Жизнь

      Белый тюль вскидывается вверх потоком холодного воздуха, бьющего из открытого окна, и Тэхен ежится в постели, натягивая на себя одеяло посильнее. И кто такой умный, что открыл окно, когда на улице такая холодина? Когда до омеги доходит, где именно он проснулся, его тело резко подрывается, но после снова падает на кровать с болезненным выдохом. После такого перерыва да сразу в такой секс, увольте. Мужчина чувствовал себя малолеткой после первого раза, и не поверишь, что он рожал.       Пока Тэ лежал в кровати он осматривал комнату, в которой особо-то ничего и не было, даже ничего из декора для придания хоть какого-то уюта. Сразу видно — квартира холостяка, только вот есть одно но.       Тэхен снова покрывается мурашками от порыва холодного ветра и обнимает себя, вновь накрываясь одеялом и начиная сладостно тянуться, слыша, как хрустят косточки. Старость не в радость, как говорится. Пока омега нежится в кроватке, за ним, притаившись, наблюдает Чонгук, что с подносом в руках оперся о дверной косяк и ждет, пока проснувшийся мужчина его заметит. Когда же Чон размял свое тело на славу он выдохнул, открывая глазки и чуть приподнимаясь, думая, что уже надо бы вставать, хотя бы для того, чтобы закрыть окно, но испугавшись лишь ойкает и откидывается спиной назад, сталкиваясь со спинкой кровати. —Доброе...утро... —Доброе, соня,—с улыбкой произносит Чон и проходит в комнату,—Я приготовил завтрак и...да, он мог бы быть лучше, будь в моем холодильнике продукты.       Тэ говорит, что не стоило, но перед ним без лишних разговоров ставят поднос и он усмехается, прикрывая рот ладошкой. Фруктовый салат и апельсиновый сок, ну конечно. Почему-то Чон даже не удивлен. Под пристальным взглядом альфы Тэхен начинает есть, поглядывая на него иногда и понимая, что надо бы что-то сказать, просто познакомится, но почему-то слова совсем не находятся. —Ты...живешь один? Но почему здесь так чисто, обычно у альф холостяков дома всегда грязно. —Это что-то вроде запасной квартиры, я сбегаю сюда временами от семьи, чтобы отдохнуть, поэтому насвинячить здесь я просто не успеваю. —О, так ты женат. —Ты, надо полагать, замужем. —Да. И ребенок есть. Сын альфа, восемь лет. —Один?—усмехается Гук,—Две омежки десяти и семи лет, и альфочка трех лет. —Надо же, да ты многодетный отец. А по тебе не скажешь. Выглядишь как звезда порно. —Это комплимент или оскорбление?—альфа сначала сделал серьезное лицо, а затем рассмеялся,-В прочем, думаю в нашем положении немного неправильно обсуждать наши семьи. —Это точно. У тебя нет ощущения, что где-то пробежала несправедливость? —Несправедливость? Всего лишь жизнь.       Мужчины, раз уж оба уже проворонили шансы попасть на свои рабочие места, не торопясь стали узнавать друг друга лучше, начиная с самых банальных вопросов и заканчивая уже рассказами о своем мировоззрении, взглядами на нынешнюю политику и, конечно же, нельзя было упустить из виду проблемы нашего мироздания. У них довольно схожие мысли, выводы одинаковые, естественно, не обошлось и без разногласий и шуточных драк, которые позволяли окончательно забыть о возрасте. —Стой, ты тоже ходил в восемнадцатый детский сад "солнышко"?—удивленно спросил Тэхен,—У нас был шанс встретиться, как же так?! —Возможно, мы знали друг друга, просто уже не помним этого. —Думаешь, реально забыть такое знакомство? Черт, мы сами все прошляпили.       Чон пил свежесваренный кофе, но потягивал он терпкий запах Чонгука, которым была пропитана его рубашка. Так хотелось забрать ее с собой, чтобы наслаждаться этим запахом снова и снова, но, пожалуй, муж не поймет, а ссор на этой почве совсем не хочется, пусть он и должен понимать омегу, которая не получает от него того, что требует организм. —Скажи, ты изменял своей жене до этого? —Никогда. Знаешь, я так изнурял себя на работе и приходил домой в таком состоянии, чтобы сразу уснуть и не видеть ее, потому и на измены сил не было. Что насчет тебя? —Тоже самое. Забавно, знаешь. Мы будто специально ждали именно этого момента.       Оба посмеялись и Чонгук, уперевшись ладонями в стол, потянулся к омеге, целуя его, словно в первый раз. Вот так и начинаются отношения между взрослыми людьми, чья семейная жизнь уже давно пошла к самому дну. Тэхен ощущал себя счастливым, действительно счастливым, но от своего новоиспеченного счастья ему необходимо было уйти. Они обменялись номерами телефона и уже договорились о следующей встречи, которую каждый ждал с трепетом.       Чонгука по возвращению домой ждал громкий скандал, спасибо хоть дети в школе и детском саду. Чимина альфа не слушал, даже его пощечину он особо не заметил, ведь теперь перед глазами всегда Тэхен, всегда-всегда, словно на глаза его изображение наклеили и не отодрать никак, да и не хочется. Розовое стекло постепенно стало нарастать.       Когда же Тэхен оказался дома, он обнаружил своего мужа лежащего на полу, что его испугало и заставило тут же к нему подбежать. —Боже, Хосок, как давно ты тут лежишь? —Не так уж и давно, спасибо хоть пришел. Где всю ночь-то пробыл?       Альфа сейчас добродушен, значит немного выпил, и Тэхен, если честно, даже рад этому. Соврав о загруженности на работе, Чон помог мужу подняться и отправился готовить ему обед, уже и жалея, что встретился с Чонгуком, но не имея сил избавиться от радости и дрожи в груди при воспоминании о нем. Вряд ли Тэхен в состоянии отгородиться от всего, что его окружается по средством лишь одного розового стекла, но все же его не затронуть это цветущее внутри чувство никак не может.       У обоих продолжается такая же жизнь, Чонгук ссорится с Чимином и врет детям, сбегает на работу и прячется там до поздней ночи, Тэхен создает в своем доме иллюзию счастливой семьи, играя влюбленную жену и заботливую мать, но также закрывается на своем рабочем месте и сидит там, как в норке, до поздна. Они продолжают делать видимость того, что крутятся в колесе, хотя на деле просто ходят по коридорчику с крысами, которые все бегут и бегут, как они прежде. Парочка иногда созванивается, если есть время, они рассказывают другу другу, как проводят свое время и стараются как можно меньше говорить о своих семьях, чтобы не вспоминать.       Наступает день встречи. Тэхен наряжается и врет Хосоку, что идет на день рождение к другу, а Чонгук даже не ищет отмазку, просто берет и уходит, несясь на свидание к своему маленькому, но такому большому спасению. Они словно шестнадцатилетние дети тайком встречаются в парке, сидят где-то под деревом и сюсюкаются, щебечут что-то друг другу, целуются и вновь забываются. Им этого достаточно, но времени, конечно, мало. Пока они сидят у реки и разглядывают птиц, плавающих в ледяной воде, позади них ходят осунувшиеся и понурые люди, разговаривают по телефонам и кутаются посильнее в свои теплые вещи, а этим двоим хватает лишь объятий, не смотря на пронизывающий ноябрьский ветер.       Так проходит около месяца. Тэхен с Чонгуком убегают с работы и сразу друг к другу, хоть пару часиков вместе провести, а на выходных так и вовсе зависают у альфы на квартире, словно дети кидаются мукой, целуются при каждом удачном моменте и по ночам отдаются друг другу полностью, находя друг в друге заменители этого мира. Только вот Чонгука беспокоит один единственный вопрос, который он не хотел сначала задавать, но одним холодным утром, обнимая свою омегу и целуя его в макушку он интересуется: —Почему ты не даешь мне поставить метку? —Чонгук, я уважаю своего мужа, я не могу придти в дом с чужой меткой и заявить ему, что я изменщик. Не могу, прости.       Чон понимает его и больше не спрашивает, веря, что когда-нибудь наступит момент и он сможет сделать Тэхена своим окончательно. После того случая проходит еще недели две и происходит кое-что новое. Насколько странно по вашему двум любовникам встретиться на улице, когда они оба со своей семьей? Тэхен с Чонгуком шли друг другу навстречу, смотрели в глаза, но не смели улыбнуться, чтобы не сдать друг друга. Чон, правда, был без мужа, только с сыном. Чонгуку было интересно, как выглядит тот, кого его любимый омега уважает.       Спустя столь недолгое, казалось бы, время, эти двое погрязли в своей любви полностью и если Чонгук не испытывал и капли вины, то Тэ она гложила и мучала каждую ночь. Ему было больно возвращаться каждый раз домой после встречи с истинным и врать Хосоку, что он любит его, говорить ужасную правду о том, что они всегда будут вместе, разрывая свою душу на куски и рыдая в душе, утром на кухне, ночью, когда все спят, и так безмолвно, что это душит.       Одним зимним вечером Тэхена ждал сюрприз в виде Чона, поджидавшего его у входа в здание. Омега нахмурился, уводя любовника в сторону и пытаясь говорить негромко. —Ты что здесь делаешь, дурак? Нельзя, чтобы нас видели. —Тэхен, я устал прятаться. Мне нужно поговорить с тобой об этом, пожалуйста. —Только не здесь. Пара идет через дорогу и заходит в глубь небольшой зоны для отдыха, где даже зимой собираются семьи, едят вкусную еду и на время останавливают свой бег, чтобы после вновь разгонять колесо до бешенной скорости. Усевшись на одну из лавочек, Чонгук взял омегу за руки, с любовью смотря в его глаза и боясь начать, потому что не хочется подобрать не те слова. —Послушай, Тэхен,—тихо начал альфа,—Ты не раз говорил, что уважаешь своего мужа, что не можешь признаться в измене и бросить его, но... —Чонгук, пожалуйста, не начинай... —Нет, я имею право. Слушай, я не понимаю, ты не любишь его, я не люблю свою жену, так почему я должен прятать свою любовь к тебе и каждый раз возвращаться в дом, в котором не хочу и не могу находиться? Почему ты гробишь себя? Мы же можем быть счастливы вместе, Тэхен, так почему ты все еще держишься за то, что уже не держит тебя? —Чонгук, у тебя трое детей...—омега не смотрит в глаза любимому, пытаясь отыскать хоть какие-то аргументы, чтобы закончить этот разговор и не переходить к главной причине,—У меня ребенок...Мы не можем с ними так поступить. —От них ведь никто не отказывается, мы просто не будем жить вместе. Моя жена любит наших детей и сможет их воспитать, я буду помогать, да и поймут они, когда вырастут, а твой муж, ты же говорил, что он хороший, значит, и сына твоего воспитает. Мы можем забрать его к себе в семью, черт возьми. —Чонгук, я не могу... —Да почему?!—не выдерживает и кричит Чон,—Я хочу, чтобы мы сыграли свадьбу, хочу, чтобы у нас были дети, я люблю тебя, так почему же ты...Я не понимаю...Зачем ты все рушишь? —Я люблю тебя, но...мы не можем быть вместе по одной простой причине. Пойдем, я хочу вас познакомить. —Что?—удивился Чонгук,—С твоим мужем? —Ага. Едь за мной.       Мужчины дошли до своих автомобилей и сели в салоны, выезжая на заснеженную дорогу и думая абсолютно о разном. Чонгук верит, что он познакомится с этим уважаемым мужем, что он сам ему все объяснит и тот поймет, а Тэхен знает, что больше не в силах будет видеть Чонгука.       Снег падает огромными хлопьями на землю, оседая на головах и плечах ходящих туда-сюда людей и заметая их следы. Сейчас довольно праздничная атмосфера, все в ожидании чуда раскрасили свои круги временной краской и на колеса повесили мишуру с гирляндами. Все радуются, но у большинства лица не меняются со временем года и чувства тоже не меняются, что ни случись. У этой истинной пары было также до определенного момента, а сейчас они выходят из своих машин и у каждого на лице весь спектр эмоции, а внутри и вовсе буря, сметающая все, что было и чего не было.       Тэхен сопроводил любимого в свой дом и натянул улыбку, видя встречающего его сына, что с интересом смотрел на незнакомого дядю. —Привет, Усон, чем вы тут с папой занимаетесь? —Папа учит меня вырезать по дереву! Это так сложно. —Что? Я же говорил, что тебе еще рано. Так, где папа, пойдем ему по голове настучим. Дорогой, а я что-то не понял,—Тэхен прошел на кухню, где сидел муж,—А кто это давал разрешение на обучение моего сына столь опасному ремеслу, а? —Слушай, ну что ты такой вредный, а? Это вовсе не опасно и у Усона все прекрасно получается. У нас гости?—спросил Хосок, видя мужскую фигуру за спиной своей жены,—Альфа? —О, Хосок, знакомься, это Чонгук, наш новенький. Он меня сегодня очень выручил и я решил пригласить его к нам на ужин. Ты не против?       Чонгук смотрит озадаченным взглядом на мужчину, как-то неловко улыбаясь, ведь почему-то становится неприятно знакомится с человеком, у которого забираешь жену, но добивает его то, что мужчина выкатывается из-за стола и альфа видит худые-худые атрофированные ноги и теперь он все понимает. Его истинный слишком добрый, чтобы бросить инвалида одного. —Приятно познакомится, Чон Хосок. —Чон Чонгук, мне тоже.       Мужчины садятся за стол и начинают беседовать, хотя Чонгуку дается это не легко, а Тэхен тем временем носится по кухне и готовит ужин, стараясь не думать об исходе их столь кратковременной счастливой истории. Когда стол был накрыт, Чон усаживает всех альф за него и старается вести столь же непринужденный разговор, что и прежде, а сам поглядывает грустно на Чонгука и уже не радуется своим чувствам, а боится, боится боли, что теперь будет сопровождать его. Хосок, по просьбе Чонгука, рассказал, что случилось. Обычная оплошность на работе и вот ты в инвалидной коляске, это так глупо. Мужчина был строителем и на одном из очередных объектов он просто оступился. Просто оступился и не завершил свою жизнь, а ведь так было бы лучше для всех. Когда столь чудный вечер закончился, Тэ вызвался проводить Чонгука и сказал мужу, что он скоро, и на самом деле хотелось сбежать с Чоном прямо сейчас и больше никогда не вернуться, но омега не мог. —Теперь ты понимаешь?—грустно спросил Тэ, выпуская изо рта пар,—Я не могу с ним так поступить. —Теперь понимаю. Прости меня. Прости, что подрезал тебя тогда.       Из глаз омеги хлынули слезы и вместе слов он уткнулся альфе в грудь и обнял его крепко, пытаясь насладиться его присутствием на всю оставшуюся жизнь. Чонгук не имеет права извиняться, ведь он позволил ощутить ему то, чего, казалось, больше не будет никогда, жаль, что у судьбы другие планы, жаль, что их жизнь не захотела сложиться иначе, жаль, что совсем скоро они умрут.       Назначить свидание на тот день недели, в который они встретились, было что-то вроде символики, печально, что число они уже прожили. Двое влюбленных, казалось бы, предначертанных друг другу судьбой, этой же судьбой и были раздробленны. После работы оба сразу же поехали в их самое чудесное место встречи, почти гнездышко, которое им с самого начала было не суждено построить. Они встретились у подъезда и с легкими улыбками прошли внутрь, поднялись в квартиру и решили прямо с порога повторить то, что они начали когда-то здесь же. Чонгук положил руку на мягкую щеку омеги и втянул его в долгий, без намеков на пошлости поцелуй. Легкие прикосновения, их можно было бы назвать невинными, самозабвенные поцелуи и отчаянные объятья. Пара медленно переместилась в спальню и Тэ оказался поваленным на кровать, снова ощущая прикосновение родных губ.       В эти моменты их маленький мирок покрывался розовым защитным стеклом, но черная, беспросветная реальность не уходила, она сидела рядом и все ждала, когда дети наиграются и она сможет забрать их и снова утопить в пучине страданий, что всегда припасены у нее для каждого человека.       Чонгук плавными движениями оглаживал бедра уже любимого мужчины, он ласкал его животик и грудь, водил пальцами по рукам, щекоча, и никуда не спешил. Им обоим было не куда спешить, ведь чем быстрее этот день закончится, тем быстрее они забудут друг о друге. Тэхен сжимал пальцами плечи альфы и не спускал с него глаз, он всматривался, разглядывал каждую детальку на лице Чонгука, каждую родинку и шрамик, все-все-все, лишь бы он никогда не оставил его и жил хотя бы в сердце таким, каким он был на самом деле.       Детали одежды убавлялись со скоростью улитки, один не пытался ускорить другого, а даже наоборот, просил никуда не спешить. Когда Чон остался без одежды, альфа не мог оторвать взгляда от своего тела, от своего, личного и родного, он оглаживал его взглядом и ладонями, а Тэхен не возмущался, как в первый раз, он позволял своему мужчине запомнить его, он ведь не жесток. Они целовались долго, шептали друг другу слова любви, а когда Чонгук проник в свою омегу, они вновь ощутили, как идеально они друг другу подходят.       Движения Чона были плавными, медленными и Тэ это нравилось, он таял словно мармелад под палящим солнцем и раскрепощался по максимуму, выставляя всего себя на показ. Они запоминают друг друга, они растягивают момент и потому все так разнится с их прошлым разом. Ночь заливает комнату своей тьмой, а от эти двух людей словно свет исходит, но такой печальный, что становится не по себе. Они забыли весь мир вокруг, но вбили в свои сердца образ любимого человека навсегда вместе с бурным оргазмом, ведь от этой встречи они словили куда больше удовольствия, чем от всех предыдущих. Чонгук навалился на омегу и вновь вовлек его в тысячный поцелуй, выдыхая в самые губы и шепотом спрашивая лишь одно: —Мы больше не увидимся? —Никогда.

Два колеса, что когда-то объединились в одно, в мгновение исчезли с лица земли.

      Прошло около полугода с их последней встречи. Тэхен стоит у плиты и готовит для семьи ужин, Чонгук смотрит с детьми мультики. Тэхен ухаживает за мужем, Чонгук пытается наладить отношения с женой. Тэхен сбегает на работу, Чонгук, конечно же, тоже. Их колеса вновь пришли в действие, только теперь они не бегут и даже не пытаются ускоряться, они ползут в отчаянном издыхании и стараются забыть, выбить из сердца образ любимого человека, который так отчаянно пытались запомнить, но оно гниет, гниет и своим зловонием губит все, что там под кожей, а образ не отпускает, держится за него, как за последнюю надежду, а ее в этой жизни больше нет.       В этой истории нет выводов, это просто история о том, как бывает. Бывает ведь, что нам приходиться жить ради других и убивать этим себя. Бывает ведь, что ты обязан отрекаться от того, что дарит счастье, потому что счастье это приносит боль другим. Бывает ведь, что жизнь несправедлива, а судьба и вовсе жестока. И в этой истории никто не виноват, ведь все, что произошло, это лишь неправильно проложенные дороги и неудачно подобранные маршруты, приправленные глупыми стечениями обстоятельств.

Потому что так бывает, потому что это — жизнь.