стойкий оловянный солдатик

Ещё немного - он потеряет сознание. Дурман шёл по всему организму, из-за расширенных зрачков ничего не было видно, язык заплетался и очень захотелось пить. — В... воды.. — Тихо, словно себе самому прошептал Питер сквозь туман на горле, захватывая губами воздух, пока Эдит сообщала что-то Квентину. Теперь его основные инструменты ориентации в пространстве - это только слух и тактильные ощущения. Зрение подводило, но он из последних сил старался отслеживать все действия Мистерио. По крайней мере, больше не больно. Впрочем. Вопрос времени. Самой мучительно-болезненной для Питера в этой ситуации было осознание того, что Мистерио специально раз за разом привлекал его память к образу ЭмДжей, к её мягким волосам и губам. Это был надрыв, это заставляло ненависть закипать где-то там внизу разума, на уровне бессознательного. Он уничтожит его, если выберется. Если. Белый свет больше не слепил так беспощадно, холодная и стерильная атмосфера стала привычнее. Внутри он умолял Судьбу, Бога, Эдит - да хоть кого-нибудь - услышать его, дать свободу и убить этого отвратительного человека. Но мольбы не были услышаны. Напротив. Мистерио готовил для Питера совершенно иную судьбу. — Так вот. Ты же смотришь иногда фильмы для взрослых, не так ли? — Что ты имеешь в... — Подобная шокирующая прямолинейность вопроса помогла немного прийти в себя. Естественно, он смотрел, и… Питер слабовато догадывался, что сейчас будет происходить, но пытался убрать все эти догадки из поля своих мыслей. Или хотя бы надеяться на лучшее. «Только, сука, не ты...» — Нет, я не.. не смотрю. — Он попытался казаться невозмутимым, что выглядело со стороны довольно забавно - Питеру не удавалось контролировать эмоции под воздействием препарата. — А зря. — Квентин настроил что-то ещё на панели и общий свет в кабинете стал чуть тише - но выехала небольшая тёплая лампа и дала сфокусированный свет на лицо Питера. — Эдит, зафиксировать ноги объекта. Щелчок - и лодыжки окатило неприятным холодом. — Выполнено. — Переведи его в позицию 1. Два щелчка - и Паркер почувствовал, как ноги разъехались, а голову и грудную клетку подняли немного повыше. Чем-то - наверное, примерно всем - происходящее напоминало дешевый фильм ужасов. — Выполнено. — Спасибо, дорогая. Очень зря, что ты врешь мне, Питер. — Легкое касание пальцев чуть ниже подбородка, на шее, словно поглаживает дикого зверька. — Тебе около 17, не так ли? Все мы были в том возрасте. — Мерзко, мерзко, мерзко. Передергивает. Рука медленно идет ниже на ключицы. — Не столь важно, Белль Дельфин или Дженна Джеймсон. Я знаю, чем ты занимаешься по вечерам. Но ещё один вопрос в другом. У вас с ЭмДжей... Эдит, заблокируй дверь. — Выполнено. Он заходит к паникующему мальчишке между раздвинутых ног, Паркера резко берут за челюсть. Обжигающий шёпот прямо на ухо. — Уже что-то было или нет? После заданного вопроса его мягко отпускают и рука переходит на шею с маленькой ранкой. Лицо Квентина исчезает в темноте выше. Злое шипение. — Остановись… Я ничего тебе не скажу, мразь. Мистерио мягко нажимает на шею. Паника вновь захватывает разум. Не время геройствовать. Паркер почувствовал, что он тонет в происходящем. Он полностью осознал, что происходит. И что, возможно, произойдет. Как приятно чувствовать биение маленького сердца, которое словно готово сломать грудную клетку. — Нет-нет-нет, ничего не было, не было! Паркер перестаёт дёргаться и замирает в напряженном тяжелом ожидании, стараясь не думать о том, как теплая рука скользит по вздрагивающей коже. Руки змеино опускаются на ключицы, пальцы опытно ведут ниже и ниже, постепенно проходясь по рёбрам и поднимаясь обратно, словно морские волны, налегающие на берег. В ответ - несколько резких движений, учащенное дыхание. Показания данных, которые фиксировала Эдит, зашкалили, когда голос Мистерио коснулся уха парня. — И замечательно, что ничего не было. — Усмешка в голосе кислотой разъедает сознание. — Твой первый секс будет не таким уж и плохим, согласись? — Первый... Что? Ты же это не серьезно… Он обещал себе сдерживаться, но то, как Квентин проговорил его самый большой страх в этой ситуации... Волна ужаса вперемешку с паникой поглотила Питера полностью. Ощущение тошноты подошло к горлу, всё тело напряглось. — Остановись, пожалуйста, я не хочу этого и не даю… Тебе согласия… — С намеком на твердость пробормотал Питер, пытаясь уйти от того, как Мистерио его трогает. Все его попытки дернутся выходят медленными, как в вязком-вязком желе. В движениях рук есть что-то успокаивающее - и что-то, что заставляет дурман лекарства действовать сильнее. Питер слегка меняет положение головы и пытается увидеть лицо Квентина, но то скрыто от парня прямым навязчивым светом. Чертов актёр. Для себя он решил, что больше не будет плакать. Не сегодня. Не сейчас. Было уже достаточно того, что он показал свою слабость. Но Питер все же был не уверен, что он сдержится. В горле вновь стоял ком, связки дрожали. — Придурок. Комната медленно погружается в тишину, сопровождаемую только легким жужжанием холодильной камеры для препарата и шумным дыханием напуганного подростка, медленно теряющего ощущение реальности. Слом. Голос снова. — Знаешь, у неё неплохой вкус. Я приметил тебя ещё во время первой встречи. Ты довольно симпатичный. — Мистерио медленно оглаживает свою жертву левой рукой за ушком, и Питер почти что чувствует кожей, как тело изучает пронзительный взгляд. — Тебе никто этого не говорил? Квентину очень нравится то, как шокировано и смущённо реагирует на всё это Питер. Не на пытки, нет - на прикосновения после них. Очевидно, это всё происходящее - абсолютно вне его зоны комфорта и вне категорий его реакций. Преступники всегда пытались уничтожить и убить, даже во время похищения. Но никак не изнасиловать. Это так забавно. — Надеюсь, кстати, тебе понравилось то, что было во сне. У тебя ещё и очень приятный вкус, знаешь. — Вновь прошептать на ухо, наклонившись. — Интересно, она успела распробовать тебя так, как распробовал тебя я? — Не смей привлекать сюда ЭмДжей. Она не виновата в том, что ты извращенец, мудила. — Комплимент Паркер пропустил мимо ушей, но последнее заставило его вспыхнуть. Теплые ладони на коже, выводящие хаотичный неясный узор, заставляли Питера покрываться мурашками. Это было приятно, да, и в иной ситуации Паркер даже принял бы своё положение, но сейчас это нихера не позволяло расслабиться. Руки прошлись по ребрам и внутри, где-то ниже, сладко затянуло. Импульс заставил кровь прилить к паху, а затем и возбудить спокойно спящий член. — Извращенец? Да разве это извращение - распробовать такого красивого молодого человека и... — Рука, медленно прошедшаяся по рёбрам, оказалась на паху, пальцы медленно ощупывали этот бугорок. — Ох, даже заставить его возбудиться! Квентин рассмеялся вслух, посильнее сжав член Питера сквозь джинсы. Паркер тихо застонал и заерзал. Ему становилось все более дурно, тело охватил жар, он не понимал что происходит. Он не контролирует ситуацию. Вот так ощущается паническая атака? — Это естественно, Питер. И то, как ты реагируешь - абсолютно нормально. Стыдно. Слишком стыдно. И стыд этот был фигурно выведен на лице. Как же красиво у него краснеют щёчки. — Остановись! - попытался проговорить грубым голосом Питер, нахмурив брови и закрыв глаза, словно пытаясь отогнать возбуждение. Но действие рождает противодействие - от этого подросток возбудился еще больше. Из под джинс, начал выглядывать крепкий бугорок. Дыхание всё чаще, на разрыв лёгких. — Это просто физиология, я не… В этом нет ничего осознанного и я не давал тебе никакого согласия, ты же понимаешь, что ты, блять, ебаный насильник! Если это все шутка, то прекрати это немедленно, хочу, чтобы это прекратилось, это нихуя не смешно, придурки! - Паркер специально громко закричал, от чего раздалось еле слышимое эхо. Это реальность или сон? Хочется проснуться прямо сейчас. Проснуться в кровати, на матрасах, на улице, не важно, пожалуйста, только не это, хватит… — Тише, тише. Тебя не услышит никто. Мистерио вновь шепчет ему на ухо, награждая нежнейшими касаниями низ живота подростка и заставляя Питера жмуриться. Глубоко вздохнув, парень терпел изо всех сил, лежал с невозмутимым лицом и игнорировал движения, пока очередной ненавязчивый укус - уже в этот раз на шее - не заставил шумно выдохнуть и вздрогнуть. Какой чудесный. — И тебе не стыдно, Паркер? Никакой выдержки. Ты завёлся буквально от пары касаний… — Мягко-мягко укусить мочку уха, заставляя юношу вздрогнуть и шумно выдохнуть. — А ведь изменяешь ей сейчас. Представь себе, как было бы ей больно и плохо, если бы я отправил ей аудиозапись твоих стонов, которые начнутся чуть позже. От услышанных слов он снова вспыхнул и с возмущением выпалил: - Я не изменяю никому! Это ты меня насилуешь! Если бы я мог дать тебе в лицо прямо сейчас - я бы не упустил этой возможности, отвратительный ты урод! Мало того, что ты предал меня, так ты меня еще используешь для удовлетворения твоих сексуальных извращений! Ты… Испорченный мерзкий предатель! Выпрямиться, дать выдохнуть. Интересно, получится ли снова довести до слез? — Но почему только ей должно быть больно? Знаешь, снять видео и загрузить на ПорнХаб - «Человек-Паук подставляет свою задницу взрослому мужчине». Что ты об этом думаешь, малыш? Квентин очень чётко ощутил, как напряглись мышцы под его пальцами. — Нет, нет, пожалуйста, не надо, я прошу, я умоляю тебя. — в горле снова образовался ком, снова паника и учащенное сердцебиение. Квентин ведь может. Что, если даже сейчас он записывает всё это? Черт возьми, а ведь и самого Квентина Бека заводит эта ситуация. Брюки строгого костюма стали неприятно узкими. Он хотел запустить особую программу на Эдит, если не будет настроения или паучок будет слишком сильно брыкаться. Но сейчас... Нет. Он всё сделает с ним сам. — И кто надел это на тебя? А, точно, они же думали, что я просто буду брать анализы состояний. — Тихий «вжик» - и Питер чувствует себя убийственно беззащитным. — Наивные. Да кто бы отказался выебать эту прелестную мордашку? — Питера мягко похлопывают по щеке, он чувствует, как приятные, но омерзительные касания скользят по стволу, концентрируясь на головке. — Эдит, убери к черту шлем, я хочу оттягивать его за волосы. — Выполнено. Щелчок - и Питер может свободно мотать головой. — Спасибо, дорогая. Это конец. Или только начало? Глаза парня вновь на мокром месте. Теперь он абсолютно беззащитен. Атрибутов одежды, которые бы скрывали его наготу, нет. Пенис распрямился до конца и теперь ему свободно. По крайней мере, больше нет ноющей боли. — Это всё реально, Питер. И это всё происходит с тобой. Мне-то ни капли не стыдно, а тебе? — Вновь тихий смех, рука взрослого полностью обхватывает наливающийся кровью член, заставляя неровно выдохнуть чем-то похожим на стон. — Несчастный мальчишка. Питер не выдерживает. Комнату оглушает стон, его поглотила дрожь, сотня электрических разрядов прошла сквозь его тело. Слава богу, голова свободна и шею можно разомнуть, при этом отвернувшись от этого противного лица взрослого мужчины. — Ты же... Нет-нет-нет… Я не… Как ты... Нет! — Он закрывает глаза и широко раскрывает, снова стонет от прикосновений и пытается поймать воздух ртом. В том препарате что-то было. И это что-то - нехорошее. Боль пошла с другой стороны - Паркера резко схватили за волосы, мешая двигаться и дергаться, не давая оказать никакого сопротивления. Мистерио вновь спускается, касаясь кожи Паркера, но теперь Питер вздрагивает сильнее, и сильнее дергается, когда на его многострадальную шею опускаются поцелуи, немного жесткие, неугомонные и... Приятные? Почему, Господи Боже... Садист наблюдает, как сильно подростку хочется свести ноги, как он немного подаётся вперёд при медленных заходах руки. В первый раз чужие касания всегда сносят крышу, особенно когда тебе так мало лет и ещё никого не было. — Прими эту реальность, Питер. Расслабься. Ты ведь сам в этом виноват. Предал своих друзей, изменяешь своей девушке. А теперь стонешь под моими руками, как последняя... В ход пошли зубы. Гораздо больнее - заставило попытаться расцарапать металлическую платину под пальцами. На теле точно останутся отметины - Квентин ставит небольшую алую марку, болезненно ощущающуюся при каждом движении шеи. Хороший способ напомнить о себе с утра. — Шлюха. Интенсивность движений стала более быстрой, заставляя Питера изо всех сил сдерживать стоны и тихо поскуливать, сжимая зубы и чуть ли не толкаясь в руку злодею. — Я не насилую тебя, малыш. Твоё тело само отзывается. Согласись, если бы тебе не хотелось этого так сильно, ты бы так не реагировал, правда? Почти невинный поцелуй в щеку. — Хэй, Эдит, запустить протокол «Рука Помощи». — Запускаю. Питер чувствует на своих рёбрах лёгкие металлические прикосновения, иногда прикасающиеся к напряжённым соскам. Теперь уже нет смысла как-либо сопротивляться - его падение пока что только между Мистерио и ним. — Выполнено. — Спасибо, дорогая! — Уже привыкшие к свету глаза видят отвратительную улыбку на отвратительном лице отвратительного человека. — Я выебу тебя так, что ты забудешь своё имя. — Квентин перехватывает член у основания, сжимая чуть сильнее и задерживая кровоток - но большим пальцем он медленно проводит по уздечке и заставляет мальчишку вздрогнуть и сжать зубы. Речь четкая, ясная - и она впивается в сознание Питера как острым стеклом в босые ноги. — Ты здесь надолго. Каждый чертов день я буду нагибать тебя и трахать в твою прекрасную задницу, пока ты не будешь подставлять мне её сам, умоляя взять тебя. Ты не сбежишь. Ты не справишься. И я сломаю тебя, ничтожество. Как сломал тебя сейчас. Резкая пощечина. Рука уходит с члена, но теперь Бек медленно проводит кончиками пальцев по внутренним сторонам бёдер, заставляя Питера из-за слишком интенсивных ощущений закинуть голову назад, вздрагивая. — А теперь, если ты не хочешь, чтобы всё это в отличном качестве ушло к твоей ненаглядной - проси меня поцеловать тебя. Давай.