Кинцуги

— У тебя больше нет книжного. Он сгорел, помнишь? Можешь остановиться у меня, если хочешь. — Не думаю, что моим это понравится. — У тебя больше нет твоих, — с горечью ответил Кроули — у нас обоих нет. Мы сами себе свои. Как сказала Агнесса, нам нужно с умом выбирать обличья. Апокалипсис завершился, не начавшись. Однако многое ещё осталось нерешённым. Как, например, судьба этих двоих, прошлая жизнь и привычные вещи которых сгорели в прах. Они остались наедине друг с другом в тяжёлом молчании пригородного автобуса, направляющегося в Лондон. *** Когда получаешь тело, рано или поздно начинаешь привыкать к нему, а оно к тебе, приспосабливаясь к хозяину. Все существа ангельского и демонического рода согласны, что иметь физическую оболочку прекрасно. Не секрет, что это лучшее творение Господа, вобравшее лучшие черты. Даже властители Ада не против захватить себе кусочек ненавистной им благодати, чтобы перевоплотить его в собственный дизайн — покрыться чешуёй, нарастить пару-тройку-десятку рогов, различных щупалец с присосками и, как вишенка на торте, — посадить себе на голову своё воплощение. Однако с этим не все согласны. Например, Энтони-не-столько-падший-сколько-катившийся-по-наклонной-Кроули, пожимающий руку ангелу в знак ещё одного Соглашения. Всего лишь одно рукопожатие, а сколько в нём невысказанных слов, сжимающихся чувств в груди подступающей тошноты и горьких слёз. В одно мгновение ангел и демон поменялись телами. Это ощущалось как отдушина для оккультного. Теперь он присмотрит за светлым, мягким, великолепным телом — таким, каким и должен выглядеть настоящий ангел. Чудесная оболочка. Сказать по правде, он бы в ней так и остался — каждый раз любоваться перед зеркалом очаровательной улыбкой и заглядывать в бездонные голубые глаза. Кроули с трепетом вдохнул полной грудью. Наконец-то. И выдохнул первые за всё своё время присутствия на Земле. «Больно. Нестерпимо. Каменные обломки врезаются в кожу, превращаясь в мелкую шрапнель, оставляя на теле кровавые пятна. Частички пыли проникают глубже, смешиваясь с клетками крови, заражая тело, принося нестерпимый зуд» Азирафаель дотронулся до бедра, которое прожгло до кости, будто в рану насыпали чилийского перца. — Что… Что ты делал с этим телом? — изумился Азирафаель, смотря через тёмную завесу круглых очков на «себя». — Ангел-ангел, — чуть ли не пропел демон, сидя распластавшись в кресле, — не лезь куда не надо. Пробудь в нём всего-то сутки. Это же не сложно для тебя, правда? — Да, — кивнул букинист, в дальнем углу своего сознания ощущая что-то неладное. Однако он верил Кроули больше, чем самому себе, поэтому он не стал спрашивать, — Что ж, с твоего позволения я выйду на улицу. Среди тёмных стен мне некомфортно. Демон не стал задерживать Азирафаеля, который убежал, лишь бы его подступающие слёзы не стали заметны через очки его оболочки. *** «Трескается. Спина ломается под тяжестью тела — слишком много падений с агрессивных демонических лошадей она пережила. Мышцы не слушаются желаний хозяина, подводя и дрожа от нагрузки» Как только Азирафаель вышел, началась хромота, которую невозможно было остановить чудом, либо чем-то ещё. Ведь как он бы объяснил такое своему начальству? «Горит. Пробивается через кожу след, оставшийся от выстрела из ружья во время взятия Бастилии, заставляя вспоминать ужасные вещи, творившиеся человеческим родом» Вспомнились сотни отрубленных голов, которыми размахивали революционеры, крича гадости на французском, закидывая аристократов камнями, отрубая им головы. У Азирафаеля свело желудок от воспоминаний. Если бы его могло тошнить, то давно бы вырвало желчью. «Жжётся. Раскалённые угли врезаются в кожу ступней, опаляя сухожилия, поджаривая плотную кожу будто масло» Ангел захлебнулся в придушенном стоне, споткнувшись. Ноги внезапно отказали. Судорожно оперевшись о перила, он пережил болезненные ощущения, сползая по холодному металлу на асфальт. Испуганно решив посмотреть что со ступнями, Азирафаель снял кожаную обувь, далее стянул носки. Его взору предстала изувеченная кожа ступней, которая собиралась в сложный непонятный орнамент, будто была подвергнута страшным пыткам. «О Боже, Кроули, что они с тобой делали?» — вопросил ангел, погладив пальцы на ногах, спускаясь к пяткам, так, как он бы делал это со своим демоном. Было больно, будто всё тело облюбовали волки, грызущие не только оболочку, но и самого Азирафаеля. «Что я с тобой сделал?» — закрыл руками лицо ангел, скрывая слёзы и утопая в горечи, одновременно любви к самому лучшему существу во Вселенной. Ведь зачем же демон приходил на выручку в самых экстремальных ситуациях, не требуя благодарностей и даже не шантажируя этим. Он делал это альтруистически, в каждый чёртов момент жертвуя собой, будто в первый раз. «Глупый. Глупый ангел» *** Азирафаель никогда не думал, что будет настолько рад встрече с Кроули в Гайд парке. Несмотря на то, что последние часы были самой страшной пыткой, какие только могли к нему применить, он ощущал себя как порхающая бабочка. — Как машина? — Ни царапинки, — ответил ангел, смотря на свою оболочку, не зная с чего начать разговор, — как книжный магазин? — Ни пятнышка. Ни одной книги не сгорело. Всё вернулось на круги своя, — говорил демон, не забывая о своих змеиных повадках, обходя ангела сбоку, — твои выходили на связь? Азирафаель печально покачал головой: — А твои? — Ничего. Однако, подсказкой стала пугающая голубей своей косой Смерть. Это была не плохая примета. Это ужаснейшая примета. Отвернувшись на секунду, Кроули исчез так, будто не существовал в принципе. — Остановите их! — крикнул Азирафаель, погнавшись за ангелами как гончая по следу раненого кролика. «Не смейте его трогать!» — выл он внутри себя, обливаясь кровью. Но кроликом оказался он сам. Кроули, хорошенько приложившись ломом о голову, осознал, что всё пошло наперекосяк — руки расцарапались об асфальт, в глазах внезапно потемнело, а мир перевернулся с ног на голову. Вновь было больно, но уже это была не фантомная боль, оставшаяся незалеченной, а новые ранения. Понимая, что скоро он отключится, Азирафаель сказал первое, что пришло ему в голову и провалился в густую темноту.