31 день

***Шесть дней назад***

      Парень лежал в своей комнате, смотрел любимую дораму и, ничего не подозревая, закидывал в рот сладкий попкорн. На улице было жарко, лучи плавно скользили по тонким ногам омеги. Нежно голубое небо затягивало серыми тучами, но солнце парило ещё с самого утра.       Омега услышал тихий стук маминых каблуков, направлявшихся к нему. И по шагам он смог быстро определить, что та была настроена серьёзно. Дверь распахнулась и перед ним появилась она. Чон Сумун. Выглядела женщина достаточно молодо, несмотря на то, что ей было далеко за сорок. Волнистые локоны красиво спадали на красный пиджак, юбка карандаш подчёркивала прелести мисс Чон. Гордо подняв голову она прошла вглубь комнаты и сложила руки на груди, сверля взглядом молодую омегу. — Хосок, собирайся. Через час приедет твой будущий муж. Личность влиятельная, поэтому веди себя прилежно. Придержи язык за зубами и только попробуй пикнуть, — ни один мускул на лице не дёрнулся. Она всегда была холодна и расчётлива. Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась на выход, но остановилась что-то обдумывая, взявшись за ручку двери. — Я желаю тебе только лучшего, — вполголоса сказала она и захлопнула дверь.       Омега поджал нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы, которые начали скатываться по щекам и подбородку. Тихо всхлипывая, он поднимается, вытаскивая из шкафа все вещи и складывая их в большой чемодан. Осматривает комнату, прощаясь со своей любимой игрушкой в виде большого плюшевого единорога Карла. В груди неприятно щиплет от предательства родителей, и омега с трудом вытаскивает два чемодана в прихожую дома.        Как и говорила мать, через час в их доме стоит молодой мужчина. Ему 26, он успешный бизнесмен, и довольно-таки умный, привлекательный альфа, но в тоже время закрытый и не очень приветлив. Чёрный костюм удачно подчёркивает все его достоинства. Укладка выполнена безукоризненно и не придраться к внешнему виду. Намджун устало трёт переносицу, пока не появляется молодой омега. Он смотрит в пол, жуёт нижнюю губу и ждёт, пока старший осмотрит его с ног до головы своим цепким взглядом. Альфа втягивает воздух, но учуять запах омеги не удаётся и он немного расстраивается. — Меня зовут Ким Намджун, и с сегодняшнего дня я забираю тебя к себе, — альфа наблюдает за тем, как омега нервно сжимает свою толстовку — Твои родители посчитали, что несколько миллионов вон мало за тебя, и я сначала удивился, честно говоря, но сейчас я понимаю почему они хотели больше — Ким мягко улыбнулся, подходя ближе и цепляя хрупкую омежку за подбородок, тихо шепчет — Я тебя не обижу, не стоит ставить на мне крест, — это последнее, что говорит мужчина.       Он вежливо прощается с родителями своего омеги, берёт его чемоданы и выходит из дома, складывая вещи в багажник BMW 7. Достаёт из кармана брюк пачку сигарет и закуривает, опираясь на дорогую машину, выпускает едкий дым в воздух, смотря как сверкают молнии в небе. Думает, что нужно быстрее уезжать, и омега не заставляет долго себя ждать, кричит, выбегая из дома, а по щекам градом скатываются слёзы. Он пинает гномиков, которые стоят на газоне, зло пыхтит и дуется.       Поворачивается к дому, в котором прожил всю свою жизнь и кричит как ненавидит их, пока крепкие мужские руки не обвивают его тонкую талию. Альфа тянет его в машину, сажает на переднее сидение, пристёгивая брыкающегося мелкого и тихо шипит на него, выкидывая окурок под ноги. Тут он и не понимает, что стоит им вместе пройти и сколько будет трудностей с этой строптивой омежкой.       Но одно он знает. У них завтра путешествие с его друзьями и нужно шевелиться быстрее. Успеть собраться и переговорить с Тэхёном по поводу того, когда и где они встречаются. Альфа задумчиво ведёт машину, иногда поглядывая на Хосока, который не отрываясь смотрел в окно. Старший попробовал положить руку на острое колено младшего, но тот скинул его большую ладонь недовольно цокнув, больше его не трогал и решил, что омеге нужно освоится.

***Шесть дней назад, семейка***

      Погодка особо не радовала молодую пару, которая нежилась в объятиях друг друга. Они не могли отпустить друг друга ни на секунду. Особенно после того, как альфа узнал о маленьком комочке внутри мужа, стал как курица наседка носиться за ним. Омеге нравилась забота молодого папаши, но иногда он был очень навязчив, поэтому младший прятался от него в ванной и спокойно принимал душ, недолго наслаждаясь блаженной тишиной. ведь Тэ был очень беспокойный и начинал долбить в эту проклятую дверь, жалобно скуля. И не скажешь, что это альфа под два метра ростом.       Чимин вяло потягивается, освобождаясь от крепких объятий альфы. Опускает ноги на холодный пол и довольно жмурится, прикрывая рот рукой при очередном зевке. Погода за окном только ухудшилась. Крупные капли падали на подоконник, гром раскатывался по всей округе, чем немного пугал беременного омегу. Альфа сел за ним и крепко обнял, уткнувшись в затылок и вдыхая приятный аромат омеги. Мурчит от наслаждения и поглаживает выпуклый живот, рассказывая малышу нелепые истории. — Тэ, может не нужно рассказывать ему, как ты подавился пивом сидя на осле — возмущённо пробормотал Пак. — Котёнок, ну чего ты, это я ещё ему не рассказал как ты пьяный бегал голышом по набережной, предлагая людям посмотреть на «вертолётик» — засмеялся Ким в голос, падая на спину. Омега лишь смущённо заскулил, пряча лицо в руках. — А, ой, рассказал уже, — ехидно улыбнулся, клюнув мужа в розовую от смущения щёчку. — Ты невыносим, Ким Тэхён! — хмыкнул он, поднимаясь и гордой походкой пингвина уходя на кухню, ставит чайник на плиту и достаёт последний кусочек торта, который был припрятан для чёрного дня. Кажется этот день наступил. И омега с большим удовольствием начал поедать этот лакомый кусочек.       Тэ лежит уже больше часа на двуспальной кровати; его мысли метались то к одному, то к другому. Он сомневался насчёт завтрашней поездки. Всё таки его малыш на восьмом месяца беременности и это будет очень опасно, но младший уверил его, что бояться нечего и всё будет в порядке. Правда ему мало верится, но отступать уже поздно. Вещи собраны, всё куплено, друзья ждут. И долгожданный отдых со своей половинкой он хочет провести очень хорошо; сделать несколько десятков фото и увидеть что-то новое и захватывающе.       Чимин залез на бёдра Кима, слабо улыбаясь. Он игриво облизнул красные губки, приподнимая свою футболку и показывая большой животик. Хихикает, когда большие ладони нежно оглаживают бока и живот. Малыш внутри пинается, вызывая у омеги болезненный стон. Отец тут же ругает оболтуса, приложив ладонь к тому месту, на что маленький проказник успокаивается и даёт свободно выдохнуть. — Ты будешь меня любить, если я буду полный и некрасивый? — его маленькие пухлые пальчики цепляют край футболки мужчины, а глаза блестят, когда они встречаются взглядами. — Малыш, я люблю тебя любого и буду любить, маленький мой, — большой палец стирает с щёки упавшую слезу, губы нежно касаются кончика носа и оставляют невесомый поцелуй.

***Шесть дней назад, какого хера, Чон Чонгук***

      Юнги проснулся один в холодной квартире. Он долго лежит и смотрит в потолок. Его жизнь с Чонгуком пошла по одному замечательному месту. Альфа пропадал надолго, игнорировал омегу, не приходил домой днями и ночами. Поначалу он пытался достучаться до мужа, но всё было безрезультатно. Только холод, который охватил всё и самого Юнги с ног до головы. Обволок омегу, которая всё время старалась держаться и не дать слабину, не заплакать в голос возле своего мужчины. Он всегда сдерживал эмоции и не умел показывать свои чувства правильно. Кажется этим и испортил их отношения, но ведь у каждой пары были периоды, когда они без остановки ссорились, кричали друг на друга, выясняли отношения, уставали от друг друга. Но не все пары переживали этот период и оставались вместе. Юнги устало хнычет и переворачивается на живот. Последний раз течка была два месяца назад. Они провели её вместе и после всё начало рушиться как карточный домик. Альфа редко был дома, поэтому и не заметил ничего, как Юнги полоскало, как он килограммами начал лопать мороженое. А после теста омега несколько дней ревел в подушку. Он твёрдо решил, что поездка вместе, это последний шанс наладить отношения с мужем, или он уйдёт с гордо поднятой головой но ни слова не скажет о ребёнке.       Сегодня они собирались в поездку. Альфа впервые дома дольше двух часов, молча собирает свой чемодан, иногда отвечая на звонки по работе. Он жутко устал от работы 25/7, его всё достало до самой печени. Ссоры с мужем тоже крепко потрепали нервы. Все его мысли были заняты тем, что нужно построить чертежи, дописать документы и в специальной программе смоделировать новое здание в центре города. Он буквально ничего и никого не замечал последние два месяца, жил на работе: ел, спал там, чистил зубы и пил кофе. А сейчас он вдыхает полной грудью, чувствуя родной, любимый запах можжевельника, но кажется тот немного ослаб и появились отголоски запаха ванили. Чон немного задумался, но решил не заострять внимание на этом.        Вещи аккуратно стояли у выхода. Уже было довольно-таки поздно и дождь давно закончился. Запах после него приятно оседал на кончике языка омеги, который стоял на балконе и дышал свежим воздухом. Он обнял себя, задумчиво смотря вдаль, пока на плечах не появился тёплый плед в клеточку. — Не мёрзни, хён — бурчит младший, собираясь упасть на кровать. — Что я сделал не так, Чонгук? — старший не смотрит на него. — О чём ты? — Чон не понимает о чём речь и задумчиво чешет затылок. — Ты странный в последнее время, всё в порядке? — мягко интересуется младший.       После последнего вопроса альфы Юнги, не сдерживая себя, рассказывает Чону куда ему пойти и на какой хуй сесть. Спрашивает постоянно «не забыл ли ты ничего, блять?» бросает любимую кружку на пол, устраивая мужу разбор полётов за все два месяца молчания и одиночества. Хнычет обнимая плед и спрашивает, за что он так с ним. Почему у них не так как у всех, и почему Чонгук ещё не понял того, что говорит омега. А альфа в ступоре наблюдает за сценой истерики мужа. Он совершенно с каменным лицом сидит, не отводя взгляда от бегающего мужа и цокает недовольно. Ему надоело слушать трёп, который невозможно разобрать. Он злится на него, хватая поперёк талии и притягивая к себе. Старший резко замолкает и куксится больше, не роняя ни слова. Чонгук укладывает хрупкое тельце рядом, укрывает заботливо и гладит по волосам, но получает только тихий фырк, на что чуть улыбается. Омега отворачивается спиной к нему, положив под голову ручку смотрит в стену, жуя тонкую нижнюю губу. «Заебало» — думает Чон младший. «Дебил хуев» думает Чон старший. Так и засыпают под разными одеялами, отвернувшись друг от друга.

***Шесть дней назад, Сокджин, ты дурак***

      Хинчоль сидит на корме корабля, откинувшись на удобный шезлонг. Они уже неделю отдыхают на прекрасном корабле. Наслаждаются друг другом днём и ночью. Джин любит подкармливать своего парня и целовать в пухлые губы. Каждый сантиметр тела исследовать своими ладонями и ласкать податливое тело своего малыша. Запахи играли в бешеном танце, кружили так же как и их владельцы по вечерам. Пара по вечерам сидела возле бара, тогда часто были танцевальные вечера возле костра, поэтому они выпивали несколько бокалов вина и сливалась в танце, в одно целое, они жили друг другом. Джин любил подкалывать свою пару и глупо шутить. — Как думаешь, что говорит подушка человеку, когда тот в плохом настроении? — на полном серьёзе однажды говорит Сокджин. — Что? — вяло спрашивает Хинчоль, зная, что сейчас он сморозит ерунду. — Ты можешь на меня положиться, — заканчивает Джин шутку и громко смеется. — Сокджин, ты дурак.       Дальше всё было как в тумане. Крики людей звенели в ушах молодой пары и отдавались эхом. Альфа сгрёб в охапку омегу и понёс к лодкам, но тех уже практически не было. Его ударили по голове чем-то тяжёлым и тело упало безвольной игрушкой на пол. Хинчоль кричал и молил встать парня, но тот уронил голову и отключился. Хинчоль потащил мужчину к последней лодке, но два огромных амбала откинули, его пригрозив омеге, что спустят его сразу в море. Он отпустил тело и послушно отошёл на несколько шагов назад. Корабль тонул, медленно погружаясь на дно. В последней лодке сидели старые омеги и молодые мамы с детьми. Одна из них потянула юношу на себя, как раз затянув в лодку на последнее место. Парень прикрыл рот ладонью, заглушая свой плач и всхлипы. Его крепко обняли, отвернув от тонущего судна и несколько десятков альф помахали им на прощание, грустно улыбаясь.       Джин приходит в себя посередине моря, вися на спасательном круге. Рядом проплывает чье-то тело. Альфа лишь закрывает ладонями лицо. У него едет крыша. Он один. Еды нет, воды нет, Хинчоля нет. Ким бьёт по воде руками и от беспомощности воет в голос, психуя. Всё, что сейчас можно сделать, это просто погибать под палящим солнцем. Он ещё не знает, что спасут его только через шесть мучительных дней.

Наши дни

Хосок сидел на носу корабля, наслаждаясь морским воздухом и разглядывая людей, которые любили здесь выпить шампанского и потанцевать. Все их движения были плавными и отточенными. Грация и изящность. Про Хосока такого и не скажешь, ибо считал он себя грациозной картошкой только. Омега улыбается своим мыслям, пока перед его миловидным личиком не появляется Намджун. Он аккуратно цепляет подбородок омеги и поднимает вверх голову, смотрит в его обворожительные и притягательные глаза — Нас ждут на ужин, Хосок-щи.       Слишком официально думает омега и почему-то расстраивается, но не подаёт виду, убирает руку альфы от себя и быстро идёт к ресторану, который находится на корме. Там же он видит, что их стол ещё пустует; занимает место и наливает себе гранатовый сок дожидаясь остальных.       Юнги целый день сам не свой. Его дико штормит и голова болит до вечера. Проводит целый день в душной каюте. В их комнате темно и тесно, валяется одежда омеги, которую он не может выбрать к ужину уже второй час. Чон закипает, но молчит. Натягивает на себя чёрную рубашку с джинсовыми шортами и не дожидаясь мужа, уходит. Юнги же стоит перед зеркалом, любуясь своим видом. Он выбрал лёгкую блузку в цветочек и широкие серые штаны альфы. Выглядел он максимально по домашнему и уютно. Ещё раз посмотрел на себя, уложил назад волосы и направился на выход. Тихо подошёл к столу и мягко опустился на стул. Подпёр подбородок тонкой кистью, наблюдая, как Намджун читает Чону младшему свои нравоучения. Всё как всегда — подытожил Юнги.

***

      Тэхён тихо ворчал, держа в руках фен и расчёску. Пряди спадали омеге на лицо и тот недовольно скривил личико, пока его муж трепетно сушил влажные волосы. Расчёсывал непослушные волосы любимого и целовал за ушком каждый раз, когда Чимин хныкал и просил отпустить его с мокрой головой.       Через двадцать минут они стояли возле выхода из каюты и альфа не мог насмотреться на своего возлюбленного. Пухлые губки были чуть приоткрыты и блестели от бальзама для губ со вкусом банана. Тэхён уже успел попробовать, ну и получить чапалах за вторжение. Омега обвил крепкую шею альфы и посмотрел на подрагивающие ресницы. — Ты в курсе, что мы опаздываем на десять минут, Намджун будет ебать мозг, — крепкие руки сжали ягодицы омеги, пока тот жалобно не пискнул — Ты офигел? — выпятил нижнюю губу. — Это ты офигел материться, — цокнул Тэ и лёгонько укусил за щёку. — Тоён же слышит тебя, а ты язык распустил, шалун эдакий, — задерживались они уже довольно-таки долго поэтому альфа тащил его к ресторану, читая нотации, а младший лишь слабо улыбался на ворчание мужа.       Наконец спустя тридцать минут все собрались, обсуждали всё произошедшее за день и спорили, обмениваясь тихими смешками. Омеги щебетали о своём, не обращая внимания на альф и взгляды окружающих. Еда была как всегда на высоте и они не забывали нахваливать шеф повара. Юнги всё-таки решил не злоупотреблять алкоголем и предпочёл налить себе свежевыжатый сок из апельсина. С жадностью припал к фужеру губами и выпил всё за один раз; по его шее стекла капля, которую он быстро вытер, и это было замечено Чоном. В последние дни от старшего как-то странно пахло ванилью. Тэ попивал горячий кофе и гладил живот своего мужа, разговаривая с Намджуном. Малыш Тоён пинал папу и вредничал — ему было жутко тесно в маленьком животике. Ветер поднялся и обдувал молодых людей. Уже был вечер и довольно холодно, поэтому альфа не раздумывая накинул на мужа плед и закутал покрепче, чмокнув в нос. Хосок не обращал внимания на людей и холодный ветер, из-за которого он начал неосознанно обнимать себя и сжиматься. Кажется мозг совсем отключился и желания двигаться совсем не было. Глаза устало закрывались, руки так же крепко прижимались к телу. Он и не заметил как большие тёплые ладони загребли его в медвежьи объятия. Омега только хотел возмущённо пикнуть, но не смог поскольку в объятиях альфы было тепло, и глаза сами по себе закрылись. Хосок заснул, уткнувшись носом в шею Намджуна и мило причмокивая во сне. Чимин чуть ли не визжал видя такого хрупкого младшего. Тэхен предусмотрительно схватил своего мальчика, закрывая ему рот рукой и нашёптывая что-то, от чего у Пака появился яркий румянец. Они так же быстро скрылись, попрощавшись с остальными, как и Намджун с Хосоком.