит с каждой секундой все громче и громче полную несуразицу? Но вдруг тело прошибло дрожью и холодом, а сама комната начала терять очертания и краски. РСФСР схватился за подлокотник стула и сжал зубы, перед глазами появились мушки и молнии. Правый глаз даже частично ослеп. С каждой секундой парню становилось дурней. По телу прошла волна слабости, благо он сидел на стуле, а то повалился бы от бессилия. Свободной рукой парень сжал свое горло, подступала тошнота. РСФСР поднял мутный взгляд на главу, но перед ним никого уже не было, только одна тоскливая чернота кругом. Русский моргнул пару раз и резко встал на ноги, но те его не слушались, и он грохнулся на колени. В ушах стоял такой противный звон, что РСФСР пришлось прикрыть их. Но тут шум резко прекратился, русский открыл глаза и оглядел комнату. Все осталось на том же месте, ничего не изменилось, будто парню это все привиделось, либо же приснилось. Вот только главнокомандующего на месте не было. Русский встал на ноги, прошелся до стола и внимательно посмотрел на поверхность. Но никаких бумаг на нем не оказалось. Парень нахмурил брови. Только он хотел глянуть на настенные часы, как кто-то схватил его за плечо и дернул на себя. Русский совершенно не по-мужски вскрикнул и обернулся. Перед ним возвышалась высокая фигура, облаченная в черный мундир с золотыми лацканами и эполетами на плечах. РСФСР поднял недоуменный взгляд и дернулся резко назад. Парня снова затрясло от страха. Российская империя стоял ровно, не смея шелохнуться, словно каменное изваяние, и смотрел на своего внука опустошенным взглядом. У мужчины было мертвецки-синие лицо с огромными синяками под глазами и трещинами на лбу. Империя приподнял свою голову и скривил губы в отвращении. РСФСР хотел было отойти еще назад, но уперся бедром о край стола. Грозная фигура двинулась в его сторону. Парень слезливо хмыкнул, а Империя резко схватил его за воротник военной формы и поднял тело в воздух. РСФСР всхлипнул и взглянул в эти белесые, страшные глаза, будто старик был подслеповат. Империя приподнял тело и одним резким движением уложил внука на стол. Сердце его пропустило удар. Империя жутко ухмыльнулся и сжал горло юноши. РСФСР зашипел и перехватил запястья дедушки. Парень начал задыхаться, его глаза расширились от ужаса, а ноги от бессилия били по коленям деда, но тот никакого внимания не обращал, только свое лицо мертвецки-серое приблизил. РСФСР вертелся на столе словно уж на сковородке, но хватка только усиливалась. Глаза юноши медленно закатывались, и тут руки Империи отпустили шею и плавно перебрались на голову внука. Одна рука легла на макушку и ласково перебирала волосы, а другая - на нижнюю челюсть. Большим пальцем Империя провел по нижней губе. РСФСР облегченно вздохнул и пару раз прокашлялся, но тут же напрягся, так как дед раскрыл свой рот. – Бог все видел, и он покарает тебя за это,- громко закричал Империя, что аж стекла в окнах затряслись, и дернул своими руками в разные стороны, сворачивая шею своему внуку. Тот только булькнуть успел, как послышался хруст шейных позвонков. Кабинет вновь размылся.

***

РСФСР резко открыл глаза. Тут же его слепанула стерильная белизна. Русский зажмурился и решил приподняться на больничной кушетке. Но вдруг его повело, а голову закружило. Он склонился вбок. Русский скривился, а из глаз потекли непрошеные слезы. Он так и не понял, как и почему оказался в больничной палате. И почему ему так плохо. Горло опять сжалось в рвотных позывах. – Вот,- РСФСР дернулся, как гром среди ясного неба разнесся голос отца. Он поставил рядом с головой сына ведро и крепко сжал плечо. РСФСР опустил голову вниз. Союз тактично отвернулся и уставился в окно больничной палаты. Стоял май, потому окна в здании были открыты, пропуская свежий воздух и чарующие ароматы цветущей яблони и сирени. РСФСР приподнял голову и вытер рот кончиком одеяла. После лег спиной на кровать и опустил голову на мокрую от пота подушку. Парень часто задышал и посмотрел на своего отца, что сидел рядом с ним и успокаивающе сжимал ладонь. Союз перевел взгляд на слабого и бледного сына и беспечно вздохнул. Он протянул широкую ладонь и положил ее на мокрый лоб. Подержал несколько секунд и только хотел ее убрать, как его сын потянулся за ней, словно кот. СССР ласково улыбнулся и решил не убирать пока ладонь. РСФСР наслаждался прохладой и блаженно улыбался. Но тут он вспомнил кое-что. – Отец,- слабо просипел он. РСФСР нахмурил брови, в горле резануло так, будто он с ангиной слег,- что случилось? Почему я здесь? Союз все же убрал ладонь и пересел на рядом стоящий стул. Младший огорченно простонал. – Ты не помнишь?- удивился СССР, парень отрицательно мотнул головой и поморщился, так как висок прострелило болью. – Ты с самого утра жаловался на головную боль и отказывался идти на собрание. Сначала я был категоричен, за что извиняюсь, подумал, что ты симулируешь. Но вдруг ты схватил меня за руку и закатил глаза. Я перепугался и вызвал медперсонал. – То есть, я здесь с самого утра?- нахмурился РСФСР, он же точно помнил собрание, и как вождь после вызвал к себе в кабинет, а потом… Висок вновь прострелило острой болью, что аж парень схватил за лоб. Союз вскочил на ноги и озабоченно посмотрел на сына. Тот только губы скривил и руку вперед выставил, таким образом, успокаивая отца. – Да, сына,- тревожно проговорил он, и не сводил с РСФСР глаз. Он очень боялся за ребенка. Ему всего-то ничего, а столько уже пережил. – Отец, ты точно уверен, что я здесь с самого утра?- младший перевел свой мутный взгляд на отца. Слабость сковывала все его тело. – Я же сказал,- уже строже проговорил СССР, но увидев растерянный взгляд, тихонько поинтересовался,- а что такое? – Я…- запнулся РСФСР и уже осмысленно посмотрел на отца,- мне привиделось, что я был на собрании, после меня вызвали на ковер, а там… – Что?- нетерпеливо перебил Союз. Он уже начинал изводиться и нервно дергал ногой. – Пап, а из-за чего умер дедушка?- неожиданно спросил он. В палате повисло молчание. Только слышно было стрелку часов. Союз всем телом напрягся и тяжело посмотрел на своего отпрыска. Тот скомкал одеяло и внимательно следил за каждым движением отца. Его еще слегка трясло от слабости, хотя кожа медленно, но приобретала здоровый оттенок. Все же головокружение отступало. Сын облегченно вздохнул, но тут же напрягся, так как отец отвернулся от него и не проявлял желание продолжать этот разговор. – Отец… – Я сам не знаю,- через минуту ответил Союз. Глаза РСФСР расширились, когда он увидел взгляд отца, наполненный горечью утраты. Уголки губ СССР опустились вниз, а меж бровей залегла морщинка. Мужчина опустил свою голову и слегка сгорбился. Парню стало даже не по себе от такого вида. Теперь он прекрасно понимал, почему Союз всегда и всеми силами обходил разговоры о собственном отце. Ему самому было больно. Словно ножом по сердцу. – Прости, пап,- РСФСР взял ладонь отца в свою и слабо ее зажал. Союз поднял на сына взгляд, а тот извиняюще улыбнулся. Мужчина перевел дух, после ободряюще похлопал по спине сына и встал на ноги. – Мне нужно идти, долг зовет,- Союз направился в сторону двери. А РСФСР печально проводил его взглядом. Дверь захлопнулась, и он остался в комнате один. Парень грустно вздохнул и перевел взгляд на прикроватную тумбочку, на ней лежала стопка с документами, которые необходимо было прочитать. Собрание все же прошло, а он отсутствовал. Стоило хотя бы ознакомиться с отчетом. Он взял несколько листков и мельком пробежал глазами по строчкам. Ничего особенного: верхушка обсудила военное положение и последующие шаги армии. Так он перебрал где-то десять докладов, пока, вдруг, не наткнулся на одну странность. РСФСР чуть не выронил лист из рук, все тело прошибло дрожью, а во рту пересохло. Русский обреченно простонал и схватился за голову. Он не верил своим глазам, он просто понять не мог, как это могло случится. Теперь РСФСР стало по-настоящему страшно и боязно. Щеки мгновенно стали влажными, парень до крови прокусил губу, его вновь затрясло. Он обернулся в одеяло, отвернулся в сторону стенки и зарыдал. Слезы стекали по щекам нескончаемым потоком. Все мысли спутались в черепушке. Русский не мог понять, где сон, а где явь. Паника и отчаяние заволокли сознание подростка, сковали все тело и ослабили его. РСФСР вновь дернулся судорогой и провалился в дрему. На полу больничной палаты лежали разбросанные листы докладов от сегодняшнего числа, и на одном из них была проставлена его подпись.