Сirculus vitiosus

Он уже ничего не видит, кроме его рук, не различает где они касаются, где заканчивается собственное тело, а где начинаются чужие кончики пальцев. Он пытается вырваться, отбиться, но открывая глаза снова видит эти руки, обвившиеся оковами, и чувствует, что не может пошевелиться. Все его попытки — иллюзия, каждое движение просто образ в голове. На самом деле этого нет. Это замкнутый круг агонии, где всё начинается заново. Чьи это воспоминания?

      Полдень. Плесневелая голубая плитка и месиво, которое с отвратной на вкус желчью покидает желудок. Прощай, сытный завтрак. Сокджин, оперевшись руками об ободок унитаза, последний раз сплёвывает кислоту в мутную воду. Опомнившись, отрывает руки от явно заразного объекта и оттирает уголки рта бумажной салфеткой, предусмотрительно захваченной со стола. Чёрные туфли в пыли скрипят, когда он, опираясь о колено, встаёт с корточек и направляется к раковине. Ледяная вода приятно стекает по лицу за ворот белой рубашки, которая расстёгнута практически до середины груди, в то время как развязанный галстук мотается на шее бесполезной полоской чёрной ткани. Зеркало в мелких трещинах, показывает то же лицо, что и всегда: симпатичное, но бесстрастное. Задрипанная уборная наконец выпускает, оставляя парня с чувством полного поражения. Загорелая женщина в жёлтой униформе смотрит на него с выражением полного счастья и спокойствия. Быстро вытерев руки о заляпанный жиром фартук, она упирает пухлые ладони в бока и совершенно дружелюбно, так, будто Сокджин заходит сюда уже несколько лет к ряду и раз за разом расстаётся с трапезой под крышкой унитаза, спрашивает: — Ну что, парень, лучше?       А он давит улыбку и, с трудом подхватывая чемодан, кривовато отвечает: — Thanks, better.       Плохим аппетитом он никогда не страдал, однако в этот раз горячая глазунья и парочка сочных гамбургеров очевидно оказались лишними, несмотря на мучительную боль и пустоту в желудке. Он залпом допивает стакан апельсинового сока и кладёт на стол несколько мятых долларовых купюр. Выпадая из кармана брюк, одинокая вона звонко катится по плитке-шахматке, вызывая грустную улыбку. Он в забегаловке на краю обочины огромного города и неизвестности. Если честно, это не лучшее место чтобы жить, и худшее, чтобы начинать. Однако работа обязывает, да и к чему задумываться о минусах, когда такие деловые поездки часты, незначительны и не имеют последствий. Он садится в машину.       После ты садишься в самолёт и переносишься на тысячи километров в обратном направлении, всё возвращается на круги своя. Раз за разом. -Привет, — парень из ниоткуда, заглядывая в переднее окно машины, улыбается ему. Чуть подсмывшаяся голубая краска на его макушке ярче стоп сигнала на шоссе, безумнее лиц на Хэллоуин, разукрашенных фальшивыми флуоресцентными улыбками. -Вам что-нибудь нужно? — удивляется Ким. Просто болтовня с каким-то незнакомцем. Можно сказать что угодно, это, наверное, волшебное чувство — не быть обременённым ничем. Неизвестный всё так же улыбаясь, шарит по карманам своих светло-голубых джинс, которые хаотично, слегка откровенно, изрезаны на коленях и кое-где на бёдрах. Когда парень достал две сигареты, на секунду Сокджин решил, что одна из них предназначалась ему, но незнакомец оставил её за ухом, которое украшали колечки пирсинга, а вторую зажал губами. -Огоньку не найдётся? Чёртовы зажигалки, вечно их теряю.       Сокджин посмотрел на него снизу вверх и задержался взглядом на набитой табаком и ядовитыми смолами мальборо у парня во рту, пока разбирал английские слова. Быстро смекнув, он промычал «Подождите, пожалуйста», и полез в бардачок. -Курите? -Нет, но мой начальник курит, — отвечает Ким и протягивает через окно простую пластмассовую зажигалку ярко синего цвета. Мистер Рваные Джинсы жадно затягивается, и пепла образуется с целый сантиметр. -Спасибо, смерть как хотелось курить, — он держит источник огня в раскрытой ладони, делая небольшой шаг вперёд. Владелец зажигалки качает головой и, чуть поразмыслив, говорит: -Можете оставить, если хотите, мне все равно ни к чему. -А как же ваш босс? -Не знаю. Его здесь нет. -Протест, — парень щелкает языком, — мне нравится. -Вы отсюда? Я о городе, что тут рядом, — Задавая вопрос, Сокджин всматривается в его профиль, обращенный к чему-то далёкому. Загадочное выражение лица непроницаемо, улыбка неизменна, она будто включена на автомате и кнопки «off» попросту не существует. -Можно и так сказать, а вы? -Корея, — на заднем плане слышны какие-то голоса, в подъезжающем авто внушительных размеров непонятная суета. -В таком случае, «кумао», — небрежно бросает парень. В ответ Сокджин заговаривает на родном языке, однако незнакомец разводит руками и издаёт смешок, — Моя фамилия Пак, фактически я кореец, но увы, на языке не говорю. Лишь самую малость. -Может вас подбросить, мистер (Рваные джинсы) Пак? — Пак вручает ему зажигалку и ерошит свои яркие волосы рукой. Необычные серо-голубые глаза смотрят со странным выражением. -Незачем, правда, оно того не стоит, — он отчего-то почти смеётся, оборачиваясь на шум, — В долгах нет ничего хорошего и в одолжениях тоже, это риск остаться в дураках. Берегите себя.       Бирюзовый мираж маячит перед глазами, перед тем как окончательно раствориться под палящим солнцем.

xxx

      Врата Сан-Сальвадора встречают приезжих завораживающими полуразвалинами архитектуры, вонью и огнестрельным. Пара мужчин на главной площади неспешно прогуливаются по толпе, расслабленно раскачивая автоматы в крепких руках. Сокджин покрепче вцепляется в руль и старается не привлекать чужое внимание. У церкви его должен ждать человек из компании, с которой предстоит вести переговоры о сотрудничестве.       На улицах Сальвадора поразительно мало гуляющих туристов-иностранцев, и это легко объяснимо — этот город не для прогулок. Это огромная помойка, с сотнями валяющихся на улицах бомжей, с резким запахом мочи, кала, выхлопных газов от убитых вусмерть автомобилей, гниющих овощей и фруктов на узких прилавках.       Центр — это шумный грязный хаотичный рынок, бесконечные пробки, грязные стройки или заброшенные здания, какие-то ржавые заборы, мусор, мусор и еще раз мусор, бесконечный адский лабиринт. Сейчас Ким не удивлён, что за эту командировку ему добавили нулей.       На входе простецких продуктовых стоят охранники с огромными ружьями. Десятки, сотни — все с оружием. Но здесь то не редкость — большинство городских жителей, кому есть что терять, предпочитает носить с собой пистолет. Если не убьешь ты — убьют тебя.       Сокджин завернул на улицу Ховельянос Гальегос и с облегчение вздохнул, завидев окружённую нормальным, на вид, народом, достопримечательность. На пыльных ступенях Сан-Сальводорской Севильи ютилась разношёрстная толпа с картами и рюкзаками, такие же чужаки, как и он сам, искали здесь убежища от пугающих зрелищ мрачных кварталов. Джин ещё раз огляделся и, чуть помедлив вышел из машины, не спеша закрывать дверцу. Его глаза метнулись туда же, куда мельком смотрели туристы, проходившие мимо — к молодому мужчине, расслабленно державшемуся в окружении пары верзил в чёрных костюмах. На вскидку, ему было лет двадцать пять-шесть. Белый костюм, невыносимо яркий под солнцем, контрастировал с карамельной кожей незнакомца. Не успел Сокджин ничего сообразить, как тот повернулся в его сторону и улыбнувшись, помахал ему рукой. Так вот значит, кого за ним послали. Что ж, работники этой корпорации выглядят весьма презентабельно и, что более удивительно, судя по всему, имеют личную охрану. Закрыв машину, Сокджин поднялся по ступеням под внимательным взглядом карих глаз. -Здравствуйте, Вы, должно быть, мистер Ким? Мы ждали Вашего визита, — Парень подался вперёд для рукопожатия. Теперь Сокджин видел его чётко. Лицо выглядело довольно экзотично, но в нём проглядывались и знакомые черты. Миндалевидные глаза, гладкая загорелая кожа и тёмные вьющиеся волосы объединялись в неповторимом сочетании. Одежда, явно дорогая, была не совсем официальной, в отличие от своих спутников, у него не было галстука. Ворот рубашки был свободно расстёгнут, из-под него проглядывала тонкая золотая цепочка, креста на ней Ким не заметил. Они были почти одного роста, но в сравнении с Сокджином, тот выглядел довольно худым, хотя тело было спортивное. -Да, приятно познакомится, а Вы… — Ким вновь оглядел собеседника, не заметив бейджа или чего-то подобного, встречающегося у офисных работников. -Ах, где же мои манеры? — он рассмеялся, казалось, он совершенно не чувствовал напряжения в кампании кого-то совершенно незнакомого, — Можете называть меня Джеем. Глава попросил сопроводить Вас, — Джей указал на чёрный внедорожник, припаркованный неподалёку, — А то знаете… Здесь опасно, — Краем глаза Сокджин увидел, как парень усмехнулся. -Вы позволите Ваши ключи, пожалуйста? — один из верзил вышел из-за спины этого Джея и выжидающе уставился на Сокджина. -А.Конечно, — ключи от его BMW полностью исчезли в здоровой ладони телохранителя. -Не беспокойтесь, не беспокойтесь, — рука Джея внезапно похлопала его по плечу, — Сделаем всё в лучшем виде. Немного поколебавшись, Ким последовал за ним к внедорожнику. За стеклом забитые народом пыльные улицы расплывались от жары.