Маленькая Императрица

      «Ноги…как же больно…ходить.» — жаловался в мыслях у себя мелкий, чуть ли не вызывая от этого чувства. Вроде бы он делал обычные приседания, но боль при них была еле переносимая. Разгибание и сгибание колен, а также подъём и спуск таза являлись не самыми подходящими упражнениями при коксартрозе. Мальчишка занимался этим уже третий день, при этом увеличив дозу препаратов для лечения «хромоты» вдвое. Раньше, когда ещё проживал в Шахтах, за три дня тренировок Биллам привыкал к их выполнению, но не сейчас. Шёл третий день, а ему всё ещё давались с болью, жгучей, отдающей в тазу и бёдрах, практически, все упражнения. Но сжав крепко зубы и включив в наушниках у себя бодрящую опенинг первого сезона из Ванпачмена, Аид преодолевал боль, готовя своё тело к приёму будущего препарата под прекрасную игру бас-гитары и вдохновляющий рёв людей, в унисон поющих слова. Детсадовец будет идти вперёд, не сдаваясь и не смотря на болезненные для него движения.

***

      «Что ж, ещё одно утро с осознанием своей х*ровой ориентации… Спасибо, Морфей, бл*ть, за такие «прекрасные» сны! И тебе, тело, за то, что на них реагируешь!» — с сарказмом проорал про себя солист, возмущённо вскидывая брови домиком и сжимая и без того тонкие губы. Приподняв одеяло, парень заглянул и тут же заметил неприятный сюрприз от царства сновидений напоследок в виде небольшого бугорка, упирающегося в ткань обтягивающих боксёров и отдалённо показывающего свои очертания. «Узнал бы об этом Аид, дружбе бы точно пришёл конец, а может быть даже и мне. Уверен, так же бы поступили и другие, узнав о моей нетрадиционной ориентации…» — с нервным смешком заметил Куффен, опуская одеяло и переводя взгляд на натяжной потолок, где на белом фоне отражался он во всей красоте и с недовольным утренним происшествием лицом. «Почему именно он? Парень! Почему мне начал сниться свой же одногруппник, да ещё в таких откровенных снах с поцелуями?! Почему мне как всем остальным не могут сниться какие-нибудь фигуристые модели или актрисы?!» — солист взвыл, закрывая лицо руками от стыда. «Что я в нём вообще сумел найти?» — задумался он, убирая одну руку с лица и начиная рассуждать. «Ну, да, он смелый, упёртый, настолько, что порой охреневаешь, как он не сдался и не послал всё на*уй. Но при этом в характерец напрочь забыли добавить сахар, так же красотой малой не блещет, худенький такой и мелкий, и ещё…является активом во сне! Господи, за что?! С какого х*я мне это так нравится?!» — Лука горячо выдохнул носом в тыльную сторон, в глазах читались остатки возбуждённости. Головой парень прекрасно понимал, что это неправильно, так быть не должно, но что-то, что называют сердцем, когда речь заходит о чувствах, и пятая точка говорили ему совершенно обратное. «Я ведь встречал раньше похожих по стремлению на него людей, почему на них у меня такой реакции не было? Что заставляет меня испытывать к нему столь трепетное чувство, эту е*банную огромную симпатию? По какой причине я хочу о нём заботиться, обнимать и агрх…» — в голове всплыла картинка из его сна, Куффен тут же крепко зажмурился и замотал головой в разные стороны, пытаясь выбросить это из своих мыслей.       Тогда Куффен отложил этот вопрос и поиск на него решения на потом, переведя взгляд на кровать Биллама. Кровать была заправлена. Поняв, что детсадовец уже проснулся, Лука, надев мешковатые штаны, чтобы скрыть своё утреннее возбуждение, лениво поднялся с кровати и прошёл в кухню-гостиную в ожидании увидеть «мальчишку» своего сердца. Но и там его не оказалось. В голову к нему закрались некие сомнения. Повинуясь тревожности, парень поспешно выглянул в окно. Бассейн, вид на который падал через слегка грязноватое стекло, был пуст. В тот момент юноша услышал ритмичный скрип уличных тренажёров. Высунув из открытого окна голову, парень медленно повернул её в сторону спортивных площадок, где и заметил пропавшего соседа. Первая реакция была такая: «О, молодец какой, тренируется, поддерживает себя в форме. Стоп…». Осознание ситуации к нему пришло через несколько секунд вместе с воспоминанием, чем его дрожащий друг страдает, и только пятки Куффена и были видны, в то время как он нёсся, словно угорелый в сторону спортивных площадок.       Аид же находился в области уличных тренажёров и на одном из них выполнял менее сложное для него упражнение, по сравнению с теми же приседаниями на данный момент. Это было поднятие штанги с грузом из лежачего положения. Да, в нём нужно было использовать покалеченное, кем только возможно, плечо. Да, оно саднило. Подобное упражнение для него было слегка напряжено, но ведь не смертельно больно, значит потягать тяжести можно. Именно с такими мыслями юноша нацепил по обеим сторонам штанги для начала по 30 килограмм, собираясь в дальнейшем увеличивать этот вес. Глубоко и тяжело вдыхая и выдыхая, брюнет прижимал к себе чуть больше полусотни килограмм и поднимал их вновь. На руках проступал рельеф мышц, но также они потихоньку начали предательски дрожать, выдавая усталость хозяина с босыми ногами, настолько торопился. что по дороге забыл обуться.       — Дубина-недоросток, ты что творишь?! — возмутился прибежавший к нему на тренажёры Куффен.       — Ну… Э-э-э, тренеруюсь, готовлю тело к использованию Стимулятора, —затормозив, ответил мелкий, поднимая вверх от себя 60-килограммовый вес.       — Эх… И где ты свой инстинкт самосохранения потерял?.. — пробубнил себе под нос парень, раздражённо потирая переносицу, и нервно вздохнул. — Ты ходить без трости не можешь, какие тренировки?! — разозлился солист, чуть ли не падая под весом штанги, после того как выхватил её у мальчишки.       — Тц, ещё как могу! — прикрикнул юноша, встав на ноги и сделав пару крепких шагов в сторону Луки.       Биллам остался невозмутимым, если, конечно, смотреть на его лицо, в то время как в мыслях у него вторилось это: «Бл*ть, с"ка, чё так больно?!». Неприятное тянущее мышцы чувство отдавалось в бёдрах при каждом шаге и сопровождалось имитацией болючего попадания в ногу ряда пуль из дробовика в определённых местах. Ему пришлось крепко стиснуть зубы, впереть наглый взгляд исподлобья в парня напротив и сжать кулаки, чтобы продемонстрировать нормальную походку. Но тут же в мозгу кольнуло, являя собой неприятную мысль, пришедшую ему только после того, как ошибка была совершена. Да, он сейчас доказал ему, что может спокойно передвигаться, что к нему не за чем придираться. Однако юноша ступил на опасную дорожку, с которой не ступить назад. Мальчишка, доказав свою работоспособность, лишил себя хождения с опорой, его тростью. Ведь солист кому-нибудь да скажет о том, как парнишка может ходить. В этот момент суициднуться Билламу хотелось особо сильно, представляя, как часто придётся испытывать эту еле переносимую боль при движении ногами.       — Тц…опять корчишь из себя сильного?..— печально взглянув на Аида, проронил солист, что поразило брюнета, как гром в совместном танце с разыгравшейся грозой.— Тебе ведь больно, так? — парень приблизился к детсадовцу и, наклонив голову, серьёзно посмотрел в васильковые глаза, как будто считывая с них истину, которую юноша пытался скрыть. Приложив ладонь к щеке, Лука не отрывал от него взгляда. Хоть солист недавно и возмущался его присутствием в непристойном сне, но теперь он реально беспокоился о его состоянии, отдалённо понимая, что брюнет лишь притворяется.       Мальчишка стоял пару секунд, как вкопанный, зачарованный пониманием и беспокойством в нефритовых радужках. Он видит то, что Биллам отчаянно пытается скрывать — слабость. И тут перед мелким пал выбор. Либо он ему признается, насколько больно даётся сейчас даже обычная ходьба, что это всё были попытки создать иллюзию его силы и сказочной упорности, несмотря на то, сколько дерьма переживает. Рассказать ему всё насчёт того, как тяжело приходится, излить душу. А с другой стороны Аид разглядел иной ход событий, где он отрицает предположения солиста, уверяет его, что с ним всё хорошо, и продолжает строить из себя образ сильного мелкого. И как думаете, что мальчишка выбрал?       — Со мной всё нормально, — мягко убрав тёплую ладонь со своего лица, юноша слабо улыбнулся, совершив огромную ошибку — соврал. Парниша тем самым отдалил его от себя, и сделал это намеренно. Биллам не хотел тревожить солиста своими проблемами и переживаниями, пытаясь оставить психику парня здоровой. И после выходки кошачьего корма в коридорах колледжа, брюнет понимал, что Лука в сторонке отсиживаться не будет, если с ним что-либо произойдёт. Детсадовец принял тот факт, что теперь ему придётся ходить без своего костыля всегда, ведь он не корчит из себя сильного, а таким и является, как думал парнишка. Дни полные боли начинаются.

***

      Шёл вторник. На данный момент у ребят начиналась пара по шпионажу. Это была одна из самых трудных для мелкого в нынешнем положении пара, если не считать грядущего спарринга на этой неделе. Парни ровно выстроились в ряд лицом к их преподавателю, словно по струнке.       — Ро-овнясь! — прикрикнул мужчина, студенты все как один повернули голову в сторону начала их строя.— Смирно! — отдал команду он. Головы ребят развернулись обратно. — О, Биллам, смотрю, уже ходить и стоять на ногах можешь, да? — профессор в синей одежде и такого же цвета кепке, которая прикрывала его рыжеватые волосы, обратил внимание на юношу в строю и сделал в его сторону пару шагов.       — Так точно, мисье Ренкомпри! — стоящий в конце строя юноша, сделал шаг вперёд и, по-солдатски отдав честь, притопнул ногой. Её тут же схватила острая боль — последствие после удара. Аид чуть от неё не вскрикнул, но вовремя подавил в себе голос, не давая звуку сорваться со своих губ.       — Вольно, — в хорошем расположение духа произнёс Роджер. Студенты перестали стоять по стойке смирно, а Биллам нашёл в себе силы сделать шаг, вернувшись на место.— Сегодня у нас в задачах пройти полосу препятствий, — сказав это, мужчина нажал на красную кнопку у себя на небольшом пультике.       Футбольное поле перед ними начало расходится с середины, открывая вид на поднимающиеся перед ними белые, гладкие, матовые столбы и стены для скалолазания, там же были и канатные дороги с лестницами и даже средние модели горных обрывов. Позже к этому всему присоединились летающие дроны, с подозрительными отверстиями для стрельбы.       От созерцания этого всего у Аида глаз задёргался. Внутри парнишка яростно перечислял все маты, которые только знал, хватаясь за место, где у нас находится сердце. Смотря на их полосу препятствий, ему уже хотелось рыдать от чувства предстоящей боли в бёдрах.       — Дроны будут стрелять в вас мелкими игрушечными пулями с краской внутри, чтобы мы могли узнать, сколько раз в вас попали, — проинформировал их мужчина. После чего около пяти минут потратил на то, чтобы распределить их на команды. Каждая группа, а их было всего шесть, состояла из девяти человек. Нашему мальчишке, конечно, очень повезло. Он попал в команду, где пришлось бы соревноваться с Феликсом, Адрианом, Тео, Жаком и ещё четырьмя незнакомыми ему парнями с его факультета. Осознавая своё положение, Биллам, смотря безнадёжно в пол, думал: «Программа «Сдохни или умри» со мной в главной роли… Не переключайтесь!».       Группа вместе с брюнетом была не первая в очереди, так что у юноши было время, чтобы посмотреть, как проходить препятствия, а после за 8 минут до их выхода сходил в раздевалку. Там детсадовец откопал в своём рюкзаке две небольшие стеклянные капсулы с обезболивающим и один шприц с иглой, которые втихаря скомуниздил в медпункте. Сломав зубами крышечку одного «бутылька», мелкий вылил содержимое в шприц, после чего, сняв с себя штаны, всадил его себе во внутреннюю сторону бёдер, как можно ближе к тазу.       — С*ка-а-а, — шипел от болезненного ощущения пацанёнок, вводя содержимое через иглу к себе в ногу. Прозрачная жидкость неприятно разливалась под кожей, но постепенно боль начала заглушаться, оно начало действовать. То же самое детсадовец проделал и со второй ногой. Теперь у него было 20-30 минут, в течение которых боль будет не такой острой и не так сильно тревожить состояние парня. После чего брюнет натянул спортивные штаны и вышел на предстоящее ему поле битвы.       Однако всё это время солист находился в другом ряду с ящичками для хранения, быв при этом ими же прикрытыми, отчего остался незамеченным для взгляда мелкого. Прижавшись к ряду ящиков и настороженно нахмурив брови, Куффен внимал каждому звуку, исходящим из стороны детсадовца. А позже, придя на место, где побывал детсадовец, поднял упавшую капсулку с надписью: «обезболивающее».

***

      Походка давалась парнише уже легче. Аид вовремя пришёл на линию старта, которая была обозначена светящейся красным чертой. Вдох-выдох. Пытаясь протяжно дышать, набирая побольше кислорода в лёгкие, брюнет пытался успокоиться. Не самая лучшая была у него команда, руки помощи ждать не получится. Хоть там был и Агрест младший, но теперь он, скорее всего, приложит все силы, чтобы превзойти своего двоюродного брата, из-за последних разногласий с отцом. Адриан явно будет стараться показать, что он достоин называть его отцом.       «Хотя бы просто дойти до финиша…» — понадеялся в мыслях Биллам, вставая в позу бегуна на старте так же как и другие.       Прозвучал хлопок, выстрел стартового пистолета. Первым на очереди была стена для скалолазания. На неё пацанёнок прибежал третьим, зацепляясь руками за выступы и вставая на них носками ног. Аид уже переступил середину 20-метровой преграды, как в его правую руку что-то больно влетело. Посмотрев на неё, парень заметил, что на ней была красная краска, рука начала ослабевать, держаться на ней было трудно, настолько высокая скорость была у снаряда. Дрон вывел правую руку из строя. Теперь главная опора у него левая рука, которой пацанёнок особо не пользовался. Смачно сматерившись на произошедшее у себя в голове, Биллам продолжил подъём без одной функционирующей руки, краем глаза посматривая в сторону прицела дронов, что было трудно с учётом того, что ему надо было искать, за что зацепиться и в какую сторону повернуть, чтобы не быть задетым. Наконец-то юноша прошёл через первую преграду, около пяти минут было позади. Теперь он был пятым, опустившись со своего третьего места.       Дальше ему предстояло пробежать через ступенчатые в ряд белоснежные столбы с небольшим промежутком между ними, только было парочку проблем. Во-первых, количество летающих причин его провала здесь значительно увеличивалось, во-вторых, площадка каждой ступени была крайне мала, из-за чего возможность полететь вниз с высоты 30-50 метров была хорошая. Проглотив комок в горле и наступающий страх в себе, детсадовец стартанул, стараясь как можно быстрее пересечь эту часть, перепрыгивая со «ступеньки» на «ступеньку» и нагибаясь в случае летящей в него катастрофы. Мальчишка смог пересечь препятствие, получив цветные заряды в бок и спину и чуть не свалившись вниз, когда дрон попал ему в рёбра. Пока-что за ним держалось четвёртое место, в то время как призёрами являлись два молодца одинаковых с лица и Тео.       В след за этим снова шло что-то на подобии стенки скалолаза, только вот специально отведённых выступов здесь не виделось, так же как и ровной поверхности. Это была самая настоящая часть горы, точнее, её верхушка. Немного поразмыслив, Биллам закинул ногу на еле заметный выступ и начал свой подъём. Летающие катастрофы не отставали, попадая ему, в основном, в спину, которую пацанёнок и подставлял, если не мог их избежать, так как после этих снарядов двигать конечностями было очень сложно, а спина пока терпела. Медленно, но верно, проверяя каждый выступ Аид карабкался вперёд. В итоге, брюнету всё-таки удалось пройти эту баррикаду, однако он снова опустился. Теперь его место в забеге было пятое, после упорхавшего вперёд Жака Гримо.       Затем следовал туго натянутый канат между двумя вершинами, а под ним бурлящая вода, которая бы точно ошпарила кожу, оставляя неприятные, желтоватые волдыри после себя. Коленки у юноши предательски затряслись в понимании того, что ему сейчас предстоит. «Так, не ссы в трусы, Марина! Та четвёрка прошла, прошлые группы тоже, ты хуже них, что ли?» — совершил попытку собственного подбадривания детсадовец, присаживаясь на корточки рядом с началом каната. «Хотя, если подумать, то и вправду хуже…» — разочаровался в себе пацанёнок, но всё же решившийся идти вперёд. Он не стал по нему идти или, чего хуже бежать, парнишка лёг на массивную верёвку и, обняв её руками и ногами, перевернулся. Вися и цепляясь за канат, он двигался дальше. В то время как в его голову и задницу с боками начали лететь красящие снаряды дронов.       — Эй! Ты чего творишь?! — воскликнул мелкий, замечая, как в конце Жак что-то вытворяет с верёвкой. Биллам уже прошёл ¾ всей длины 70-метровой верёвки на высоте 150-ти метров. Он был близок к концу. Однако…       — Покасики! — растянув губы в улыбке сумасшедшего, подал он свой раздражительный голос и последний раз провёл по еле державшим натянутость каната нитям, тем самым верёвка полетела, отдаляясь от близости к финишу, а мелкий вместе с ней, срываясь на испуганный крик. Теперь ему и ещё четырём участникам проход дальше был закрыт, а оставшиеся четыре бились за место победителя. Но так ли это было на самом деле?

***

      — Мисье Ренкомпри, остановите забег! Студент в крайнем положении, ещё чуть-чуть и он сорвётся в кипяток! — подбежав к профессору, с криком начал умолять Лука, в кармане толстовки сжимая стеклянный бутылёк от обезболивающего.       — Плохого ты мнения о своём друге, — заявил Роджер, с интересом наблюдая за происходящими с Аидом действиями, ему только попкорна для полного наслаждения не хватало.— В этом забеге оценивается не только скорость и место среди других на финише, но и сообразительность, выход из ситуаций. В шпионском деле это очень важно. А твой приятель сейчас имеет все шансы проявить себя. Ты главное верь в него, — посоветовал мужчина. Куффен, поджав губы, обеспокоено глядел на висящего на верёвке мальчишку.