Шестеро на дороге в никуда

      Это ощущалось, как удар кулаком в лицо. Джерар пошатнулся и выпустил воротник Миднайта — руки разжались будто сами собой. Миднайт, который и так нетвёрдо стоял на ногах, упал и остался сидеть, растерянно, по-детски приоткрыв рот.       Кобра приподнялся на локтях, и его тут же вырвало водой и желчью. После удара магии небесных тел болело всё, что только может болеть, а то, что произошло сейчас, не причиняло боли — но оно было хуже. Гораздо хуже.       — Тайное оружие Совета, которое опаснее Этериона… Вот оно, значит, как.       — Как? — глухо спросил Джерар.       — Оно каким-то образом уничтожает магию.       — Ты же был в Совете, вот и объясни нам, что это и как оно работает! — Рейсер, закашлявшись, тоже попытался сесть.       — Я ничего о нём не знаю, только название — Лик.       — Значит, ты бесполезен, — Кобра усмехнулся, но скорее машинально. Так же машинально, как, кажется, отвечал Джерар.       Боль постепенно становилась слабее: магия далеко не всегда наносит настоящие физические повреждения, и в этот раз, видимо, повезло. Насколько Кобра мог понять, у него ничего не было сломано, без серьёзных ран и ожогов тоже обошлось. А остальное — ерунда, драгонслеера таким не проймёшь.       Только вот без магии — какой он драгонслеер?       Нет, об этом сейчас не стоило думать. Он может сесть? Хорошо. Может встать? Ещё лучше. А противник, который только что чуть не уничтожил их гильдию, теперь ни на что не годится…       Как и все они, в общем-то.       Разговор угас сам собой, пока они пытались хоть немного привести себя в порядок. И, кажется, все хоть один раз, да проверили, что магии действительно нет. Кобра тоже не удержался, хотя для него это было полностью очевидно и так, без попыток колдовать.       Ангел сидела на земле, то и дело одёргивая пыльное платье, как будто оно внезапно стало неудобным. Она спросила:       — Что теперь? — и выжидающе уставилась на него. Почему на него? Почему он должен знать? Потому что вытащил их из тюрьмы и прикончил едущего крышей Брейна? Вот уж спасибо!       — Ну, можно устроить тупую кабацкую драку — на кулаках, без магии! — бодро предложил Кобра — не разочаровывать же даму. Заодно пихнул сновидца, который единственный из всех до сих пор оставался на месте, даже от пыли, по которой их изрядно повозили во время боя, не отряхнулся. — Миднайт, не спи!       — Ты-то что развеселился? — раздражённо дёрнулся тот, избегая его касания и от этого чуть не свалившись на бок.       — Я не развеселился, я психую. Не слышу ничего — будто оглох.       — Меня ты слышишь, — возразила Ангел.       — Ты что, дура? Я как обычный человек слышу… а это, считай, ничего.       — Можно подумать, в тюрьме было иначе!       — Было.       В тюрьме Совета — почти так же, но не совсем. Он не слышал звуков из-за пределов камеры, но внутри, сам себя — дыхание, сердцебиение, движения, — достаточно. Внутри него магия никуда не делась несмотря на внешнюю блокировку. А сейчас её не было. Ни капли.       — Давайте уйдём отсюда, — попросила Ангел, и это звучало почти жалобно. Слишком непохоже на неё. — Может быть, это только здесь? Может быть, дальше магия есть?       — Нет.       Он только сейчас начал осознавать то, что услышал за несколько мгновений до того, как пропала магия. Смутные, бессвязные обрывки, потому что после атаки Джерара звенело в ушах. Но кое-что всё-таки услышал. И знал: так везде. Они нигде не отыщут магию.       — Откуда тебе знать?! — взвизгнула Ангел и, наверное, вцепилась бы ногтями ему в лицо, если бы могла дотянуться, не вскакивая. Ричард пробормотал что-то успокаивающее, но она не обратила внимания.       — Подумай головой, откуда. Успел кое-что услышать.       Ангел в истерике, Миднайт в прострации, Рейсер, кажется, тоже к тому близок — вот вам и одна из сильнейших тёмных гильдий континента. Правду, наверное, говорят, что чем сильнее маг, тем хуже он переносит отсутствие магии. Хотя за годы заключения могли бы и привыкнуть!       Но это не то же самое. Они чувствуют, что это не то же самое, как и он сам.       Он вытащил их из тюрьмы. И, видимо, придётся тащить и дальше…       Это позволяет не думать о том, что он практически ничего не слышит.       — Так, ладно. Мы обратно пойдём — сдаваться? Нет, никто не хочет? Почему-то я так и думал. Подведём итоги, друзья мои. Время уже не раннее, до ночи мы вряд ли добредём до какой-нибудь деревни, насколько я помню, где тут что…       Населённые пункты были пятнами шума на его мысленной «карте» звуков, поэтому он и не подумал поискать (или потребовать у Дранбальта) обычную карту, прежде чем отправляться в путь.       — Так что надо озаботиться ночлегом и ужином. Однако мы на глухой дороге в лесу, еды нет, снаряжения нет, скоро начнётся дождь.       После этого явно напрашивалось подведением итога: «Ситуация — дерьмо», но Кобра удержался. Всё-таки тут дамы.       — У меня есть нож, — робко призналась розововолосая спутница Джерара, которая до сих пор не произнесла ни слова.— И огниво: я не умею разжигать костёр магией.       Как её зовут, Кобра не знал. Как и не знал, с чего она решила, что он обращается и к ней тоже, а не только к своим. Впрочем, они все тут в одной лодке, а её мастер гильдии, похоже, в прострации не меньше, чем Миднайт. Так что девочка отчасти права — им если не нужно, то по крайней мере можно сотрудничать.       — Так, нож давай сюда, — Кобра требовательно протянул руку. — Огниво пока можешь оставить, и раз умеешь им пользоваться — разведи костёр. Вон там, под деревьями, где поменьше капать будет. Тебя, кстати, звать-то как? — и, как только прозвучало тихое «Мельди», повернулся к остальным: — Собрать дрова кто-нибудь поможет, сейчас решим, кто. Миднайт… не спи!       — С чего это ты командуешь? — Джерар будто вынырнул из глубокого сна.       Кобра пожал плечами — и даже не послал его никуда.       — Кто-то же должен это делать, — он забрал у Мельди нож и направился к зарослям ивняка. — Рыбачить кто-нибудь умеет? У нас под боком река, надо пользоваться. А соорудить удочку из подручных средств? Ага, Ричард, на тебя я и рассчитывал… Пойдём, посмотрим, что тут можно сделать. Дровами, значит, займётся Рейсер, и гляньте там заодно, не найдётся ли съедобных грибов. Миднайт, не спи! Ты тоже пойдёшь за дровами, хотя насчёт грибов — лучше не надо, знать не хочу, что ты там можешь насобирать.       Обычно, когда он не сосредотачивался на конкретном человеке — чужие мысли ощущались фоновым шумом. Из них он мог ощутить общий настрой окружающих, и без того было непривычно до жути: он не знал, чего ожидать. Пытался угадывать, держался так, будто знает — но не знал.       Одно утешало: если дело дойдёт до драки без магии, ему тут мало кто сможет что-то сделать. Ричард хоть и заметно крупнее, но драться не умеет совершенно, Рейсер всегда полагался на магическую скорость и без неё так сразу много не навоюет, — под вопросом только Джерар, но он, кажется, «чистый» маг, который не использует физические атаки. В отличие от драгонслееров.       — Ангел… — он задумался, что бы поручить ей, но она перебила:       — Без тебя разберусь. Я тут недалеко у дороги видела землянику, схожу соберу.       «Вот теперь ты похожа на себя», — чуть не сказал ей Кобра. Бледное решительное лицо, сверкающие злостью глаза — ни следа недавней истерики. О чём бы она ни думала ту пару минут, которые он не обращал на неё внимания, — она сумела взять себя в руки. Ангел из «Орасьон сейс» — она сильная. Они все сильные, а значит, справятся с чем угодно. Даже с тем, что магия вдруг провалилась в Преисподнюю.       Кобра усмехнулся и направился к зарослям ивняка, по пути ещё раз толкнув Миднайта: «Не спи!».       Джерар так и остался потерянно стоять на обочине дороги. Что ж, пусть сам придумывает, чем заняться — не маленький. Кобре до него дела нет.       Ангел вскоре вернулась недовольная, с горстью земляники в одной руке, второй то и дело поправляя сползающее с плеч платье: кажется, что-то там держалось на магии. Кобра никогда об этом не задумывался.       — У кого-нибудь есть кружка?       — Вот, возьми, — отвлеклась от пока безуспешной возни с огнивом Мельди. Вытащила из брошенной рядом на землю сумки небольшую металлическую кружку. — У меня ещё есть немного хлеба с сыром, но на всех будет мало. Джерар, а у тебя есть что-нибудь? Джерар!       — У меня ничего, — отозвался он после заметной паузы. Подошёл медленно и тихо, опустился на землю рядом с ней, не замечая недружелюбных — а отчасти просто недоумённых — взглядов, которые на него бросали члены «Орасьон сейс». — Я не брал сумку — мы же отправлялись не в путешествие.       — А я всегда беру, — рассеянно ответила она, хотя ему вряд ли нужен был ответ. — Немного, по мелочи — чтобы было на всякий случай.       Случай действительно вышел «всякий», про себя усмехнулся Кобра, пытаясь согнуть из булавки рыболовный крючок и не сломать её. Лески, как и ожидалось, ни у кого не нашлось, оставалось только надеяться, что толстая нитка окажется достаточно прочной. И что в этой реке вообще есть рыба.       В ближайшее время предстояло проверить.       Стоя на берегу, Кобра то и дело оглядывался на оставшуюся у костра компанию. Два десятка шагов — и он уже не особо слышал их, так что постоянно хотелось проверить, всё ли в порядке. Все ли на месте и что вообще происходит.       Ничего особенного не происходило. Действительно начал накрапывать дождь, но пока слабый, так что сквозь листву старого вяза, под которым развели костёр, вода не проникала. Ангел сидела, кутаясь в чужой плащ, Джерар пялился на огонь, Мельди палочкой копала канавку вокруг кострища, а Рейсер растолкал Миднайта, и они ушли собрать ещё дров. Только дров, потому что с грибами, по словам Рейсера, не сложилось. Для грибов, наверное, был не сезон: всё-таки март месяц на дворе, пускай лес уже и весь в зелени, да и земляника нашлась. Хотя земляника не показатель, мало ли, что там когда колдовали на этом месте…       Хорошо, что с рыбой в речке всё-таки оказалось лучше, чем в лесу с грибами, потому что пара горстей ягод — это несерьёзно. Правда, дело шло небыстро, так что к тому времени, как они с Ричардом наловили достаточно, чтобы хватило всем (в том числе двум приблудышам из «Крим сорсьер», так и быть), уже смеркалось, землянику съели, попытались в кружке вскипятить воду и заварить что нашли (кажется, это были листья смородины), Ангел поспорила с Рейсером (про то, смородина ли это), Миднайт уснул, а костёр почти погас, потому что за ним забыли следить.       И никто не хотел чистить рыбу.       Окончательно стемнело. Пламя костра очерчивало яркий круг под намокшими деревьями, с веток капало, так что оптимизм в обстановке внушал разве что запах жареной рыбы (местами подгоревшей, но это мелочи). Даже Миднайт проснулся, хотя не похоже, чтобы что-то соображал, пока Ричард не вручил ему палочку с криво нанизанной на неё рыбиной.       Мельди после того, как раздала всем свои помятые бутерброды, шепталась с Джераром, и Кобра не мог разобрать, о чём. Это бесило. Не потому, что он опасался, что эти двое что-то замышляют — просто не привык не слышать. Не быть в курсе, что происходит.       Что ж, надо привыкать, что для того, чтобы что-то узнать, нужно спрашивать. Но спрашивать не хотелось, разве что раздражённо одёрнуть их детской присказкой, которую он неведомо откуда помнил. «Больше двух — говорят вслух». Глупо.        Шушуканье тем временем прекратилось, и Мельди спросила:       — Мы можем пойти с вами?       — Зачем?       — А куда нам ещё идти?       — Ну, наверное, у вас есть друзья в Эре?       Это было чистой воды издёвкой, потому что «Крим сорсьер» были вне закона только чуть в меньшей степени, чем «Орасьон сейс», но Мельди ответила серьёзно и грустно:       — Нет. Так можно нам пойти с вами?       Кобра всё равно не верил, что этим двоим больше некуда податься, да и, вообще-то, два часа назад они были врагами и кое-кто со своей магией небесных тел чуть не размазал его — и всех остальных — по дороге. Но Мельди в бою не участвовала. И сейчас они сидели у костра, который развела она, и ели её хлеб. Так что прогнать её было бы как-то нехорошо… А Джерар просто прилагался к ней. Впрочем, он отдал Ангел свой плащ, чтобы она могла прикрыть постоянно разъезжающееся без магии декольте. Хоть какая-то от него польза.       Кобра обвёл взглядом своих согильдийцев, пытаясь понять, что они насчёт этого думают, — не может же он решить за всех, — но быстро бросил это безнадёжное дело. Невесело усмехнувшись своим мыслям, спросил:       — Ну что, проголосуем, друзья мои?       — Я против, — тут же отозвалась Ангел.       — Пусть идут, — почти сразу за ней ответил Рейсер.       — Ситуация сложная, не стоит принимать поспешных решений. Мельди и Джерар оказались перед той же проблемой, что и мы все, так что было бы несправедливо…       — Да или нет? — перебила Ричарда Ангел. — Просто да или нет.       Кобра мысленно согласился с ней.       — Да.       — Мне они не нравятся, — медленно проговорил Миднайт несколькими мгновениями позже — и снова затих.       — Это «нет»? — уточнил Кобра и, получив короткий кивок, вздохнул. Двое на двое, его голос решающий. Всё-таки ему решать за всех… Не надо ему такого счастья, но мирозданию определённо плевать, что ему надо, а что нет.       Если бы спрашивал Джерар, он бы знал, что ответить и по какому адресу его послать. Но Джерар то ли понимал, насколько ему тут не рады, и благоразумно молчал, то ли просто слишком увяз в размышлениях, чтобы принимать деятельное участие в собственной судьбе. А Мельди, которую они впервые видят — другое дело.       И все они сейчас в равном положении. В равно плохом.       — Можете идти с нами, — сказал он наконец, и Мельди неуверенно улыбнулась:       — Спасибо.       — И сейчас, полагаю, все идут спать. День был долгим, а сидеть и высматривать в огне ответы на вопросы о жизни, вселенной и вообще смысла нет никакого.        Ангел как раз широко зевнула, еле успев прикрыть рот рукой, но как только закончила — спросила то ли удивлённо, то ли раздражённо:       — Что, прямо на земле спать?       — Тюрьма тебя избаловала, — усмехнулся Кобра. — А ведь где нам только ни случалось ночевать, когда мы разыскивали Нирвану… И нет, не обязательно прямо на земле, можно наломать веток.       Ангел запальчиво фыркнула, но спорить не стала. Наверное, действительно вспомнила бесконечные ночёвки в лесу, и не сказать, что всегда получалось устроиться с комфортом.       Но тогда у них была цель, ради которой можно было и потерпеть неудобства. Тогда они были младше и, наверное, наивнее.       Тогда они верили Брейну. И, может быть, до сих пор бы верили несмотря ни на что, если бы тот не оказался столь неосторожен, что позволил Кобре — впервые за все годы — услышать его мысли.       — Ладно, давай свои ветки, — Ангел улыбнулась ему почти благосклонно. Когда-то он, наверное, мог бы влюбиться в такие её улыбки — если бы не знал, что за ними стоит.       Ангел всегда была прекрасна, ужасна и невыносима. Если бы она изменилась, Кобра, пожалуй, забеспокоился бы.       А уточнять, что ветки мокрые, он, разумеется, не стал. Сама скоро увидит, и это будет уже не его проблема.