YOUniverse

Они с Китом гуляли вдоль набережной, ели французские хот-доги и болтали уже не так напряжённо, как до этого. Кит говорил гораздо свободнее и легче — неудивительно, ведь его угнетателя нигде не было поблизости. Широ любил видеть своего студента таким беззаботным, сетующим на типичные учебные темы, но при этом оставаясь весёлым и добродушным.       — Если честно, я не ел такой еды с последнего курса университета. И… Ха, по набережной я тоже гулял только разок, когда только сюда приехал, — признался Широ, глядя на далёкую поверхность воды. Здесь было озеро — достаточно мелкое по меркам, например, Байкала, но всё же озеро, по которому иногда плавали конвои с туристами.       — Ты уже наблюдал звёзды, Кит? — вдруг спросил Такаши. Голос профессора отдавал какой-то светлой манерой, будто он хотел поделиться чем-то личным, чем-то сокровенным. Вопрос был немного странным для Кита. Наблюдал ли он уже звезды? В городе было слишком токсично, и тучи всегда загораживали звезды. Только в пригороде можно было увидеть их. Но сегодня был другой день. На небе были звезды. Редкие, но были.       — Уже давно, — ответил Кит, доедая свой хот-дог. — А вы?       — Пару лет назад, — ответил он, шагая дальше со студентом. — И то зрелище помогло мне понять кое-что, что происходило со мной в самые первые месяцы работы в университете. Далее он объяснил вкратце ту ситуацию, чтобы Кит понял, на что он будет ссылаться далее. Говорил о нелёгкой жизни, когда его только сюда взяли и многие коллеги его невзлюбили — то ли за слишком мягкое отношение к определенным личностям, то ли за то, какие подробности личной жизни они знали о нём. Техас был по-прежнему лидирующим по гомофобии штатом, и всё же, Широ не испугался сюда ехать — мечта о милой глубинке на среднем Западе всегда была в его сердце, и отказываться от неё из-за того, что в том месте были люди не под стать, он не собирался. Это решение не могло не дать последствий. Сперва Широ сталкивался с банальными насмешками, на которые старался не обращать внимание, но позже всё становилось хуже: агрессия усиливалась, учащались отказы сделать одолжение, и все в таком духе. Такаши до сих пор помнил, как его даже не позвали на первый новогодний корпоратив. Не сказать, что он был тусувщиком, но это его задело. Но что огорчало его сильнее всего — это попытки деканши выгнать его с университета при любом доступном случае. Каттон была определенно консервативной женщиной, не терпевшей «этих» людей.       — Знаешь, то тёмное пространство вокруг, в котором не видно ничего дальше собственного носа, — оно заставляет поднять голову наверх. В этот момент словно забываешь, зачем вообще посмотрел туда, потому что тебя держит свет звёзд. И… Это зрелище очень захватывает. В тот момент я понял, что чем темнее ночью — тем ярче звёзды. И на тот период времени, когда мне было тяжело работать, я не смотрел на своё небо, потому что был занят тем, чтобы не упасть куда-то из-за тьмы. Но в какой-то момент я решил это сделать и увидел те немногие звёзды, которые были со мной на протяжении всего этого пути в ночи. Их свет был слишком далёким, чтобы полностью осветить мне дорогу, но… я решил, что продолжу путь в темноте и буду пристальнее смотреть на небосвод. Со временем на нём появились новые звёзды, а вместе с ними в моей жизни появились новые люди, свет которых помогал мне видеть в своей темноте. И какое бы дерьмо не случалось, свет этих людей был со мной всегда. Широ говорил от сердца, как делал и всегда, когда хотел пофилософствовать. Кит его не перебивал, то ли занятый хот-догом, то ли слушанием рассказа.       — Вот например вон та, — профессор показал на маленькую звезду возле воды, — напоминает о Триш — студентке по обмену из Италии. Мы с ней поддерживаем контакт до сих пор, хоть и не так часто, как хотелось бы. Однако она всегда делится тем, что случилось с ней, и я рад её послушать. А вон те две заставляют меня вспоминать о Джулиусе и Джонни, которые участвовали со мной в той гонке через пустыню. Они до сих пор колесят по стране в поисках приключений, и иногда уведомляют меня о разных забавных странностях, что произошли с ними в пути. Например, недавно они нашли одного больного петуха, которого вылечили сами и приютили у себя. Кажется, его назвали Диего. Шустрый непоседа, говорят, — хохотнул мужчина. Широ указал ещё на несколько звёзд и связал их с людьми, которых считал важными в своей жизни, а потом перешёл к небольшому треугольнику и сказал, что это напоминает ему Пидж, Лэнса и Ханка. А затем, немного помолчав и оглядев небо в поисках ещё звёзд, кивнул в сторону, немного дальше от треугольника.       — А вон там ты, Кит. — Одинокую ото всех остальных звезду не глушил налёт облаков, и оттого по-особенному выделял её на фоне других. — Ты тоже своим светом, наравне со всеми этими людьми, помогаешь мне в самые мрачные ночи продержаться до рассвета. И я очень это ценю. Не знаю, что бы я делал и кем бы я был, если бы на этом небе не было хотя бы одной звёзды. В такие моменты полного откровения профессора Когане задавался вопросом, почему же тот не захотел работать психологом. Ему бы подошло это, тем более что он подбирал такие красочные метафоры. Широ назвал его звезду последней, но от этого Кит только почувствовал, что он особенный. Душу грело, что он тоже важен для профессора. Важен настолько, что тот даже сказал, что без Кита его жизнь стала бы другой. Сердце пропустило удар. «Остановись, Кит, Боже» — повторял он себе. Бауэр в его голове ухмылялся гаденько, а в глазах плясали гадкие черти. Когда момент откровения начал спадать, оба выдохнули. Прогулка выдалась хорошей, Кит отвлекся, а Широ выглядел будто бы счастливым? Когане не знал как идентифицировать эту спокойную полуулыбку на его лице. Но, все же, момент идиллии закончился, когда профессору позвонили. Кит не знал кто это, но догадки были. Скорее всего, жених волновался о том, где же пропадал профессор. С кем пропадал.       — Да, дорогой? — спросил Такаши без какого-либо стеснения рядом с Китом.       — Широ, ну сколько можно уже? Где ты пропадаешь? Ты опять задерживаешься на работе? У твоего студента, что, опять какие-то неприятности? — спрашивал Адам достаточно громко, чтобы даже Кит, шедший не так далеко от мужчины, мог слышать. Такаши стало немного неловко.       — Нет, всё в порядке, — соврал он. Он ведь обещал сохранить тот разговор в тайне. — Я скоро приду, не волнуйся. Вздох с той стороны.       — Ладно, тогда я жду. До скорого, — сказал Адам, и немного помолчав добавил: — Люблю тебя. Широ легко улыбнулся, и, ответив «и я тебя», попрощался и закончил звонок. Похоже, его жених просто немного нервничал из-за того, что Такаши не пришёл домой вовремя. В любом случае, это лучше, чем если бы он был злым, ведь в таком случае профессор бы не смог спокойно объяснить, что к ним в дом, возможно, на днях зайдет его студент. А сказать Адаму об этом поскорее было первоочередной задачей. Профессор вздохнул, заметив, что зажглись фонари. Теперь идиллия точно пропала.       — Что ж, до завтра, Кит, — сказал он, поглядев на своего студента. — Помни, Флексингтон-стрит 16; при возможности ходи с друзьями скопом, и не покидай стен общежития без Пидж, — напомнил Такаши и, напоследок дружески хлопнув Когане по плечу, добавил: — И не забывай, что рано или поздно это кончится, и ты сможешь снова задышать полной грудью. После этого мужчина отошёл от парня и, дождавшись, пока тот попрощается в ответ, ушёл с набережной на остановку. Там он пробыл около пяти минут, пока не приехал автобус и не довёз Такаши до его квартала.